Ещё одна Уизли

Halsey — Control

Утро в гостиной Гриффиндора обычно было шумным, но Элоиза не собиралась ждать, пока Ромильда Вейн соизволит выйти к завтраку. Она ждала её у портрета Полной Дамы, прислонившись к холодной каменной стене. В руках Эл крутила небольшую пустую стеклянную баночку — крошечное доказательство чьей-то глупости, найденное ею. Когда портрет наконец распахнулся и из него выпорхнула стайка четверокурсниц, Эл мгновенно выпрямилась. Ромильда шла в центре, оживлённо обсуждая что-то с подругами и поправляя свои блестящие волосы. — Вейн. Голос Эл прозвучал негромко, но в коридоре вдруг стало тихо, словно кто-то наложил Заглушающее заклятие. Ромильда остановилась. Её улыбка на мгновение увяла, когда она увидела рыжие волосы и зелёный галстук девушки перед собой. Однако она быстро вернула себе самоуверенный вид. — О, Уизли. Что-то хотела? Если ты о брате, я уже слышала… неприятная ситуация с теми конфетами, — она невинно моргнула, хотя в уголках губ проскользнуло беспокойство. Эл сделала медленный шаг вперёд, сокращая дистанцию до тех пор, пока Ромильда не почувствовала спиной холод каменной кладки. Подруги девушки мгновенно отступили — никто не хотел становиться на пути Элоизы, когда в её глазах плясал такой опасный огонёк. — «Неприятная ситуация»? — переспросила Эл, и её голос был сладким, как патока, и таким же липким. — Мой брат едва не умер от яда, дорогая, но мы здесь не из-за Рона, Ромильда. Мы здесь из-за твоей короткой памяти. Эл подняла руку и лёгким, почти нежным движением заправила прядь волос Ромильде за ухо. Девочка вздрогнула и задержала дыхание. — Я помню Рождество, — прошептала Эл прямо ей в лицо. — Я помню, как ты крутилась вокруг Гарри. И я точно помню, что ты видела нас вместе. Так объясни мне, солнышко… ты правда настолько глупа, что решила, будто можешь опоить моего парня прямо у меня под носом? Или ты просто решила проверить, насколько быстро я умею варить зелья, от которых кожа сходит кусками? — Это… это была просто шутка! — пискнула Ромильда, её лицо стало пунцовым. — Я просто хотела, чтобы он… — Чтобы он что? Забыл, кто он? Забыл обо мне? Эл резко прижала пустую баночку к стене прямо возле головы Ромильды, и стекло едва слышно хрустнуло. — Слушай меня внимательно. Гарри Поттер — не игрушка для твоих экспериментов. Он — человек, на чьих плечах держится больше, чем твой крошечный мозг способен представить. И если я ещё хоть раз услышу твоё имя в контексте каких-либо «подарков» для него… Эл отстранилась, и её взгляд стал абсолютно холодным. — В следующий раз ты будешь иметь дело не с мадам Помфри. Ты будешь иметь дело со мной. А я, в отличие от целителей, не даю клятву «не