Ещё одна Уизли

Coldplay – Everglow

На следующее утро Большой зал гудел привычным шумом — звон приборов, совы под потолком, солнце, льющееся сквозь высокие окна. Элоиза почти машинально подошла к столу Слизерина, всё ещё собранная и холодная после вчерашнего. И замерла. На её месте лежал небольшой букет — не роскошный, не показной, а странно искренний. Полевые цветы: несколько белых ромашек, тёмно-синие васильки, веточка вереска. Перевязанные простой зелёной лентой. Как будто собранные своими руками. Рядом — маленькая сложенная записка. Она уже знала, чей это почерк, ещё до того, как развернула бумажку. «Прости». Без шуток. Без оправданий. Просто одно слово. В груди что-то мягко сжалось. Эл медленно подняла голову. За столом Гриффиндора Гарри сидел неестественно прямо, даже не пытаясь делать вид, что ест. Рон что-то активно жевал и говорил, но Гарри его явно не слышал. Он смотрел только на неё. Напряжённо. Нервно. Почти беззащитно. Их взгляды встретились. Эл медленно подняла бровь. Затем демонстративно закатила глаза. Трейси, сидевшая рядом, тихо фыркнула: — О, Мерлин. Он либо бессмертный, либо очень смелый. Эл вздохнула, стараясь сохранить лицо. Она взяла букет, вдохнула аромат — свежая трава, утренняя роса. И уголок её губ предательски дернулся. Она быстро скрыла это, опустив лицо к цветам, будто внимательно их рассматривает. Но поздно. За столом Гриффиндора Гарри резко выдохнул — так, будто только что снял с себя заклинание удушья. Его плечи чуть опустились. Он даже осторожно потянулся к тосту, впервые за утро. Рон проследил за направлением его взгляда, увидел цветы и пробормотал: — О. Значит, ты ещё жив. Гарри чуть улыбнулся. Лёд не исчез. Но в нём уже появилась тонкая трещина.

***

Подземелья были такими же сырыми и холодными, как всегда, но на этот раз Эл чувствовала себя уверенно. Зельеварение — её территория. Её «Отлично» по СОВ стояло в памяти как тихое, заслуженное достижение. И именно поэтому то, что происходило за соседним столом, её раздражало. Профессор Гораций Слизнорт раздавал комплименты направо и налево, а Гарри, который даже не планировал брать этот предмет, стоял с потрёпанным школьным учебником, подписанным: «Собственность Принца-Полукровки». — Гарри, чудесная консистенция! — восхищённо воскликнул Слизнорт, заглядывая в его котёл. — Именно так! Эл медленно подняла голову. В её котле зелье тоже было почти идеальным. Почти. У Гарри — идеальным без «почти». Она сузила глаза. — Дай-ка взгляну, — холодно сказала она, подходя к его столу. Он даже не пытался скрыть довольную улыбку. — Ревизия? — Проверка на мошенничество. Она наклонилась над его котлом. Аромат был правильный. Цвет — перламутровый с едва заметным серебристым отблеском. Именно так, как у образца Слизнорда. — Ты не мог это сделать сам, — пробормотала она. — Мне больно, — тихо ответил он, но в голосе слышалась улыбка. — Я думал, ты веришь в мой скрытый гений. Она резко повернулась к его учебнику и перевернула страницу. Вся она была исписана мелкими пометками. — Ага, — сухо сказала Эл. — Твой гений пишет на полях другим почерком. — Ревнуешь к Принцу? Она бросила на него такой взгляд, что любой другой уже бы отступил. А Гарри — нет. Он стоял слишком близко. — У меня «Отлично» по этому предмету, Поттер, — тихо напомнила она. — Я потратила годы, чтобы