Ещё одна Уизли

Tom Odell — Heal

Утро первого матча сезона дышало инеем и предчувствием. Но в гостиной Слизерина вместо боевого настроя царила растерянность. — Малфоя нет, — Трейси присела рядом с Эл за завтраком, её голос был едва слышным шёпотом. — Говорят, он заболел. Или просто не пришёл. Разве капитан может просто не прийти на игру с Гриффиндором? Эл замерла с кубком в руках. Она знала: Драко не болен. Она видела его — он был на грани, но не физически. Внутренний конфликт мгновенно вспыхнул в её голове: пойти искать его? Проверить Выручай-комнату или даже туалет Плаксы Миртл? Или остаться здесь? Она взглянула на стол Гриффиндора. Гарри как раз что-то подливал в кубок Рону, который дёргался от волнения и выглядел бледнее привидения. «Феликс Фелицис», — догадалась Эл. Гарри рисковал, но делал это ради друга. Эл вздохнула. Если она пойдёт искать Драко сейчас, вряд ли найдёт его — он слишком хорошо умеет прятаться, когда хочет. Но если Гарри проиграет, а её не будет рядом, чтобы поддержать его — или если он выиграет и не увидит её на трибунах — это ударит по нему сильнее любого заклятия Малфоя. — Идём на стадион, — твёрдо сказала она Трейси. На трибунах Эл чувствовала себя странно. Она сидела в самом центре слизеринского сектора, зажатая между Трейси и Блейзом. Вокруг развевались серебряно-зелёные флаги, а сердце билось под красно-золотую диктовку. Эл улыбнулась — почти незаметно — глядя на Гарри. Затем перевела взгляд на Рона, который выглядел увереннее. Её сердце сжалось от восхищения — Гарри всегда умел находить момент, чтобы помочь другим. Даже когда вокруг всё было напряжено, он оставался тем самым Гарри — смелым, заботливым и… её. Она глубоко вдохнула, подбадривая себя: сегодня её место здесь, среди тех, кто боится, и рядом с тем, кого она любит. Остальное подождёт. Свисток судьи прозвучал, и мётлы взмыли вверх, оставляя за собой размытые следы цвета и волнения. Эл сидела, прижав руки к груди, чувствуя одновременно гордость и тревогу. Её взгляд почти постоянно был прикован к Гарри: он был в своей стихии, ловко маневрировал между соперниками, уклонялся от мячей и при этом искал глазами членов своей команды. Рон, который раньше выглядел напуганным, теперь ощущал эффект «Феликс Фелицис». Его движения стали увереннее, а лицо — более расслабленным. Гарри несколько раз подмигнул ему, и даже сквозь высоту и скорость полёта Эл заметила, как между ними возникает тихий контакт — непринуждённый, поддерживающий и немного игривый. — Ты это видишь? — тихо прошептала Трейси, скользя взглядом за Гарри. — Он будто родился на метле. — Да, — Эл едва сдерживала улыбку. — И немного безумный. Её сердце дрогнуло, когда Гарри пролетел рядом с её сектором. Его рука крепко держала метлу, взгляд сосредоточенно следил за снитчем. Казалось бы, ничего особенного, но по коже пробежали мурашки. — Поттер сегодня словно наэлектризован, — прокомментировала Трейси, прищурившись. — Рон тоже… Мерлин, твой брат сегодня ловит всё, даже то, что не летит в кольца! Матч проходил стремительно. Эл одновременно поддерживала слизеринцев, ловила каждый жест Гарри, иногда реагировала на комментарии Трейси. Каждый выкрик, каждый блеск в глазах Гарри, его уверенная улыбка — всё это доводило её эмоции до предела. Когда Гарри наконец поймал снитч, трибуны Гриффиндора взорвались радостью. Эл подпрыгнула вместе с ними, выделяясь на фоне своего факультета. Гарри кружился с командой — они кричали и обнимались. Он, ещё с адреналином в венах и пылью в волосах, сразу поднял голову, выискивая её глазами. Их взгляды мгновенно встретились. Он на мгновение замер, словно скользя по