навреди». Я даю обещания, которые всегда выполняю. Ты меня поняла? Ромильда лишь часто закивала, не в силах вымолвить ни слова. — Свободна, — бросила Эл. Её пальцы всё ещё дрожали от остатка адреналина, но внутри наконец стало немного спокойнее. Эл отступила от Ромильды, которая, казалось, стала на несколько дюймов меньше, вжавшись в стену. Слизеринка поправила манжеты своей мантии с таким видом, словно только что стряхнула с себя невидимую пыль. Теперь оставалось самое важное — вернуться туда, где её ждали единственные зелёные глаза, которые имели значение. Лишь теперь она заметила, что в нескольких шагах от них застыли ещё двое свидетелей. Невилл Лонгботтом стоял, прижимая к груди свой кактус, и смотрел на Эл так, будто она только что у него на глазах превратилась в Снейпа — причём в его худший день. Рядом стояла Джинни. Она держала сумку через плечо и наблюдала за расправой с лёгкой, почти восхищённой улыбкой на губах. — Элоиза… — наконец выдавил Невилл, боязливо взглянув на Ромильду, которая всё ещё не решалась пошевелиться. — Ты… ты сейчас звучала точь-в-точь как профессор зельеварения. Даже интонация была такая… смертельная. Эл перевела взгляд на Невилла. Её глаза всё ещё блестели холодным серебром, но, услышав сравнение со Снейпом, она невольно вздрогнула. — Это профессиональная деформация, Невилл, — бросила она, стараясь смягчить тон. — Просто некоторые люди не понимают человеческий язык, пока не почувствуют привкус паралича речевого аппарата. — Мне понравилось про «клятву не навреди», — Джинни подошла ближе, подмигнув сестре. Она бросила презрительный взгляд в сторону Вейн, которая наконец отлепилась от стены и, едва не споткнувшись о собственные ноги, бросилась прочь по коридору. — Отлично сработано. Хотя я бы просто наложила на неё Летучемышиный сглаз. Но твой слизеринский подход… он как-то сильнее внушает ужас. — Ужас — единственное, что защищает от глупости, — вздохнула Эл, чувствуя, как гнев окончательно выветривается, оставляя лишь пустоту. — Как Рон? Ты была у него утром? — Была. Он уже просит есть и жалуется, что мадам Помфри не даёт ему добавки к овсянке, — Джинни улыбнулась теплее и положила руку Эл на плечо. — Иди к Гарри. Он проснулся десять минут назад. И первое, что он спросил, было: «Где Эл?» Сердце Элоизы снова сделало этот знакомый кульбит. Она кивнула сестре и Невиллу, который всё ещё с опаской обходил место, где только что стояла Эл, и почти бегом направилась к лестнице. — Элоиза! — крикнула ей вслед Джинни. Эл обернулась. — С днём рождения, — тихо сказала младшая сестра. — Прости, что он получился таким… — Главное, что мы все живы, Джин, — откликнулась Эл. — Остальное — всего лишь декорации.