научиться чувствовать зелья. У Снейпа. А ты появляешься с какой-то расписанной книжкой и вдруг гений. — Я всегда был гением, — серьёзно ответил он. — Просто ты была занята тем, чтобы меня ругать, и не замечала. Она подняла бровь. — У тебя температура слишком ровная, — пробормотала она. — Это подозрительно. — Я просто внимателен к деталям, — мягко ответил Гарри. — Например… замечаю, когда ты прикусываешь губу, когда сосредоточена. Она резко подняла на него глаза. — Я не— — И ещё, — он наклонился ближе, — ты едва наклоняешься вперёд, когда нервничаешь. Как будто готовишься либо напасть… либо поцеловать. Её сердце сделало очень непослушный рывок. — Поттер. — Ммм? — Ты сейчас слишком самоуверен. — Возможно, — он опустил голос. — Мне идёт? Она скрестила руки, пытаясь собраться. — Ты флиртуешь со мной? Он сделал ещё полшага вперёд. Теперь между ними было буквально несколько дюймов. Она ощущала тепло его тела даже сквозь ткань мантии. — Уже год как, — тихо сказал он. — Но спасибо, что заметила. На секунду она потеряла контроль над лицом. И он это увидел. И не отступил. Его взгляд скользнул к её губам — медленно, нагло. Потом снова в глаза. Мир вокруг сузился до запаха зелья, приглушённых голосов и того, как близко он стоял. Ей внезапно абсолютно серьёзно показалось, что он сейчас поцелует её. Прямо здесь. Посреди урока. Перед котлами и Слизнортом. И что страшнее — она бы не была против. Её пальцы невольно сжали край его учебника, словно это был единственный якорь реальности. — Гарри… — это прозвучало тише, чем она планировала. Его взгляд помягчел. Ещё полдюйма — и это уже нельзя было бы списать на случайность. — Гарри! Мисс Уизли! — голос Горация Слизнорда внезапно прорезал воздух. — Если вы закончили обмен взглядами, может, закончите и зелье? Они отскочили друг от друга почти синхронно. Эл резко повернулась к своему котлу, щеки предательски горячие. Гарри же медленно выдохнул — так, будто его только что вытащили из-под воды. — Не зазнавайся, — прошептала она, но голос стал теплее. — Я и не зазнаюсь. Я просто… — он слегка коснулся её пальцев, когда она держала его учебник. — Хочу, чтобы ты смотрела на меня так же, как на свой котёл. Мурашки пробежали по её коже — от запястья вверх. Она медленно закрыла книгу и прижала её к его груди. — Не путай. Я смотрю на котёл критически. — Мне подходит, — улыбнулся он. — Главное, что смотришь. Она вернулась на своё место, но на этот раз не холодно. Её движения стали легче. Когда Слизнорт торжественно объявил, что именно Гарри сварил лучший «Напиток живой смерти» и вручил ему маленькую бутылочку «Феликс Фелицис», Эл лишь сложила руки на груди. — Поздравляю, — спокойно сказала она. — Спасибо, — ответил он, не отводя взгляда. — Но ты же знаешь, что без вдохновения я бы не справился. — И кто же тебя вдохновил? Он чуть наклонил голову в её сторону. — Мой самый строгий критик. Она фыркнула. — А тебе не идёт хмуриться, от этого появляются морщины, — тихо рассмеялся он и легко коснулся пальцем между её бровями, разглаживая едва заметную складку. Эл не удержалась и толкнула его локтем, но на её лице наконец появилась настоящая улыбка. Но когда он проходил мимо, его пальцы словно случайно скользнули по её запястью. И на этот раз она позволила этому прикосновению задержаться на полсекунды дольше, чем нужно.

