Ещё одна Уизли

Sara Bareilles & Ingrid Michaelson — Winter Song

Glen Hansard і Marketa Irglova — Falling Slowly

Снег пошёл ещё с утра — лёгкий, пушистый, будто замок решил украсить себя сам. К полудню дорожки уже стали мягкими и белыми, а воздух пах морозом и дымом из каминов. Гарри ждал её у ворот, засунув руки в карманы мантии. Он выглядел так, словно пытался быть совершенно обычным — и именно поэтому выдавал себя с головой. — Ты опоздала, — сказал он, но в глазах блестела улыбка. — Я слизеринка, — невинно ответила Эл. — Мы эффектно появляемся. Он закатил глаза, но протянул ей руку. Она взяла её без колебаний. Дорога в Хогсмид была засыпана свежим снегом. Несколько младших учеников уже успели начать войну снежками, и один из них едва не попал в Гарри — он уклонился в последнюю секунду, потянув Эл за собой. Они рассмеялись слишком близко друг к другу. В деревне всё выглядело так, будто мир решил на какое-то время забыть о темноте. Витрины светились тёплым золотом. На дверях лавок висели венки из омелы. В воздухе смешивались запахи карамели, горячего шоколада и корицы. — Официальное свидание, Поттер? — тихо поддразнила она. — Абсолютно официальное, — серьёзно ответил он. — Я даже продумал маршрут. — О нет, — рассмеялась Эл. — Это опасно. Они зашли в «Три Метлы», где в камине трещали поленья, а стёкла окон запотели от тепла. Гарри заказал ей сливочное пиво раньше, чем она успела что-то сказать. Она заметила это и благодарно улыбнулась. Они говорили о мелочах. О профессоре Слизнорта. О том, как Рон старается не выглядеть довольным своими успехами. О том, что Гермиона в последнее время странно занята. Но между словами было что-то ещё. Тишина без напряжения. Взгляды, которые задерживались чуть дольше. Потом они зашли в «Сладкое Королевство», где Эл настояла, чтобы Гарри выбрал что-то «абсолютно случайное». Он взял коробочку леденцов с меняющимся вкусом и заставил её попробовать первой. — Если это окажется чем-то отвратительным, — предупредила она. — Я возьму ответственность на себя, — торжественно ответил он. Оказался вкус апельсина с корицей. Она на секунду закрыла глаза и рассмеялась. Он смотрел на неё так, словно запоминал каждый этот момент — её покрасневшие от холода щёки, прядь волос, выбившуюся из-под шарфа, блеск в глазах. — Что? — спросила она, заметив его взгляд. — Ничего, — тихо сказал он. — Просто хорошо. И это «хорошо» означало больше, чем просто тёплый напиток и сладости. Когда они выходили из деревни, солнце уже садилось. Снег под ногами скрипел тише. Воздух стал острее. Эл прижалась к нему ближе. — Ты сегодня подозрительно идеальный, — пробормотала она. — Я тренировался, — серьёзно ответил он. — Это сложная магия. Она рассмеялась и легко поцеловала его в щёку — быстро, неожиданно. Они шли к замку неторопливо. Снег мягко поскрипывал под ногами, воздух был чистым и резким, так что каждый вдох немного щипал лёгкие. После тепла разговора мир казался тише, даже спокойным. И именно поэтому крик прозвучал так неестественно. Резкий, надломленный звук — будто что-то разорвало саму тишину. Вспышка света. Снег взметнулся мелкой пылью. Кэти Белл лежала на земле, её тело выгнулось в напряжённой судороге, пальцы судорожно сжимали воздух. Лицо перекосило от боли, а глаза были широко раскрыты — но будто не видели ничего вокруг. Гарри уже сделал шаг вперёд. — Не трогай её, — тихо, но твёрдо сказала Эл, схватив его за рукав. Её голос был ровным, но пальцы едва заметно дрожали. — Мы не знаем, что с ней. Если это проклятие… нельзя. Она сама боялась даже дышать слишком близко. Воздух вокруг Кэти будто дрожал — тонкое, почти незаметное мерцание магии всё ещё висело над ней, как послесвечение после грозы. Из-за деревьев вышел Хагрид. Его тяжёлые шаги глухо бухали по снегу. Он окинул Кэти одним взглядом — и лицо его сразу стало серьёзным. — В медкрыло, — коротко сказал он, осторожно поднимая её, стараясь не касаться ничего лишнего. Снег снова заскрипел. Они двинулись к замку. Коридоры внутри казались темнее, чем обычно. Свет факелов колебался, отбрасывая длинные тени, тянущиеся по каменному полу. Эл шла рядом с Гарри, чувствуя, как в груди медленно нарастает что-то тяжёлое. — Я думаю… это Драко, — наконец тихо сказал Гарри. В его голосе не было сомнения — лишь напряжённое упрямство. Эл посмотрела на него. В профиль он казался ещё более сосредоточенным, почти жёстким. — Возможно, — осторожно ответила она. Ей хотелось остановить его, сказать, что они не знают наверняка. Но ещё больше ей хотелось, чтобы он не чувствовал себя одиноким в своих подозрениях. — Давай подождём, пока ей станет лучше. И тогда расспросим. Их шаги гулко отдавались от стен. Казалось, каждый звук в замке стал громче, каждый шорох — подозрительнее. Эл чувствовала, как тревога оседает внутри — не резко, не панически. А медленно. Глубоко. Словно холод, пробирающийся сквозь слой одежды и уже не отпускающий. Что-то двигалось. Что-то готовилось. И впервые за вечер она поняла: то тепло, которое они несли с собой после свидания, может оказаться слишком хрупким для того, что надвигается. Их руки случайно соприкоснулись — и на этот раз они не отпустили друг друга сразу. Потому что замок уже не казался безопасным.