толпе, и в его глазах появилась особенная радость — радость победы, но ещё важнее — радость того, что он увидел её. Эл ответила взглядом, улыбка скользнула по её лицу — лёгкая, счастливая, немного раскованная. Гарри поднял руку, сделал шаг к трибунам, и их глаза уже не смотрели ни на кого другого. Он подбежал к ограждению, тяжело дыша от адреналина, и просто притянул Эл к себе, целуя её прямо на глазах у половины школы. Эл радостно ответила, ощущая вкус ветра и победы на его губах. — Мы это сделали! — воскликнул он, отстранившись. Его глаза сияли от восторга. Эл, счастливая и немного растроганная, ответила на поцелуй, чувствуя лёгкость и тепло внутри. Девушки рядом закатили глаза, но Гарри лишь улыбался, замечая её радость. — Празднование будет в гостиной, — прокричал он ей сквозь шум толпы. — Я рада за вас, — ответила Эл с улыбкой. — Ты не пойдёшь? Эл сложила руки на груди, наклонила голову и с лёгкой усмешкой сказала: — Поттер, я слизеринка. Он не упустил ни секунды, шагнул ближе и наклонился так, что их плечи едва коснулись: — И что? Эл тихо рассмеялась, проведя рукой по его влажной от пота щеке. — Поттер, посмотри на меня. Ты серьёзно представляешь меня в зелёной мантии посреди красной гостиной? Проведя взглядом по её фигуре, Гарри слегка приподнял бровь, его улыбка изогнулась игривой дугой: — Я бы хотел это увидеть. Эл закатила глаза, но уголок её губ предательски поднялся. — Насладись этой победой со своей командой, Гарри, — мягко сказала она. — Это твой момент как капитана. Ты его заслужил. А мы отпразднуем отдельно. Позже. Он кивнул, понимая её правоту, хоть и неохотно. Ещё раз быстро поцеловав её в щёку, он побежал к Рону, который стал героем дня.

***

В Гриффиндоре всё кипело. Вечер был наполнен шумом, сливочным пивом и смехом. Громкие аплодисменты, хохот, голоса однокурсников, обсуждающих игру, бесконечные радостные крики победителей. Захваченный праздничным азартом, Рон торопливо обнял Лаванду и поцеловал её — так, что даже Гермиона, наблюдавшая со стороны, не смогла не улыбнуться. Она, как и Гарри, радовалась за друга. В Слизерине же царила камерная тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом страниц и шёпотом девушек. Эл проводила время в своей комнате. Она сидела на подоконнике рядом с комнатными растениями, обрезая сухие листья, пока Мерлин уютно сопел рядом, время от времени открывая глаза и прислушиваясь к происходящему. Его спокойное мурчание наполняло комнату домашним теплом, и Эл улыбалась сама себе, ощущая этот уют. Напротив сидели Трейси и Блейз. Подруга рассказывала о планах с Клаусом на Рождество, а Забини слушал, не перебивая. Он никогда не отличался болтливостью (в отличие от Дэвис), но сегодня был непривычно тих. — Блейз, ты сегодня какой-то… странный, — заметила Трейси, бросив в него подушку. — Уже целый час ни одной ядовитой шпильки. Что случилось? Забини лишь загадочно улыбнулся, глядя в окно на озеро. Он стал мягче, его взгляд — задумчивее. — Возможно, я просто начал ценить интеллектуальную беседу больше, чем пустые колкости, — спокойно ответил он. Эл и Трейси переглянулись. «Интеллектуальную беседу — это он про мой трёп?» — вопросительно подняла брови блондинка. Подруги чувствовали, что в нём что-то изменилось, но Блейз явно не собирался раскрывать карты сейчас. «Узнаем позже», — подмигнула Эл. Мерлин глухо замурлыкал, уткнувшись головой в колени Эл, и комната наполнилась ощущением уюта, тепла и тихой магии, предвещающей новые события. Здесь, среди покоя, смеха и невысказанного ожидания, закладывалось будущее — для Эл, для Блейза и для всех, кому ещё предстояло сделать свой выбор.