***

После занятий подземелья опустели быстро. Каменные коридоры ещё хранили запах зелий, но шум учеников растворился где-то наверху. Эл шла быстро. Она почти бы убежала — если бы он не догнал. — Эл. Подожди. Она не остановилась сразу. — Нам не о чем говорить, — бросила через плечо. — Есть. В его голосе не было ни сарказма, ни лёгкой улыбки. Только что-то серьёзное. И это заставило её замедлиться. Он обошёл её и встал перед ней в полутёмном коридоре. Свет из узкого окна падал косо, подчёркивая ещё едва заметный след вчерашнего синяка. — Я не шутил, — сказал он тихо. — И не пытаюсь это замять цветами или флиртом. Она молчала. — Я правда… — он провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. — У меня проблема. Я привык делать всё сам. Решать сам. Лезть сам. Горькая улыбка скользнула по его губам. — И мне сложно не лезть. Даже когда ты просишь. Эл смотрела на него внимательно. Без льда. Без маски. — Но это не значит, что я тебе не доверяю, — продолжил он. — Это значит, что я боюсь потерять контроль. И, наверное… боюсь потерять тебя. Её дыхание стало чуть глубже. — Я не хочу быть героем в одиночку, — тихо добавил он. — Я хочу быть твоим напарником. Чтобы мы были командой. Если ты ещё… позволишь. Я буду работать над собой, обещаю. Между ними повисла пауза. — Ты идиот, — наконец сказала она. Он слегка кивнул. — Я знаю. Она сделала шаг к нему. Медленно. Осознанно. — Но ты мой идиот, — добавила она тише. И первой поцеловала его. Не резко. Не осторожно. Уверенно. Её пальцы скользнули по его воротнику, сжали ткань мантии. Его руки осторожно легли ей на талию — словно он давал ей шанс оттолкнуть. Она не оттолкнула. Наоборот — прижалась ближе. Поцелуй углубился. Медленно. Тепло. С тем лёгким оттенком страсти, который рождается не из игры, а из напряжения, накопившегося между ними. Его пальцы скользнули выше, остановились на её спине. Она почувствовала, как он притягивает её чуть ближе — уже смелее. Воздуха стало слишком мало. Когда они наконец отстранились, оба немного задыхались, на их губах играли почти одинаковые улыбки. — Это… — начал он. — Не комментируй, — предупредила она, но уже смеялась. Он тоже рассмеялся. Легко. Искренне. Без тени напряжения. Она поправила его воротник, как будто ничего особенного не произошло. — Что ж, договорились, напарник, — сказала Эл, поправляя волосы. — Давай сегодня займёмся в библиотеке? Бери своих друзей, я буду со своими. Если ты серьёзно про «команду», то будем учиться вместе. Пора нам всем немного смешать цвета факультетов. — Так, мракобесие, домашние задания и взрослые решения, — пробормотал он. — Романтика. Она хитро улыбнулась. — Не жалуйся. Ты уже получил свой приз сегодня. Он слегка наклонился к ней ещё раз. — Какой именно? — Этот. Она встала на цыпочки и быстро, легко коснулась его губ — коротко, почти дразняще. Как будто поставила точку. Но Гарри не отпустил. Его рука скользнула ей на талию и мягко, но уверенно притянула назад, прежде чем она успела сделать шаг. В этот раз он поцеловал её глубже — не резко, не грубо, но без той осторожности, что была минуту назад. Словно проверял, действительно ли она позволяет. Эл замерла лишь на долю секунды. А потом поддалась. Её пальцы вплелись в его волосы, притянули ближе. От него пахло прохладным камнем подземелий и чем-то тёплым, знакомым. Её сердце билось быстро — не от гнева в этот раз. Когда они наконец отстранились, воздух показался слишком холодным. Но на губах обоих играла почти одинаковая улыбка — та, что рождается после победы над собственными сомнениями. Её губы были чуть приоткрыты. Глаза блестели. Он смотрел на неё так, будто ещё секунда — и снова поцелует. Она первой вернула себе самообладание. Легко — почти игриво — толкнула его кулаком в плечо. — Держите себя в руках, мистер Поттер, — сказала она с улыбкой, которая совсем не соответствовала строгому тону. — Работаю над этим, — тихо ответил он. Она отступила на шаг, поправила мантию, как будто ничего не произошло, но её губы ещё сохраняли тепло. — Библиотека. После ужина. Не опаздывай. И пошла коридором — ровно, уверенно, с той едва заметной плавностью движений, которая всегда сбивала его с мыслей. Гарри провёл её взглядом. Любовался. А потом ещё несколько секунд стоял на месте, улыбаясь так, будто выиграл что-то гораздо ценнее «Феликс Фелицис».