***

Замок провожал их на каникулы под таким же холодным небом, но напряжение никуда не исчезло. На перроне их уже ждали — Молли и Флёр. Неприязнь между ними можно было буквально ощутить — мама стояла на полшага в стороне, с той вежливой улыбкой, которая у Уизли означала совсем не расположение. Эл закатила глаза — она не понимала нелюбви мамы и Джинни к девушке. — Наконец-то! — воскликнула Молли, по очереди притягивая к себе Рона, Джинни и Гарри. Эл она обняла последней. — Я уже начала волноваться, что с вами что-то случилось! Её объятия, как всегда, были крепкими и тёплыми. Гарри ощутил знакомое чувство — будто его буквально завернули во что-то безопасное, домашнее, почти неизменное. — Мы в порядке, миссис Уизли, — сказал он, чуть неловко улыбаясь. — Мам, — с притворной строгостью сказала Эл, стряхивая снег с волос, — ты же знаешь, что никто не может потеряться по дороге к Норе. Она сама притягивает людей. — И правильно делает, — довольно ответила Молли. — Я подумала, что тебе не помешает моя компани, — прошептала Флёр, поцеловав Эл в обе щёки. — Ты очень правильно подумала, — рассмеялась Эл. — Спасибо, Флёр. — De rien, ma belle.