***

Эл почти бежала по коридору, игнорируя ошеломлённые взгляды младшекурсников. Её дыхание сбилось не от физической нагрузки, а от того самого предчувствия, которое возникает, когда ты наконец возвращаешься домой после долгого и опасного путешествия. Она резко распахнула дверь больничного крыла. Стук отозвался под высоким потолком, и мадам Помфри, поправлявшая шторы у дальнего окна, недовольно обернулась, но, узнав Элоизу, лишь молча кивнула на дальнюю кровать. Гарри сидел, опираясь на подушки. Его волосы были ещё более растрёпанными, чем обычно, а на лбу виднелся свежий розовый шрам — след вчерашнего удара, который ещё не успел окончательно исчезнуть. Он щурился, пытаясь найти очки на тумбочке, и его рука неуверенно скользила по дереву рядом с флаконами зелий. Эл остановилась у изножья кровати, на мгновение задержав дыхание. Увидеть его в сознании, с открытыми глазами, было лучшим подарком на день рождения, который опоздал на сутки. — Поттер, ты снова пытаешься что-то сломать, даже не вставая с постели? Её голос слегка дрогнул, но она вовремя вернула ему привычную ироничную интонацию. Гарри резко обернулся на звук её голоса. На его лице мгновенно появилась та самая улыбка — немного беспомощная, но невероятно тёплая. — Эл? — он наконец нащупал очки, которые она мягко перехватила и сама надела ему на переносицу. — Ты здесь. — Я была здесь всю ночь, идиот, — пробормотала она, садясь на край матраса. — Пока ты решил, что магический сон — отличная альтернатива разговору со мной. Гарри схватил её за руку, крепко переплетая свои пальцы с её. Его ладонь была горячей и сухой. Он смотрел на неё так, будто не видел вечность. Эл мягко поправила его очки. Мир для Гарри наконец стал чётким, и первое, что он увидел, — усталые, но решительные зелёные глаза девушки, сидящей на краю его кровати. — Ты здесь, — прошептал он хрипло. — Джинни сказала, ты куда-то отходила… по делам? Эл выпрямилась, разгладила невидимую складку на одеяле и бросила короткий взгляд на дверь больничного крыла. В её глазах мелькнуло удовлетворение охотника, только что вернувшегося с удачной охоты. — Да, — сухо ответила она. — Мне нужно было провести небольшую воспитательную беседу с Ромильдой Вейн. Гарри на мгновение замер, пытаясь вспомнить, кто это, а затем его глаза расширились. — С Вейн? Эл, ты… что ты сделала? Ты же не прокляла её прямо в коридоре? — О, Поттер, ты меня недооцениваешь, — Эл едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке было что-то от Снейпа. — Проклятие — это слишком просто. Я всего лишь объяснила ей разницу между «невинной шуткой» и попыткой отравления моего парня и моего брата одновременно. А ещё предупредила, что в следующий раз, когда она захочет проявить кулинарные таланты, я лично проверю её зелья на токсичность. С помощью её собственного желудка. Гарри моргнул, ошеломлённый. — Ты невероятна, — тихо сказал он. — Хотя мне немного жаль Ромильду. Твой взгляд иногда страшнее бладжера. — Пусть скажет «спасибо», что я не начала с ней разговор языком Снейпа, — буркнула Эл, вновь сжимая его ладонь. — Больше никаких конфет от незнакомок, Гарри. Моё терпение имеет пределы, а в Азкабане очень плохая библиотека, поэтому я не хочу туда попасть из-за одной глупой гриффиндорки. Гарри рассмеялся, но тут же поморщился от боли в голове. Эл мгновенно подалась вперёд. — Голова? — спросила она, профессиональным жестом касаясь его лба. — Тебе нельзя смеяться. По