***

В библиотеке пахло пергаментом и пылью. Высокие окна пропускали уже мягкий, вечерний свет. За дальним столом уже сидели Эл, Трейси и Блейз. На краю стола, развалившись прямо поверх конспектов, спал Мерлин — чёрный кот с самодовольным выражением морды даже во сне. Его хвост время от времени лениво дергался. Эл наклонилась над книгой и помогала Трейси с домашним заданием: — Смотри, Трейси, корень гиберии нужно срезать под углом, иначе он потеряет эфирные масла. И не забывай, что листья должны быть свежие, иначе зелье выйдет слабым. — А если я немного переборщу с измельчением? — поинтересовалась Трейси. — Тогда твоё зелье, скорее всего, будет пахнуть как сожжённая трава и не даст нужного эффекта, — ответила Эл с лёгкой улыбкой. Трейси тихо засмеялась, и Эл отметила, что она быстро учится. Блейз спокойно сидел с книгой по истории магии, но заметил, как Гарри входит с Гермионой. Рон категорически отказался учиться в первый же день. — О, Гарри Поттер, — сказал Забини с лёгкой улыбкой, когда Гарри сел рядом с Эл, — решил немного освежить знания? — Именно так, — рассмеялся Гарри, наклонившись к Блейзу. — Нужно написать эссе по Трансфигурации, а в гостиной это невозможно. Плюс, тут есть дополнительная мотивация, — сказав это, Гарри поцеловал Эл в щёку. — Соединяешь приятное с полезным, умная стратегия, — кивнул Блейз. — Итак, какие у вас проблемы с эссе? Гарри и Блейз начали обсуждать задание, сравнивая свои идеи и советы, иногда тихо споря о правильных формулах, и в эти споры с удовольствием вмешивалась Гермиона. Она сидела прямо, спина идеальна, подбородок чуть приподнят — как всегда, когда готовилась к интеллектуальной битве. Трейси, сидя рядом с Забини, время от времени вставляла совершенно ненужные, но невероятно интересные факты: то про легенды старинных событий, то про редкие магические заклинания, которые встречались только в исторических учебниках. Эл смеялась от её энтузиазма, а Гарри и Блейз, хоть и не всегда слушали внимательно, иногда с интересом поднимали бровь от неожиданных сведений. Разговор легко переходил от серьёзного анализа задания к шуткам и общему смеху, и в комнате царила тёплая, дружеская атмосфера. Тема домовиков появилась почти случайно, когда Дейвис добавила ещё один факт про участие домовиков в битве 1654 года. Гермиона не выдержала. — …и это абсолютно неприемлемо, что их труд считается нормой, — закончила Гермиона, немного разгорячившись. — Г.А.В.Н.Э. существует не просто так. Мерлин открыл один глаз, словно проверяя, стоит ли просыпаться из-за повышенного тона. Блейз слушал её, поддерживая подбородок пальцами. Не перебивал. Не закатывал глаза. Просто смотрел. Внимательно. И это, кажется, раздражало её больше, чем любой сарказм. — Грейнджер, — тихо сказал он, когда она сделала паузу, — ты исследовала природу их магии? Глубоко. Не с точки зрения этики. Она прищурилась. — Я прочитала как минимум десять фундаментальных трудов. — Фундаментальных — для кого? — спокойно уточнил он. Трейси тихо кашлянула, чувствуя, что сейчас будет интересно. Блейз наклонился немного вперёд. — Домовики — не просто угнетённая группа. Их магия привязана к магическому очагу. Роду. Месту. Это симбиоз. Они питаются от источника — и усиливают его. Разорвать связь без перестройки структуры — это как вырвать сердце из тела и назвать это освобождением. Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить. И вдруг остановилась. — Симбиоз подразумевает взаимную выгоду, — медленно сказала она. — А не наказание за неповиновение. — Верно, — кивнул он. — Но ты уверена, что наказание — это их природа, а не искажение конкретных родов? Она посмотрела на него иначе. Не как на слизеринца. Как на оппонента. — Ты хочешь сказать, что проблема не в системе, а в её злоупотреблении? — Я хочу сказать, что система сложнее, чем «рабство — зло». Магия рода — это живая структура. Если её резко оборвать, домовик может… угаснуть. Мерлин вдруг поднял голову и перевёл взгляд с Блейза на Гермиону, словно тоже оценивал аргументы. Грейнджер уже почти проиграла спор, когда нащупала свой сильный аргумент: — А что скажешь про Добби? — гордо подняла она подбородок и скрестила руки на груди. — Он был рабом, пока не обрёл свободу. Его случай показывает, что изменения возможны без вреда магической структуре. Блейз поднял бровь: — Добби? Кто это такой? Гарри, сидевший рядом с Эл, тихо вставил: — Это домашний эльф. Когда-то был рабом семьи Малфоев, теперь работает в Хогвартсе. За оплату. Блейз не сбавил темп: — За оплату? То есть он заключил договор с директором и живёт в огромном очаге магической силы? Гермиона, которая думала, что уже выиграла спор, вдруг опустила плечи. Её взгляд задержался на книгах перед ней, и она на минуту замолчала, не зная, что ответить. Мерлин медленно повернул голову, оценивая, кто сейчас выиграет аргумент. Его хвост ритмично стучал по столу. Блейз наклонился немного вперёд, улыбаясь так, словно сам неожиданно попал в собственную игру: — Но если ты действительно хочешь разобраться в симбиозе, — сказал он, — я могу принести старые родовые трактаты. Они не слишком популярны среди… реформаторов. Их взгляды встретились. И это уже не был спор. Это был вызов. — Принесёшь? — она слегка наклонилась вперёд, забыв о сдержанности. — Я хочу прочитать. Мерлин медленно встал, потянулся и, абсолютно предательски, переступил через конспекты Эл, чтобы сесть ближе к Гермионе. Блейз это заметил. — Если ты действительно хочешь разобраться, — сказал он тихо, — я принесу. Но тогда ты честно признаешь, если ошибалась. В её глазах вспыхнуло что-то азартное. — А если ошибаешься ты? — Тогда я признаю это публично. Перед всей библиотекой. Уголок её губ дернулся. — Договорились. Их пальцы случайно коснулись, когда она пододвинула к нему пергамент. Ни один не отдернул руку сразу. Мерлин тихо замурлыкал. Эл переглянулась с Трейси. — Ты это видишь? — едва слышно прошептала Трейси. — О да, — ответила Эл. Гарри тоже заметил. И едва улыбнулся. Потому что между ними только что родилось что-то опасное. И гораздо интереснее.