***

Большие, медленные снежинки тихо ложились на землю, на старую покосившуюся крышу Норы, на ветки яблонь в саду. Дым из трубы поднимался прямой белой лентой в холодный воздух, и из-за этого дом казался ещё теплее. На улицу доносился запах — тёплый, насыщенный запах праздничного ужина, корицы, печёных яблок и чего-то ещё, что у Молли всегда выходило особенно хорошо. — Мы дома, — тихо сказала Эл, остановившись на мгновение у калитки. Гарри взглянул на неё и слегка улыбнулся. Ему всегда нравилось это слово, когда его произносили про Нору. Внутри царило настоящее рождественское чудо. Гостиная светилась тёплым светом ламп и гирлянд. У камина стояла ёлка — немного кривая, зато украшена так щедро, что веток почти не было видно под чарами, лентами и маленькими золотыми шариками. Фред и Джордж как раз спорили о чём-то, стоя у стола. — О, смотрите, кто пришёл! — воскликнул Джордж. — Наш герой! — И его таинственная слизеринская спутница, — добавил Фред, подмигнув Эл. — Я вас слышу, — сухо сказала она, снимая пальто. — На это и расчёт, — улыбнулся Джордж. Билл поднялся с кресла, когда увидел их на пороге. Его лицо озарилось улыбкой — спокойной, без лишнего пафоса, но такой, что сразу делала воздух вокруг теплее. — Наконец-то! — произнёс он тихо, но серьёзно. Эл не стала ждать приглашения — подошла первой. Он обнял её крепко, по-семейному, словно проверяя, что она цела, жива, здесь. — Как ты? — тихо спросил он. — Держусь, — ответила она, прижимаясь чуть дольше, чем обычно. Он отошёл ровно настолько, чтобы взглянуть ей в глаза. Кивнул. Он понимал больше, чем она сказала. Потом его взгляд скользнул к Гарри. На мгновение — очень короткую — между ними промелькнуло что-то серьёзное. Не героизм. Не пафос. Гарри почувствовал, как взгляд Билла внимательно обследует его от головы до ног. Не строго, не угрожающе — скорее как старший брат, который проверяет, всё ли в порядке с его сестрой. Гарри слегка неловко покачал головой. Билл протянул руку. Но Гарри, немного смущённый, сделал шаг ближе — и Билл обнял его тоже. — Рад, что ты с нами, — сказал он спокойно. Это прозвучало просто. Но для Гарри это значило гораздо больше. Флер, наблюдая за этим, подняла руку и весело поцеловала Билла в щёку: — Ну что ж, Билл, тепегь ты точно знаешь, что его сегдце на месте, — прокомментировала она с улыбкой, подмигнув Гарри. Джинни, стоявшая рядом, закатила глаза. Напряжение немного спало. Эл улыбнулась, глядя на эту маленькую игру Флер и то, как Билл едва сдерживал улыбку. Гарри тоже расслабился, ощущая тепло дома и семейную атмосферу. — Ты похудела, — тихо сказала Флер, приглядевшись внимательнее к Элоизе. — В Хогвартсе плохо кормят или ты снова слишком много думаешь? Эл тихо фыркнула. — Может, немного и то, и другое. Флер наклонилась ближе, её голос стал ниже. — Если кто-то тебя гасстгаивает — скажи мне. Улыбка осталась, но в глазах мелькнул холодный, почти вайльский свет. Эл рассмеялась и обняла её в ответ. — Я сама могу справиться. — Я знаю, — спокойно ответила Флер. — Но это не значит, что ты должна. Тем временем близнецы уже пододвинули к Рону тарелку с чем-то подозрительно дымящимся. — Дегустация перед ужином, — торжественно объявил Фред. — Если выживешь — мама разрешит нам продавать это официально, — добавил Джордж. Рон прищурился. Джинни фыркнула. Эл оглянулась вокруг — на свет, на смех, на шум кухни, на голоса. И вдруг поняла: каждый здесь говорит чуть громче, смеётся чуть искреннее, шутит чуть активнее. Потому что все знают. И все стараются не дать тьме зайти вместе с ними в дом. Гарри снял шарф и повесил его на спинку стула. Его рука невольно нашла руку Эл. На этот раз — не от страха. А просто потому, что можно.