крайней мере, ближайшие пару часов. В тишине больничного крыла стало слышно, как ровно пульсирует камень у него на браслете. Эл почувствовала этот ритм — он был быстрее её собственного, наполненный жизнью. — Помнишь, что я сказала тебе ночью? — она внимательно посмотрела ему в глаза. — Про камень. — Я всё слышал, Эл, — тихо ответил он. — Даже сквозь сон. Обещаю: как только меня отсюда выпустят, мы пойдём в библиотеку. Я сделаю такой для тебя. Чтобы ты знала, что я дышу, даже если я на другом конце замка. Эл почувствовала, как стена, которую она так старательно выстраивала всё утро, наконец рассыпалась. Она склонилась к нему, пряча лицо в его плече. — Обещаю, — прошептал он, целуя её в макушку. — Отныне — только ты. Гарри немного отстранился, но её руки не выпустил. Его взгляд стал серьёзным, а голос — приглушённым, словно у стен больничного крыла были уши. — Эл, мне нужно тебе кое-что сказать. Пока я здесь лежал, я думал о Малфое. Я не могу просто ждать, пока он снова что-нибудь выкинет, поэтому я позвал Добби и Кикимера. Эл удивлённо приподняла брови. — Домовых эльфов? Ты заставил их шпионить за ним? — Я попросил их следить за каждым его шагом, — твёрдо ответил Гарри. — Кикимер был не в восторге, но он обязан подчиняться. Я знаю, что Малфой что-то замышляет, Эл. Он постоянно где-то исчезает. Его нет на Карте Мародёров, он просто испаряется из замка, и я не понимаю, как он это делает! — Гарри раздражённо сжал одеяло свободной рукой. — Он не просто прогуливает уроки. Он готовит что-то масштабное, я это чувствую. Элоиза тяжело выдохнула. Перед глазами всплыли холод подземелий, дрожащие пальцы Драко, вцепившиеся в её воротник, и тот дикий, загнанный взгляд. — Гарри… — она замолчала, подбирая слова. — Я видела его сегодня. В подземельях. Гарри мгновенно напрягся. — И что? Он угрожал тебе? — Он набросился на меня, схватил за мантию… — Эл увидела, как Гарри дёрнулся, словно собирался немедленно вскочить с кровати, и мягко остановила его ладонью. — Подожди. Он кричал, что у меня есть выбор, а у него — нет. Он выглядел не как злодей, Гарри. Он выглядел как человек, которому к виску приставили палочку. Она рассказала ему всё: о болезненной бледности Драко, о том, как он едва не расплакался от собственного бессилия, и о том, как она предложила ему поддержку, если он решит выбрать жизнь. — Я вижу, как ему страшно, — тихо добавила она. — Его семья… думаю, Волдеморт держит их в заложниках. Он делает это не потому, что хочет быть «тёмным лордом» в школе, а потому что боится за родителей. Это не план, Гарри. Это агония. Гарри молчал, глядя в пространство перед собой. Его лицо стало жёстким. — Даже если он напуган, Эл, это делает его ещё опаснее. Загнанная в угол крыса кусается больнее всего. Ты предлагаешь ему помощь, но не ударит ли он тебя в спину, чтобы спасти собственную шкуру? — Возможно, — спокойно согласилась Эл. — Но если мы перестанем видеть в людях людей только потому, что они по другую сторону, то чем мы лучше тех, с кем боремся? Он слизеринец, Гарри. Мы не бросаем своих, пока есть хоть малейший шанс их вытащить. Гарри посмотрел на неё с тревогой и глубокой уважением. — Только будь осторожна, — прошептал он, притягивая её руку к губам. — Добби будет докладывать мне о каждом его шаге. Я просто хочу знать, куда он исчезает. Потому что если это не подземелья… я не знаю, где в этом замке ещё можно спрятаться так, чтобы я не смог его найти.

