Ещё одна Уизли

Hozier — Arsonist’s Lullabye

Arctic Monkeys — Do I Wanna Know?

Октябрь принёс в Хогвартс колючий ветер и первые уроки Гарри с Дамблдором. Пока он погружался в воспоминания о юном Томе Реддле, Элоиза разворачивала собственную тихую войну в подземельях. В гостиной Слизерина воцарилась тишина, рождённая не дисциплиной, а страхом. Эл замечала каждую мелочь: как дрожали руки первокурсника, сжигавшего письмо в камине; как замолкали третьекурсники, чьи разговоры о семейной чести обрывались на полуслове; как исчезали с пальцев фамильные перстни. Письма из дома теперь не читали вслух — их прятали, не раскрывая, словно в них содержался приговор. Эл не задавала неудобных вопросов. Она просто садилась рядом. — Ты никому ничего не обязан доказывать, — тихо сказала она тому первокурснику позже, когда в гостиной осталось лишь потрескивание огня. — Никому. — Но если… если мой отец… — мальчик проглотил слова. — Ты — это не он, — спокойно ответила Эл. — И у тебя всегда будет право выбрать, кем быть. Она говорила это уверенно. Даже если где-то глубоко понимала, что не для всех этот выбор одинаково безопасен. И именно поэтому её поддержка становилась важной. Не громкой. Не героической. Просто присутствием.

***

Однажды вечером, возвращаясь из библиотеки, она встретила Драко в глухом коридоре. Он выглядел ужасно: осунувшийся, с лихорадочным блеском в глазах. Она заметила его раньше, чем он её. Длинный каменный коридор возле подземелий был почти пуст — лишь холодный свет факелов и эхо шагов. Драко стоял у узкого окна-бойницы, глядя куда-то в серую осень. Плечи напряжены. Руки сжаты за спиной так, что побелели пальцы. Он выглядел… не злым. Он выглядел загнанным. — Малфой, — спокойно окликнула Эл, не повышая голоса. — Ты жив? Он медленно обернулся. Маска появилась почти мгновенно. — Тебя это вдруг стало волновать? — Меня волнует мой факультет. Тишина натянулась между ними, как струна. — Не лезь туда, куда тебя не просят, — холодно бросил он. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — Тогда объясни. Это его задело. — Думаешь, ты такая правильная? Такая смелая? — голос стал резче. — Сидишь тут, рассказываешь детям о выборе… — Потому что он у них есть. — Нет, — он резко шагнул ближе. — Ты просто не понимаешь. Она не отступила. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Его челюсть дёрнулась. В глазах — не злость. Паника. — У тебя всё ещё есть выбор, Драко, — тихо сказала она. — Пока ты дышишь — он есть. И это стало последней каплей. — Перестань говорить так, будто всё просто! — он почти сорвался. — Будто можно просто… взять и не— Он оборвал себя. Слишком много сказано. Эл смотрела на него ровно. Без жалости. Без снисхождения. — Я не говорю, что это просто. Я говорю, что выбор есть. Она развернулась. Шаг. Второй. И тогда, тихо, почти сломленно, прозвучали слова: — Легко говорить о выборе, когда твоей семье не угрожают. Её сердце пропустило удар. В этой короткой фразе было больше правды, чем во всех его предыдущих выпадах. Эл почувствовала, как холод коридора пробрался под мантию, но лишь крепче сжала сумку. Она не обернулась — знала: Драко сейчас не нужна её жалость. Ему нужен был тот самый выбор, которого его лишили. Теперь у неё было подтверждение: Драко действовал под давлением страха за родителей.