***

Комната Эл почти не изменилась с лета. Те же светлые стены, кровать у окна, несколько книг на полке, аккуратно сложенный плед. На подоконнике стояли горшки с растениями — некоторые совсем обычные, другие тихо шевелили листьями, реагируя на тепло комнаты. За окном медленно падал снег. В Норе было шумно — как всегда. Снизу время от времени доносился смех близнецов, звон посуды, голос Молли, которая пыталась навести хоть какой-то порядок. Но здесь, наверху, было тише. Эл сидела на краю кровати, держа в руках гитару. Она осторожно провела пальцами по струнам. Звук получился мягким, но немного неуверенным. «Всё ещё не так хорошо выходит», — подумала она, немного скривившись. Плечо иногда напоминало о себе — не болью, а неудобством. Некоторые движения всё ещё давались сложнее, чем раньше. Гарри сидел в кресле у окна. На коленях у него лежала книга, которую она дала ему в библиотеке — «Лорды магической Британии и традиции Визенгамота». Он держал её открытой, но читал медленно, время от времени отвлекаясь. — Ты играешь гораздо лучше, чем думаешь, — сказал он, поднимая взгляд. Эл скептически фыркнула. — Поттер, ты просто очень хороший человек. — Нет, — улыбнулся он. — Я просто слушаю. Она ещё раз легко коснулась струн. Мелодия получилась простой — почти робкой, но тёплой. Гарри снова опустил взгляд в книгу. Время шло тихо. Иногда он переворачивал страницу. Иногда она пробовала новый аккорд. Иногда они просто молчали. И это молчание совсем не было неудобным. Напротив — оно было удивительно уютным. Эл иногда ловила себя на мысли, что рядом с ним молчать так же легко, как говорить. Через некоторое время она отложила гитару и подошла к окну. — Снег усилился, — сказала она. Гарри поднялся и встал рядом. Нора выглядела совсем иначе под снегом — старый кривоватый дом, ветки деревьев, двор, где ещё утром близнецы запускали свои фейерверки. Он обнял её сзади, слегка прижимая к себе. Эл на мгновение закрыла глаза, ощущая тепло его тела и наслаждаясь этим уютным моментом. Гарри легко поцеловал её в висок. И именно в этот момент дверь тихо заскрипела. — Элоиза, Гарри, я только хотела спросить, не замёрзли ли вы… Молли стояла в дверях. Она внимательно посмотрела на них, на то, где находятся их губы и руки. — Всё хорошо, мама, — быстро сказала Эл. — Отлично, — кивнула Молли. Она ещё на секунду задержала взгляд. И закрыла дверь. Они тихо рассмеялись. Прошло минут десять. Гарри снова сидел в кресле, читая. Эл снова перебирала струны. Дверь вновь открылась. — Я забыла сказать, что ужин будет через час. — Хорошо, мама. Дверь закрылась. Эл посмотрела на Гарри. Гарри посмотрел на Эл. Он тихо рассмеялся. — Она думает, что я тебя испорчу, — прошептал он. Эл закатила глаза. — Гарри, — сказала она сухо, — мама думает, что я тебя испорчу. — Это неправда. Эл посмотрела на него так, будто он сказал самую глупую вещь. — Поттер, если буду тонуть я и ты, она спасёт тебя, — пошутила девушка, но её глаза не смеялись. — Не говори так. — Я просто констатирую факты, Гарри. Моя мама любит тебя. Очень. Все это знают. И иногда, да, мне обидно. — Эл сделала паузу и улыбнулась. — Но ты любишь меня. И я могу использовать это против неё. Девушка обняла его за шею. — Как с Мерлином? — с хитринкой в глазах спросил он. Эл взглянула на кота, который тихо спал на кровати. — Как с Мерлином, — рассмеялась она и потянулась за поцелуем, который Гарри с радостью ей подарил. — Да, иногда неприятно и больно, но у меня есть ты, папа, Билл с Флер и близнецы. И мне этого достаточно. Гарри легко поцеловал её и продолжил читать, а Эл вернулась к гитаре. Через некоторое время парень закрыл книгу. — Спасибо, — сказал он серьёзно. — За что? — За то, что дала её мне. Он легко постучал по обложке. — Я даже не знал, что… всё это моё будущее. Эл едва пожала плечами. — Теперь знаешь. — И немного страшно, — признался он. — Это нормально. Но ты не один. На мгновение между ними вновь воцарилось молчание. Тёплое. Спокойное. И очень близкое. Именно тогда дверь в третий раз тихо приоткрылась. — Я принесла вам печенье, — сказала Молли, входя с улыбкой, но её взгляд быстро пробежал по комнате, словно проверяя, что никто не сидит слишком близко друг к другу. Эл тихо вздохнула. — Мама… — Что? — невинно сказала та. Подростки, не сдержавшись, рассмеялись. И этот звук сделал этот зимний вечер в Норе ещё теплее.