***

В подземельях было тихо: лишь размеренное капание воды где-то в трубах и тихий шелест пергамента нарушали тишину. Эл вошла в кабинет Снейпа без стука — она знала, что он её ждёт. Профессор сидел за своим столом, освещённый всего несколькими свечами, отбрасывавшими длинные, острые тени на его лицо. Перед ним не было ни котлов, ни ингредиентов — только пустой стол и тяжёлый взгляд. — Мисс Уизли, — процедил он, не поднимая головы. — Вы опоздали на тридцать секунд. Полагаю, пребывание в обществе мистера Поттера пагубно влияет на ваше чувство времени. — Я была в больничном крыле, профессор, — спокойно ответила Эл, садясь за первую парту. — Вы сами меня туда отправили. Снейп наконец поднял глаза. В полумраке они казались чёрными провалами. — Я отправил вас туда, чтобы вы уняли свою истерику, а не для того, чтобы вы превратились в ночную няньку для «мальчика, который выжил». Кстати, о выживании… Он медленно встал и подошёл к ней. Его мантия развевалась за ним, словно крылья огромной летучей мыши. — Сегодня утром в коридоре подземелий вы решили поиграть в «сестру милосердия» для мистера Малфоя. Эл напряглась. Разумеется, он знал. В этом замке ничего не происходило без ведома Снейпа, особенно в его собственных владениях. — Я лишь сказала ему правду, — твёрдо ответила она. — Он на грани. Вы видите это не хуже меня. — Я вижу самоуверенную девчонку, которая суёт свой нос в дела, её не касающиеся! — внезапно рявкнул Снейп, наклоняясь над её партой. Его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от её. — Вы хоть понимаете, насколько тонкий лёд под вашими ногами? Предлагать «поддержку» человеку в его положении — это не благородство, Элоиза. Это глупость, которая может стоить вам жизни. — Как и тому, кого вы видите вместо меня? — слова сорвались раньше, чем она успела их обдумать. В кабинете повисла такая тишина, что стало слышно собственное сердцебиение. Снейп застыл. На мгновение в его глазах мелькнуло нечто настолько дикое и болезненное, что Эл захотелось отступить. Но она не пошевелилась. Она давно заметила: когда он смотрит на неё в моменты её наибольшего упрямства, его взгляд меняется — он видит не рыжую слизеринку, а воспоминание, причиняющее ему физическую боль. — Что… вы… сказали? — его голос стал опасно тихим. — Вы постоянно говорите, что я смотрю на мир «слишком прямо», — Эл чувствовала, как адреналин снова наполняет вены. — Но вы тоже не смотрите на меня просто как на Уизли. Вы ненавидите Поттера, потому что видите в нём его отца — это всем понятно. Но кто я для вас? Чья я копия? Потому что вы защищаете меня так, будто пытаетесь исправить какую-то ошибку прошлого. Снейп резко выпрямился и отвернулся. Его руки были крепко сцеплены за спиной, и Эл заметила, как побелели костяшки пальцев. — Ваша самоуверенность, мисс Уизли, граничит с безумием, — процедил он сквозь зубы. — Десять баллов со Слизерина за вашу дерзость и попытки заглянуть туда, куда вам не место. — Плевать на баллы, — бросила она, чувствуя, что подошла к самой грани. — Вы защищаете Драко, потому что обязаны. Я предлагаю ему помощь, потому что хочу. В чём разница? — Разница в том, — он обернулся, и его взгляд снова стал холодным, как лёд, хотя в глубине всё ещё дрожало то самое непонятное чувство, — что я знаю, чем заканчиваются такие истории. Мистер Малфой сделал свой выбор, даже если этот выбор продиктован страхом. Не пытайтесь стать светом в его тоннеле, Уизли. Вы лишь сгорите, пытаясь осветить дорогу тому, кто уже выбрал тьму. Вы не сможете спасти всех, Элоиза. Даже если вам кажется, что ваша воля сильнее судьбы. Он указал палочкой на груду грязных котлов в углу. — Начинайте мыть. Руками. И если я ещё раз услышу, что вы вмешиваетесь в дела мистера Малфоя… отработки продлятся до конца семестра. Эл встала и подошла к котлам. Она чувствовала на себе его взгляд, пока не начала соскребать нагар с медного дна. — Вы тоже не слишком хороший актёр, профессор, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Вы говорите мне не спасать его, но сами делаете то же самое. Просто ваши методы… они слишком горькие на вкус. Снейп ничего не ответил. Он вернулся за свой стол, но тишина в кабинете была такой напряжённой, словно в ней зависло невысказанное имя той, о ком они оба только что думали — каждый по-своему.

***

Через два дня больничное крыло наконец опустело. Рон, хоть и стал немного тише и подозрительно относился к любым напиткам, кроме чистой воды, вернулся в гостиную Гриффиндора. Гарри же, несмотря на всё ещё слабый гул в голове, готовился к очередному занятию с Дамблдором. Они встретились в одном из пустых коридоров за час до его встречи с директором. — Гарри, одолжи мне Карту, — Эл сказала это так буднично, будто просила перо. — Ты всё равно сейчас будешь у Дамблдора, она тебе не понадобится. А мне… мне нужно кое-что проверить. Гарри замешкался всего на секунду. Он вытащил старый пергамент из внутреннего кармана мантии. — Будь осторожна. Если Снейп увидит её у тебя… — Не увидит, — отрезала она, пряча Карту под мантию. — Удачи с директором.