***

Октябрьское небо было прозрачным и холодным. Ветер гулял над трибунами, теребя страницы книги в руках Эл. Она села выше обычного — так, чтобы видеть всё поле. И его. На газоне собралась команда Гриффиндора. Новые лица, нервные взгляды, насмешливые шутки, скрывающие волнение. Рон сжимал метлу так, будто она могла сбежать. Джинни что-то шептала ему с хитрой улыбкой. А Гарри… Он уже был в воздухе. Быстрый. Резкий. Сосредоточенный. Солнце пробивалось сквозь облака и скользило по его волосам, по линии плеч, по уверенным движениям рук, когда он круто разворачивался над кольцами. Эл заставила себя перевести взгляд в книгу. Не помогло. Он смеялся внизу, что-то кричал Рону, показывал движения, легко перехватывал квоффл. В воздухе он был другим — свободным. И это цепляло. — Он всегда так светится, когда летает, — спокойно сказала рядом Луна. Эл едва вздрогнула. Она даже не заметила, когда та села. — Ты о ком? — сделала вид, что не поняла. Луна наклонила голову. — О Гарри. Но ты сейчас тоже светишься. Немного по-другому. Эл фыркнула, но щёки предательски потеплели. — Вокруг тебя сегодня меньше нарглов, чем обычно. Наверное, потому что ты нашла что-то настоящее. Эл улыбнулась. Она знала Луну с детства — Лавгуды жили недалеко от «Норы». — Надеюсь, нарглы не слишком мешают Гарри на поле. Они разговорились. Луна рассказывала о морщерогих кизляках, а Эл украдкой наблюдала за Гарри. На поле Рон неловко пропустил мяч. Кто-то засмеялся. Гарри тут же подлетел к нему, что-то быстро объясняя, жестикулируя — терпеливо, без раздражения. И именно тогда Эл заметила. Трое девушек на несколько рядов ниже перешёптывались, не сводя с него глаз. Смех. Взгляды. Один особенно долгий. Что-то маленькое и колючее сжалось внутри. Она снова уставилась в страницу. Не читала. Луна осторожно посмотрела вниз, потом на Эл. — Тебе не нравится, когда другие смотрят на то, что тебе дорого. Эл выдохнула. — Я не— — Это нормально, — легко перебила Луна. — Но он всё равно смотрит только на тебя. Словно в подтверждение, Гарри в этот момент поднялся выше, окинул трибуны взглядом — и остановился. На ней. Даже с расстояния было видно, как его улыбка меняется — становится личной. Он что-то крикнул команде, резко развернул метлу — и полетел к трибунам. Эл почувствовала, как сердце вдруг ускорилось. И даже не поняла — из-за полёта или из-за того, что он явно что-то задумал. Гарри сделал круг над трибунами — будто просто проверяя обзор. Будто ничего особенного. Ветер развевал его волосы, мантия едва трепетала за плечами. Девушки ниже захихикали громче и замерли в ожидании. Эл поджала губы. Это смешно. Я не ревную. Гарри внезапно нырнул вниз — резко, уверенно — и остановился прямо перед её рядом. Несколько первокурсников взволнованно замерли. Он снял очки, закатал рукава до локтей («эти чёртовы руки») и поднял на неё взгляд. Тот самый взгляд. — Ты слишком серьёзная для обычной тренировки, — сказал он как бы между прочим. — Я читаю, — прохладно ответила она, не отрывая пальцев от книги. — Ага, — его улыбка стала шире. — Уже пять минут одну и ту же страницу. Луна рядом едва заметно улыбнулась и тактично поднялась. — Пойду посмотрю, не поймал ли Рон случайно какого-нибудь мозгошмыга, — беззаботно сказала она и исчезла вниз по лестнице. Гарри подлетел ближе. Слишком близко для обычного разговора. — Что-то не так? — тихо спросил он. — Всё прекрасно, Поттер. Летай себе. Публика в восторге. Он проследил её короткий взгляд вниз. Понял. И в его глазах появилось что-то хищно-весёлое. — Публика? — переспросил он. Следующее произошло без предупреждения. Он наклонился, одной рукой опёрся о лавку за её спиной, другой легко приподнял её за подбородок — и поцеловал. Не коротко. Не робко. Ветер будто замер. На несколько секунд мир сузился до тепла его губ и уверенности, с которой он держал её. Не напоказ. Не агрессивно. Просто… ясно. Когда он отстранился, его лоб почти касался её. — Чтобы не было недоразумений, — тихо сказал он. Внизу кто-то демонстративно вздохнул. Кто-то закатил глаза. Девушки перестали смеяться. Эл медленно выдохнула. И позволила себе улыбнуться. — Самоуверенный, — прошептала она. — Только когда уверен. Он отступил, легко коснувшись её пальцев, прежде чем снова сесть на метлу. — Для вдохновения, — бросил он, и его глаза вспыхнули азартом. Эл лишь рассмеялась, чувствуя себя маленькой победительницей под завистливыми взглядами гриффиндорок. — Иди уже, капитан, — засмеялась она, подталкивая его. И когда он взлетел, он не смотрел на трибуны. А Эл сидела с открытой книгой — и уже не пыталась читать. Потому что теперь кололо вовсе не ревностью. Теперь это было что-то тёплое. И приятное.