***

Рождественский вечер в Норе был громким, тёплым и немного хаотичным — как всегда. В гостиной горели свечи, ёлка сияла чарами, а под ней лежала куча подарков, завернутых в бумагу разных цветов. Близнецы постоянно что-то шутят, Рон громко смеётся, Джинни рассказывает какую-то историю из Хогвартса, Артур наблюдает за всем, а Молли пытается уговорить всех сначала поесть, а потом разворачивать подарки. Смех, запах корицы и запечённого мяса, тихий треск дров в камине. Обычное рождественское чудо Норы. Флер сидела рядом с Биллом, изящно держа бокал с горячим напитком. Она улыбалась, слушая разговоры, но иногда в её взгляде появлялась лёгкая отстранённость — не холодная, просто… осторожная. Когда Джинни что-то тихо прошептала Рону, и они оба едва сдержали смех, Флер сделала вид, что не заметила. Эл заметила. Она перехватила взгляд Флер через стол и едва улыбнулась — тепло, по-своему. Флер ответила тем же, почти незаметным кивком. Между ними не было нужды в словах. Эл знала, что значит быть немного «не той». И Флер тоже знала. Билл, казалось, чувствовал всё сразу. Его рука лежала на спинке кресла за плечом Флер — спокойно, уверенно. Он что-то сказал Молли о еде, искренне похвалил, и напряжение на мгновение растаяло. Гарри сидел между Роном и Эл. Время от времени их колени касались под столом. Несколько раз их взгляды пересекались сквозь смех и шум — и каждый раз это была тихая, личная улыбка. Не для других. Только для них. В какой-то момент Молли подошла поправить тарелки. Она привычно проверила, всем ли положили достаточно, вздохнула, увидев, что Рон снова ест быстрее всех, и положила Гарри ещё ложку подливы, даже не спрашивая. — Ты слишком худой, — пробормотала она почти автоматически. — И не спорь. Гарри попытался что-то возразить, но Молли уже отошла к плите. Эл опустила глаза в тарелку. Флер, ни на кого не глядя, подсунула Эл ещё кусок пирога. — Ma belle, prends-en. И едва улыбнулась. Эл поняла всё без перевода и тихо рассмеялась. Когда близнецы запустили в потолок миниатюрные золотые искры, комната наполнилась светом. Джинни вскрикнула, Молли возмущённо ахнула, Билл лишь покачал головой. А Гарри в этот момент снова посмотрел на Эл. В её волосах запутался свет от ёлки, глаза сияли, щеки покраснели от тепла. Она поймала его взгляд. И на этот раз улыбка была чуть медленнее. Глубже. Нора могла быть шумной. Могла быть сложной. Но сейчас она была полной.