***

Пока Гарри поднимался к кабинету Дамблдора, Элоиза нашла укромный уголок в коридоре, где её никто не видел. Она развернула Карту и прошептала пароль. Её взгляд мгновенно нашёл подземелья, затем гостиную Слизерина, но Малфоя там не было. Она медленно повела глазами вдоль коридоров восьмого этажа. Вдруг она заметила нечто странное. На восьмом этаже, прямо напротив гобелена с Барнабасом Безумным, Малфой просто… исчез. Его имя было там, а через секунду — пустота. Эл затаила дыхание, глядя на Карту. Она помнила каждую трещину на стене напротив гобелена с Барнабасом Безумным. В прошлом году Гарри приводил её туда, когда она никак не могла освоить Экспеллиармус. Она помнила тепло его рук, когда он помогал ей правильно держать палочку, и ту особую тишину Комнаты по требованию, которая становилась именно такой, какой они в ней нуждались. Теперь же Комната «проглотила» Драко Малфоя. — Добби, — тихо позвала она. С мягким хлопком перед ней появился эльф. Его огромные глаза светились преданностью. — Мисс Элоиза Уизли зовёт Добби? — Добби, Гарри просил тебя следить за Драко Малфоем. Скажи мне, куда он только что делся? Он на восьмом этаже? Эльф вздрогнул и закивал так сильно, что его уши захлопали. — Да, мисс! Молодой хозяин Малфой ходит мимо стены туда-сюда. Добби видел, как он исчезает! Он в Комнате-которая-появляется-только-когда-нужна. Но Добби не может туда войти, мисс, если мистер Малфой этого не хочет. — Значит, ты там, — прошептала она, сворачивая пергамент. — Используешь наше место, чтобы строить свои планы. — Мисс Элоиза Уизли очень мудрая, — Добби кивнул, подходя ближе. — Добби видел, как молодой хозяин Малфой выходил оттуда очень расстроенным. Он плачет там, мисс. Добби слышит, как он плачет. Эл вздрогнула. Ярость на мгновение отступила, уступив место тому же тяжёлому чувству, которое возникло у неё в подземельях. Малфой не просто шпионил и не просто готовил нападение — он был в ловушке внутри магической комнаты, так же как был в ловушке собственного страха.

***

Когда Гарри наконец спустился по лестнице от Дамблдора, он выглядел так, будто на него наложили заклятие вечной усталости. Плечи были опущены, взгляд устремлён в пол. Он даже не заметил Эл, ожидавшую его у горгульи. — Эй, — она мягко преградила ему путь. — Ты выглядишь так, будто встретил дементора в кабинете директора. Что случилось? — Я неудачник, Эл, — Гарри наконец поднял глаза, и в них было столько горечи, что ей стало физически больно. — Дамблдор… он дал понять, что от моей способности вытащить воспоминание из Слизнорта зависит исход войны. А я не могу этого сделать. Слизнорт даже не смотрит на меня. Я подводжу Дамблдора, подводжу Орден… Эл молча подошла ближе и крепко обняла его за талию, заставляя остановиться. — Послушай меня, Гарри Поттер. Дамблдор — великий волшебник, но он тоже умеет давить на больные места. Ты не неудачник. Ты всего лишь один парень, на которого свалили слишком многое. Гарри тяжело вздохнул, прижавшись лбом к её лбу. — Он говорит, что без этого мы в темноте. А я чувствую, что темнота уже вокруг нас. Малфой что-то делает, я это знаю, но я даже не могу найти его на Карте… Эл немного отстранилась и достала из-под мантии пергамент. Её лицо стало серьёзным. — Вообще-то, Гарри, я его нашла. Гарри мгновенно выпрямился, взгляд прояснился. — Где? Ты видела его? — Он в выручай-комнате, Гарри. Добби подтвердил. Он использует её так же, как вы в прошлом году, но настроил так, чтобы она была недоступна для других. Вот почему он исчезает с Карты. Он прячется там, где ты учил меня и других сражаться. Гарри замер. В его глазах смешались злость, облегчение и… ревность к месту, которое он считал их безопасным пространством. — Выручай-комната… — процедил он. — Конечно. Как я мог забыть? Я пытался туда попасть, но она не открывалась. — Потому что он просит её стать местом, где никто не сможет его найти, — объяснила Эл. — Но теперь мы хотя бы знаем, где враг. Это уже не темнота, Гарри. Это цель. Она сжала его руку, чувствуя, как к нему возвращается прежняя решимость. — Мы разберёмся с Малфоем. И мы разберёмся со Слизнортом. Если он не хочет отдавать воспоминание «герою», возможно, он отдаст его слизеринке, которая знает его слабости?