***

Тренировка закончилась шумно — смех, споры, глухой звук мячей о траву. Эл не спешила уходить. Она стояла чуть в стороне, прижимая книгу к груди, будто это могло её заземлить. Гарри исчез в раздевалке вместе с остальными. Минута. Две. Пять. Рон и остальная команда уже ушли, а Гарри всё не выходил. Ветер пробирался под мантию. Она сделала шаг ближе к двери. Постучала. Тишина. — Поттер? — тихо. Никакого ответа. Она замешкалась на секунду, а затем осторожно приоткрыла дверь. И замерла. Гарри стоял к ней спиной, вытирая волосы полотенцем. Влажные пряди потемнели, вода ещё стекала по шее. На нём были только спортивные штаны — низко на бёдрах, чуть небрежно. Она не сразу осознала, что просто… смотрит. На линию плеч. На движение мышц под кожей, когда он провёл полотенцем по волосам. На каплю воды, медленно скользнувшую вниз вдоль спины и дальше. Эл почувствовала, как в раздевалке вдруг стало слишком мало воздуха. Она задержала дыхание, боясь нарушить этот момент. Это был не тот Гарри, которого знал весь мир — это был парень, который стал для неё чем-то гораздо большим, чем просто другом или героем. Гарри заметил её. Он медленно выпрямился, и на его лице появилась самоуверенная, игривая улыбка. — Эл, — протянул он, наслаждаясь её реакцией. — Мои глаза чуть выше. Она резко подняла взгляд. Он уже смотрел на неё через плечо. И улыбался. Тепло. Самоуверенно. Немного дерзко. — Я… — она прокашлялась. — Ты долго. — А ты волновалась? Он развернулся к ней полностью. Медленно. Намеренно. Она отвела взгляд. Слишком поздно. Он заметил всё. Гарри бросил полотенце на лавку и подошёл ближе. Шаг. Ещё один. Воздух между ними стал горячим. Он остановился так близко, что она почувствовала тепло его кожи. — Теперь ты краснеешь, — тихо заметил он. — Замолчи. Он поднял руку. Осторожно. Двумя пальцами коснулся её подбородка и повернул её лицо к себе. Медленно. — Смотри, — почти шёпотом. Она посмотрела. И в этот раз не отвела глаз. Поцелуй был не показной, как на трибуне. Не дерзкий. Этот был другим. Глубже. Теплее. Медленнее. Она ответила сразу — без колебаний. Руки сами скользнули к его плечам. Он притянул её ближе, ладонь уверенно легла на её талию, будто всегда там и должна была быть. На несколько секунд мир снова исчез. Когда они отстранились, она выдохнула первой. — Оденься, Поттер, — прошептала она, но голос предательски дрогнул. — У тебя репутация. — Мне нравится, как ты на меня смотришь, — улыбнулся он. — Мне не нравится, что ты это знаешь. Он тихо рассмеялся и наконец потянулся за футболкой. Эл сделала шаг назад, чтобы дать себе пространство. Чтобы снова дышать нормально. — Прогуляемся?