***

Немного позже, когда шум стих и внизу остались лишь отдельные голоса и треск дров в камине, Гарри тихо поднялся наверх. Лестница под его шагами едва скрипела, будто не желала нарушать праздничное спокойствие. Он знал, где её искать. Свет в её комнате был приглушённым — только настольная лампа и отблески ёлочных огоньков, просачивавшиеся сквозь щель в двери. Эл сидела на полу у кровати, скрестив ноги. Перед ней лежали несколько ещё нераспакованных пакетиков, а рядом, свернувшись клубком, спал Мерлин, иногда подёргивая усами во сне. Она подняла голову, когда дверь тихо закрылась. — Я думала, что Рон не отпустит тебя до утра, — улыбнулась она. — Он занят новыми шахматами, — сказал Гарри, закрывая за собой дверь. — И близнецами, которые уже дважды их “усовершенствовали”. — Сочувствую фигурам, — тихо сказала Эл. Он улыбнулся и на мгновение остановился, глядя на неё — на то, как свет ложится на её волосы, как она невольно перебирает пальцами край подарочной бумаги. Несколько секунд они просто молчали. Без неловкости. — Я… хотел отдать это тебе без свидетелей, — сказал Гарри чуть тише, чем планировал, и протянул небольшой пакетик. Эл взяла его осторожно, будто внутри могло быть что-то хрупкое. Её пальцы на мгновение коснулись его руки. Она медленно развернула бумагу. Внутри лежала небольшая коробочка. Тёмно-синяя, простая, без лишних украшений. Она на мгновение подняла на него взгляд, и он едва заметно пожал плечами, словно уже жалел, что сделал всё таким "официальным". Она открыла крышку. На бархатной подкладке лежала тонкая серебряная подвеска — маленькая снежинка, изящная, с тонкими лучами, будто вырезанная из морозного узора на стекле. Свет лампы зацепился за край и заблестел. Эл затаила дыхание. — Я не был уверен, что это… — начал он и замолчал. — То есть, это не что-то очень… Она осторожно коснулась подвески кончиком пальца. Металл был прохладным. — Помнишь, — тихо добавил Гарри, — тот вечер. Лондон, снег. Она подняла на него глаза. Её губы медленно растянулись в улыбке — не громкой, не резкой. Той, что появляется, когда сердце вдруг сжимается от воспоминания. — Помню, — сказала она едва слышно. Он провёл рукой по затылку. — Я подумал… это было… важно. И ценно. И я хотел, чтобы ты тоже помнила. Эл вынула подвеску из коробочки. Цепочка тихо зазвенела. — Гарри, — сказала она мягко, — я бы и так помнила. Снежинка лежала на её ладони — тонкая, серебряная, почти невесомая. — Она… немного зачарована, — сказал Гарри, будто признаваясь в чём-то. — Я попросил Фреда не вмешиваться, так что без взрывов. Эл тихо фыркнула. — И что она делает? Он пожал плечами. — Ничего грандиозного. Просто… смотри. Он легко коснулся кончиком палочки подвески. За окном как раз пролетела новая волна снега — большие, медленные хлопья. Серебряные лучи снежинки вдруг наполнились мягким светом. Не ярким — скорее тёплым, как от свечи. И внутри, между тонкими линиями узора, появились крошечные движущиеся искорки — словно там постоянно падает маленький, беззвучный снег. Эл затаила дыхание. — Она светится, когда идёт настоящий снег, — тихо объяснил он. — И… ещё когда ты волнуешься. Она подняла глаза. — Ты серьёзно? — Немного, — признался он. — Не слишком сильно. Просто… чтобы я знал. — Чтобы знал что? Он сделал шаг ближе. — Когда тебе холодно. На мгновение в комнате стало очень тихо. Лишь дрова потрескивали внизу. Эл медленно поднялась и подала ему цепочку. — Зацепи. Его пальцы осторожно коснулись её шеи. Снежинка легла на кожу — холодная сначала, но через несколько секунд металл согрелся. За окном снег шел гуще. Подвеска тихо засветилась — едва заметно. Эл посмотрела вниз, затем на него. — Теперь она будет таять? — тихо пошутила она. — Только если ты будешь слишком горячей, — ответил он, и в его глазах блеснула знакомая искра. Она рассмеялась — тихо, искренне — и потянулась к нему. И на этот раз свет от снежинки отразился между ними крошечной искоркой. Эл молчала немного дольше обычного. Потом потянулась к одному из пакетиков рядом с собой. — Теперь ты, — сказала она тихо. Гарри сел напротив, развертывая бумагу неаккуратно — как всегда. Внутри был небольшой тёмный камушек в серебряной оправе, на простом кожаном шнурке. — Это…? — Держи, — сказала она. Он положил его на ладонь. Сначала — ничего. А потом. Едва ощутимый толчок. Тук. Пауза. Тук. Гарри замер. Он поднял на неё глаза. — Что это…? — Моё сердце, — сказала она. — Это прозвучало немного пафосно. Это артефакт сердцебиения. Он отражает моё сердце. В комнате стало тихо. — Эл… — Я просто подумала, что ты всегда волнуешься, — продолжила она неуверенно. — За Рона. За Гермиону. За всех. И… за меня тоже. И что ты переживаешь, что я в опасности из-за наших отношений. Я не хочу, чтобы ты переживал за меня. Поэтому я подумала, что это поможет. В комнате стало очень тихо. Он снова посмотрел на камушек. Ритм был тёплый. Живой. — А если… — он замолчал. — Ты поймёшь, — перебила она мягко. — Но пока он спокоен — всё хорошо. Она наклонилась ближе. — Я не хрупкая, Гарри. И я не собираюсь исчезать. Её губы коснулись его — коротко, тепло. Камушек в его ладони вдруг отозвался более быстрым ритмом. Тук-тук. Он выдохнул сквозь улыбку. — Он ускорился. — Наверное, это ты, — прошептала она. И на этот раз он прижал её к себе чуть крепче. Камушек бился ровно. И этого было достаточно.