***

Кабинет Слизнорта был переполнен ароматами изысканной еды, дорогих сигар и сладкого вина. Гораций сиял, окружённый своими «воспитанниками», словно коллекционер среди редких экспонатов. Гарри сидел по правую руку от него, всё ещё ощущая тяжёлый взгляд директора, эхом звучавший в его мыслях. Эл сидела напротив, безупречная в своей тёмно-зелёной мантии. Весь вечер она мастерски поддерживала разговор о редких ингредиентах для зелий, заставляя Слизнорта смеяться и вспоминать былые времена. Когда вечер начал подходить к концу и гости стали расходиться, Эл кивнула Гарри. Это был их шанс. — Профессор, — начала она, когда в комнате остались только они втроём. — Мы с Гарри недавно обсуждали вашу удивительную карьеру… и то, как много вы знаете о природе магии, которую другие боятся даже называть. Слизнорт, как раз подносивший ко рту засахаренный ананас, на мгновение замер. Его добродушное лицо будто увяло, а глаза блеснули подозрением. — О, мисс Уизли… магия — понятие широкое, — пробормотал он, избегая её взгляда. — Я всего лишь старый преподаватель, любящий покой. — Мы знаем о воспоминании, профессор, — тихо сказал Гарри, подаваясь вперёд. — О том разговоре с Томом Реддлом. О том, что он спрашивал у вас. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Тепло камина словно перестало греть. Слизнорт резко поставил тарелку, и его руки заметно задрожали. — Я уже говорил Гарри… я не помню ничего важного, — голос профессора стал тонким и ломким. — Это были глупые вопросы любопытного мальчика. То, что вы ищете… этого не существует. — Профессор, посмотрите на меня, — Эл перехватила его взгляд, вкладывая в голос всю искренность и слизеринскую солидарность. — Вы знаете, что я не из тех, кто верит в сказки о «чистом добре». Но я знаю, что такое страх. Вы боитесь не того, что сказали ему. Вы боитесь, что мы осудим вас за то, кем он стал. Но мы не судьи. Нам просто нужна правда, чтобы остановить это. На секунду показалось, что Слизнорт сдастся. Его губы дрогнули, в глазах мелькнула старая, мучительная боль. Он посмотрел на Эл, затем на Гарри… и вдруг его лицо превратилось в непроницаемую маску. — Довольно! — он резко поднялся, едва не опрокинув бокал. — Я не буду это обсуждать. Вы… вы злоупотребляете моей гостеприимностью. Мисс Уизли, я ожидал от вас большего понимания. Вы же слизеринка, вы должны знать, когда следует остановиться! — Профессор, пожалуйста… — начал Гарри. — Вон! Оба! — Слизнорт указал на дверь, и его голос сорвался на крик. — Мне больше нечего вам сказать. Никакого воспоминания. Ничего! Когда они оказались в тёмном коридоре, дверь за ними захлопнулась с таким грохотом, что Эл вздрогнула. Она прислонилась к стене и почувствовала, как внутри всё горит от бессилия. — Снова ничего, — прошептал Гарри, сжимая кулаки. — Он просто сбежал. Эл посмотрела на свои руки, всё ещё дрожащие. Впервые она почувствовала такую сокрушительную неудачу в разговоре. Её методы, её логика, её факультетская принадлежность — ничто не сработало против стыда старого человека. — Он не просто сбежал, Гарри, — тихо ответила она. — Он забаррикадировался внутри самого себя. И я не знаю, какой ключ подойдёт к этим дверям, если даже правда не помогла. Они стояли в тишине подземелий, ощущая, как время неумолимо утекает сквозь пальцы, а Малфой в Комнате по требованию всё ближе подходит к своей цели.