***

Через несколько дней Эл шла на встречу с Гарри в библиотеку, держа под рукой несколько заметок. Коридор был почти пуст, тёплый приглушённый свет ламп ложился мягкими полосами на стены. Проходя мимо заброшенного кабинета на четвёртом этаже, она заметила, что дверь слегка приоткрыта. Она остановилась. Внутри было двое. Блейз и Гермиона сидели за одним столом, заваленным книгами и свитками пергамента. Они были гораздо ближе друг к другу, чем требовало изучение латыни или нумерологии. Гермиона что-то эмоционально доказывала, активно жестикулируя, а Блейз слушал её с той самой мягкой, едва заметной улыбкой, которую Эл видела в комнате. Когда Гермиона закончила свою тираду, Блейз начал что-то объяснять в ответ. Гермиона сложила руки на груди, её лицо выражало упрямство, но язык тела выдавал её — она подалась вперёд, ловя каждое его слово. Их руки на столе лежали так близко, что казалось — воздух между ними искрит. «Не знала, что тебе нравится первая умница школы, Блейз», — мелькнуло в голове Эл. Она не стала заходить. Это было слишком хрупко, слишком опасно для них обоих. Вместо этого Эл достала палочку и наложила лёгкое отвлекающее заклятие на дверь кабинета. Теперь каждый, кто проходил мимо, невольно отводил бы взгляд, ощущая внезапное желание ускорить шаг и не мешать этой тихой интеллектуальной напряжённости. Эл улыбнулась себе под нос и пошла дальше. Ей нравилось думать, что в войне, которая надвигалась, каждому нужен кто-то, кто поймёт его без слов — даже если это кажется невозможным.

***

Библиотека встретила Элоизу тишиной и запахом старых книг, смешанным с лёгким ароматом воска свечей. Ноябрьское солнце едва пробивалось сквозь большие окна, оставляя тёплые полосы света на столах и полу. Когда Эл вошла, Гарри уже сидел за одним из столов, погружённый в учебник, который выглядел на удивление аккуратным и новым в его руках. — Гермиона не смогла прийти, — бросил он, поднимая взгляд, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — У неё какие-то свои планы. Эл улыбнулась — и эта улыбка была ярче любого солнечного луча. — Знаю, — ответила она, наклоняясь к столу. — Знаю какие. Гарри посмотрел на неё вопросительно. — Я видела кое-что по дороге, — тихо засмеялась Эл. — Слишком много деталей, чтобы не догадаться. Она коротко рассказала ему о том, что только что видела. — Забини и Гермиона? — удивлённо произнёс Гарри. Эл слегка пожала плечами, уголок её губ приподнялся. — Иногда самое важное происходит там, где ты даже не догадываешься смотреть, — тихо сказала она. — Не всегда всё начинается логично. Гарри ещё несколько секунд смотрел на неё, пытаясь осмыслить услышанное. Забини и Гермиона всё ещё казались ему неожиданностью, но в её словах было что-то правильное. И вдруг он подумал о том, как сам нашёл её. Не искал. Не планировал. Не строил стратегий. Она просто появилась — сначала как вызов, потом как поддержка, а затем как нечто настолько естественное, что без этого уже трудно было представить день. Он выдохнул едва слышно и, не отводя от неё взгляда, тихо сказал: — Это точно. И в этих словах было гораздо больше, чем просто согласие. Эл почувствовала, как её сердце чуть быстрее сбилось с ритма, а щёки потеплели под его взглядом. Она наклонилась и поцеловала его — легко, нежно, почти игриво. Гарри замер в этом моменте, а потом осторожно притянул её к себе на несколько секунд, прежде чем она сама отстранилась. — Мы же здесь, чтобы учиться, — тихо напомнила она с улыбкой и лёгким блеском в глазах. Гарри тихо усмехнулся, отодвигая учебник, и начал работать рядом с ней. Мгновение за мгновением они погружались в свои задания: Гарри — в астрономию, отмечая звёзды и траектории движения планет; Эл — в продвинутые чары, внимательно читая учебник и повторяя каждый жест и произношение. Тишина вокруг была наполнена мягкими звуками: шелест страниц, тихий скрип старого дерева под шагами