***

Воздух уже пах вечером и сыростью. Замок впереди светился тёплыми окнами, будто в мире не существовало ничего страшного. Они шли медленно. Рука в руке. По дороге к замку Гарри говорил больше, чем обычно. Не отрывками. Не шутками. По-настоящему. Он рассказывал о кабинете директора — о серебристых приборах, тихо позвякивающих в полумраке, о портретах, которые делают вид, что спят, но на самом деле слушают. О том, как они вместе склоняются над Омутом памяти. О холодной поверхности воспоминаний. — Это странно, — тихо сказал он. — Стоять рядом с ним и смотреть, каким он был. Не монстром. Просто… мальчиком. Эл слушала внимательно. Не перебивала. — Сегодня мы видели его в приюте, — продолжил Гарри. — Он уже тогда был… другим. Будто знал, что все вокруг — временные. Ветер подхватил край её мантии. — И Дамблдор думает, что ключ у Слизнорта? Гарри кивнул. — В воспоминании о том, как Реддл спрашивал его о… вещах. Очень тёмных вещах. Но Слизнорт его изменил. Вырезал кусок. — Гарри поморщился. — Дамблдор хочет, чтобы я добыл настоящий. Эл на мгновение задумалась, а затем переплела свои пальцы с его. — Слизнорт любит внимание и ощущение собственной значимости, — задумчиво сказала она. — Тебе нужно действовать не как герой, а как его «любимый ученик». Стань его лучшим другом, Гарри. Используй ту книгу Принца — его впечатлит. Он резко повернул голову к ней. — Ты серьёзно? Гермиона меня за это почти убивает. Она считает, что это опасно. — И она права. — Но эти пометки… они работают. — Именно поэтому ты должен быть осторожным, — перебила его Эл, останавливаясь и глядя ему в глаза. — Слизеринцы не боятся тьмы, Гарри. Они учатся ею управлять. Используй книгу как инструмент, а не как костыль. Стань тем, кем Слизнорт хочет тебя видеть, и тогда он сам отдаст тебе то, что ты ищешь. Она посмотрела на него многозначительно. — Ты же не глупый, Гарри. Он немного смягчился. — То есть ты не против, если я… сыграю этим? — Если это поможет остановить его? — тихо сказала она. — Я за то, чтобы ты использовал всё, что у тебя есть. Он смотрел на неё несколько секунд. Ни осуждения. Ни страха. Только вера. — Ты опасная, — наконец улыбнулся он. — Я практичная. Он вздохнул. — Я плох в дипломатии. — Ты очарователен, когда не стараешься, — она слегка толкнула его плечом. — Используй это. Он остановился на мгновение. — Ты только что сказала, что я очарователен? — Не преувеличивай, Поттер. Он рассмеялся — тихо, легко. Они сделали ещё несколько шагов в тишине. А потом Эл заговорила сама. — Я сегодня пересеклась с Драко. Его пальцы чуть сильнее сжали её руку. — И? Она смотрела вперёд. — Он сорвался. Когда я сказала, что у него есть выбор. Гарри напрягся. — Что он делает? — Я не знаю. Но это что-то серьёзное. И… он сказал, что легко говорить о выборе, когда твоей семье не угрожают. Гарри медленно выдохнул. — Значит, его заставляют. — Вероятно. Между ними повисла тяжёлая пауза. — Я не хочу, чтобы ты вмешивалась, — тихо сказал Гарри. — Я и не вмешиваюсь, — спокойно ответила она. — Я просто напоминаю ему, что он — не только фамилия. Он посмотрел на неё так, будто заново что-то осознал. — Ты делаешь больше, чем думаешь. Они уже подошли к лестнице. Замок дышал теплом и светом. И несмотря на воспоминания о Томе Реддле. Несмотря на Слизнорта. Несмотря на Драко и угрозу, медленно сжимающую кольцо вокруг них — они поднимались по ступеням вместе. Их руки не разъединились. И в этот вечер, среди шёпота портретов и далёкого смеха в залах, казалось, что тьма ещё не добралась до них полностью. Пока что.