посетителей библиотеки, отголоски их спокойного дыхания. Солнечный свет почти исчез, оставив лишь тёплое золотистое свечение свечей, подчёркивающее контуры книг и лиц. Запах старых страниц и воска смешивался с лёгким ароматом её духов и запахом листвы, принесённой из коридора. — Зачем тебе продвинутые чары? — наконец спросил Гарри, не отрывая взгляда от пергамента с расчётами траекторий планет. В его голосе звучало спокойное, но искреннее любопытство — тот самый тон, которым он спрашивал о действительно важных вещах. Эл слегка улыбнулась, проводя пальцем по строке в учебнике. — Я бы хотела стать целительницей, — тихо сказала она. — А для этого нужно знать гораздо больше, чем дают на обычных занятиях. Гарри поднял голову. — Правда? — он выглядел искренне удивлённым. — Я не знал. Почему? Вопрос прозвучал просто, без давления. И, возможно, именно поэтому она ответила не так коротко, как могла бы. Эл закрыла книгу, оставив между страницами тонкую ленту-закладку. Свет свечи скользнул по её лицу, подчёркивая сосредоточенность во взгляде. — Потому что я люблю помогать, — сказала она после паузы. — Не в громком смысле. Не так, чтобы все видели и благодарили. Мне нравится, когда человеку больно — а ты можешь сделать так, чтобы не болело. Когда кто-то боится — и ты можешь вернуть ему спокойствие. Это… правильно. Она чуть опустила плечи. — Мир становится жёстче, Гарри. И, если честно, я не очень верю, что от Министерства сейчас есть какая-то польза. Они опаздывают. Или закрывают глаза. Или занимаются не тем, чем нужно. И я сомневаюсь, что это скоро изменится. В её голосе не было злости — только трезвость. — А целители… они не спрашивают, за кого ты. Не смотрят, с какого ты факультета. Они просто спасают. И мне это нравится. Это способ быть по-настоящему полезной. Гарри молчал, слушая. Его пальцы перестали двигаться по пергаменту. Эл на мгновение взглянула на него и добавила мягче: — Хотя, знаешь… когда ты станешь лордом Поттером и займёшь своё место в Визенгамоте, тогда, возможно, что-то и изменится. Ты сможешь влиять на законы. На решения. На то, как работает этот мир. Он моргнул. — Лордом Поттером? Она улыбнулась — сначала уверенно, почти шутливо. — Не делай вид, что не знаешь. Но Гарри не улыбнулся в ответ. Он смотрел на неё с искренним замешательством. — Я… не знаю. Пауза. Эл медленно моргнула. — Ты не знаешь о своём будущем как лорда? Гарри покачал головой. — Тебе Дамблдор не рассказывал? Снова отрицательное движение. — А Рон? Кто-то из семьи Уизли? Гарри лишь беспомощно пожал плечами. На лице Эл появилось искреннее удивление. Не осуждение. Не раздражение. Просто… изумление. — Ты правда не в курсе, — тихо констатировала она. Он почувствовал себя так, словно снова оказался перед дверью, за которой все уже что-то знают, а он — нет. Знакомое неприятное ощущение. Эл внезапно поднялась. — Сиди, — тихо бросила она. Она исчезла между высокими стеллажами библиотеки. Её шаги заглушал ковёр, тени скользили по спинкам кресел. Гарри сидел, глядя ей вслед, и чувствовал, как в груди медленно разворачивается что-то тяжёлое. Лорд. Визенгамот. Законы. Через несколько минут она вернулась, держа в руках толстую книгу с тёмно-зелёной обложкой и потёртыми золотыми буквами на корешке. Она положила её перед ним. «Лорды Магической Британии и Традиции Визенгамота». — Ознакомься, — спокойно сказала она. Гарри медленно провёл пальцами по названию. — Эл… Она села напротив — теперь серьёзная, без иронии. — Гарри, ты — наследник рода Поттеров. Это не просто фамилия. Это титул. Место в Визенгамоте. Право голоса. Право влиять. Он смотрел на книгу так, будто она могла внезапно укусить. — И это ещё не всё, — добавила она тише. — Последний лорд Блэк назначил тебя наследником. Это значит, что юридически и магически ты наследуешь и их линию. Она сделала паузу, позволяя словам осесть. — Ты будешь лордом Поттером-Блэком. Ему вдруг показалось, что имя стало тяжелее. Будто за ним тянутся не только родословные, но и ожидания. И все они смотрят на него. Тишина между ними стала гуще. Гарри осторожно открыл книгу. Страницы пахли пылью и чернилами. Списки имён. Родословные. Печати. Описание полномочий. Традиции голосования в Визенгамоте. Он чувствовал, как мир, который всегда казался ему чужим и сложным, вдруг протягивает к нему руки — не как поле боя, а как зал заседаний. — Почему… — он сглотнул. — Почему мне никто не сказал? Эл внимательно посмотрела на него. — Возможно, хотели защитить. Возможно, думали, что у тебя и так достаточно давления. Или… — она слегка пожала плечами, — возможно, взрослые снова решили, что знают лучше. Гарри тихо выдохнул. Его пальцы всё ещё лежали на открытой странице. — Я даже не знаю, с чего начать. Эл чуть наклонилась ближе. — С чтения, — мягко сказала она. — А дальше… с выбора, каким лордом ты хочешь быть. И в этот раз в её голосе не было шутки. Только вера. Гарри ещё несколько секунд молча смотрел на страницу, где перечислялись древние роды. Чернила выглядели так, словно эти имена никогда не сомневались в себе. В отличие от него. Эл внимательно наблюдала за ним, но не торопила. Потом тихо спросила: — Ты всё ещё планируешь стать мракоборцем? Он не сразу поднял взгляд. — Я… — пауза. — Я не знаю. Это прозвучало честно. Без героизма. Без привычной упрямой уверенности. — Раньше это казалось очевидным, — продолжил он медленно. — Остановить тёмных магов. Закончить то, что началось. Будто это единственный правильный путь. Он провёл рукой по волосам — привычный жест, когда мысли становились слишком громкими. — Но иногда я думаю… а если я просто устал от борьбы? — тихо добавил он. — От того, что всё время нужно быть тем, кто спасает. Эл не перебивала. — Ты когда-то говорила… о преподавании, — он взглянул на неё. — Что у меня бы получилось. После того, как я тогда собрал всех и учил тебя… — он слегка улыбнулся. — Это уже не звучит так глупо. В его голосе не было уверенности — только размышление. Поиск. — Или… — он выдохнул и впервые за этот разговор по-настоящему улыбнулся, — я просто пойду играть в профессиональный квиддич. Летать, пока не перестану чувствовать землю под ногами. В его глазах появился тот самый блеск, который она видела на поле — свобода. — Я не знаю, Эл, — признался он. — Впервые в жизни у меня есть выбор. И это… странно. Она смотрела на него так, будто видела не мальчика из пророчества и не будущего лорда, а просто Гарри — парня, который пытается понять, кем хочет быть. — Ты не обязан решать это сейчас, — тихо сказала она. — И ты не обязан соответствовать чьим-то ожиданиям. Она слегка коснулась его руки. — Мракоборец. Учитель. Игрок в квиддич. И при всём этом — лорд в Визенгамоте. Я поддержу любое твоё решение. Главное — чтобы оно было твоим. Он долго смотрел на неё. Так, словно только что понял что-то важное. — Ты делаешь это легче, — тихо сказал он. — Что именно? — Думать о будущем. В библиотеке стало ещё темнее; свечи потрескивали, тени танцевали между стеллажами. Весь мир сузился до стола, книги и их переплетённых пальцев. Гарри чуть приподнялся со стула, наклонился к ней и поцеловал — не на адреналине, не из вызова, а медленно. Вдумчиво. Словно закрепляя решение ещё до того, как оно окончательно оформилось. Эл ответила так же спокойно и тепло, прижимаясь ближе лишь на мгновение. Когда они отстранились, Гарри едва заметно улыбнулся. — Хорошо, что ты со мной. И в этот раз это звучало не как фраза. А как выбор. Она ничего не ответила — лишь переплела свои пальцы с его. За окном окончательно стемнело, и мир сузился до мерцания свечей, шелеста страниц и их общего дыхания. Где-то в коридорах замка что-то щёлкнуло — то ли дверь, то ли ход событий, которые уже нельзя было остановить. Будущее могло быть каким угодно. Но сейчас они были вместе — и этого было достаточно.