Ещё одна Уизли

Forest Blakk — If You Love Her

Lana Del Rey — Chemtrails Over The Country Club

Заброшенный кабинет на четвёртом этаже встретил их тишиной, казавшейся почти осязаемой. Воздух пах пылью, старым пергаментом и едва уловимой весенней свежестью, пробивавшейся сквозь щели в заколоченных окнах и рисовавшей на полу полосы золотистого света. Эл расставила на столе несколько серебряных инструментов и положила по центру небольшой кусочек прозрачного кварца. — Смотри внимательно, Поттер, — Эл закатала рукава, обнажая тонкие запястья, и сосредоточенно разложила ингредиенты. В центре стола, в хрустальной чаше, поблёскивало вязкое зелье серебристо-голубого цвета. — Это не просто чары. Это привязка. Ты должен вложить в камень часть своей сущности, чтобы он «захотел» повторять твой ритм. Она взяла небольшой кусочек необработанного кварца и протянула Гарри серебряные ножницы. — Мне нужна твоя прядь волос. Всего одна, — заметив его приподнятую бровь, она добавила с лёгкой улыбкой: — В идеале это должна быть кровь, Гарри. Кровная привязка — самая надёжная. Но Дамблдор назвал бы это «тёмными искусствами», а я не хочу, чтобы тебя исключили за неделю до экзаменов. Обойдёмся меньшей жертвой. Гарри отрезал небольшую прядь своих вечно растрёпанных чёрных волос и передал ей. Эл опустила её в зелье, которое мгновенно зашипело и сменило цвет на глубокий индиго. — Теперь, — Эл взяла его руки в свои и вместе с его пальцами опустила камень в тёплый раствор. Серебристо-голубая жидкость приятно щекотала кожу. — Сосредоточься. Опускай камень в зелье и произноси заклинание: «Cordis Concentus». Ты должен думать не обо мне, а о себе. О каждом ударе своего сердца. О том, как оно колотится после тренировки по квиддичу, как замирает, когда ты видишь Снейпа, или как… — она наклонилась к его уху, обжигая дыханием, а её свободная рука, до сих пор лежавшая на столе, медленно опустилась ниже, — как ускоряется прямо сейчас, когда я держу тебя за колено. Гарри затаил дыхание. Его сердце ударило так сильно, что ему показалось, будто весь кабинет завибрировал. — Cordis Concentus, — выдохнул он, и его голос дрогнул, но заклинание прозвучало чётко. Кварц в зелье вспыхнул ослепительным серебром. Гарри почувствовал странный, почти физический толчок в груди — словно невидимая нить соединила его сердце с этим маленьким кусочком камня. Когда он вынул руку, камень уже не был просто минералом. Он едва заметно вибрировал в его ладони. Тук-тук. Тук-тук. Ровно, уверенно, абсолютно синхронно с его собственным пульсом. — Получилось, — прошептала Эл, вытирая его пальцы от остатков зелья кусочком бархата. Она делала это медленно, задерживаясь на каждом суставе. — Теперь я буду знать о каждом твоём… скачке ритма. Эл взяла заряженный кварц и, вместо того чтобы искать шнурок, достала из маленькой шкатулки тонкую серебряную основу для кольца. Она осторожно закрепила камень в пазах, прошептав ещё одно короткое закрепляющее заклинание. — Снежинка — это память, — она коснулась кулона на своей груди, подаренного Гарри. — А это… это мой контроль. Она медленно надела кольцо на средний палец левой руки. Серебро мягко обвило её кожу, и кварц, едва коснувшись тела Эл, снова ожил. Теперь на её руке билось сердце Гарри. Она подняла руку к лицу, наблюдая, как камень едва заметно пульсирует светом в такт его дыханию. — Теперь я буду чувствовать тебя каждый раз, когда держу палочку или пишу конспект, — она снова положила руку ему на колено, и Гарри почувствовал холодный металл кольца, сквозь который пробивалось тепло его собственного ритма. — Это даже немного отвлекает, Поттер. Твоё сердце сейчас бьётся так, будто ты только что выиграл Кубок школы по квиддичу. Гарри накрыл её ладонь своей, прижимая кольцо сильнее к своей ноге. — Трудно сохранять спокойствие, когда ты делаешь такие вещи, Уизли, — прошептал он. — Кольцо… это серьёзно. Почти как… — Не произноси это слово, — предостерегающе подняла палец Эл, хотя в её глазах плясали искры смеха. — Мы всего лишь студенты, создающие опасные артефакты в заброшенном кабинете. Никакого официоза. По крайней мере, пока мы не разберёмся с Малфоем и Слизнортом. Она придвинулась ближе, так что их колени теперь плотно соприкасались. В кабинете стало совсем тихо — лишь два сердца, одно в груди, другое на пальце, отбивали общий ритм. — Знаешь, — начал Гарри, запуская пальцы в её волосы и мягко отклоняя её голову назад, — мне кажется, с этим кольцом ты стала ещё опаснее. Теперь ты будешь знать обо мне всё. Когда я боюсь, когда злюсь… — И когда ты любишь, — закончила она, глядя ему прямо в глаза. — Это главное, что мне нужно знать. Всё остальное — лишь декорации. Гарри больше не мог просто слушать её ироничные замечания. Теперь, когда он видел это кольцо на её пальце — символ его жизни, который она приняла так естественно, — в нём вспыхнуло нечто куда более мощное, чем обычная благодарность. Он не дал ей договорить. Перехватив её руку, которой она касалась его лица, он подался вперёд, заставляя её слегка откинуться назад на старый стол. Его движение было решительным и властным, совсем не похожим на того неловкого Гарри, которого привыкли видеть в коридорах. Он поцеловал её — глубоко, жадно, забирая инициативу себе. Это был поцелуй человека, уставшего быть жертвой обстоятельств, тайн Дамблдора и нападок Малфоя. В этот момент он не был «Избранным», он был просто парнем, отчаянно нуждающимся в этой девушке. Эл тихо выдохнула, словно с облегчением, и её пальцы мгновенно запутались в его волосах, притягивая ещё ближе. Гарри чувствовал холодный металл кольца на своём затылке, и через это прикосновение к нему возвращался его собственный безумный ритм — камень на пальце Эл сейчас, должно быть, пылал от напряжения. Он оторвался от её губ всего на миллиметр, тяжело дыша, но не выпуская её из объятий. — Ты сказала, что это контроль, Уизли? — прошептал он прямо в её губы, и в его голосе прозвучала дерзкая нотка. — Тогда контролируй это. Потому что я не собираюсь останавливаться. Эл смотрела на него расширенными зрачками, её щёки горели, а губы были влажными и слегка припухшими. Она любила такую сторону Гарри — не сомневающегося, а того, кто берёт то, что ему принадлежит. И это заставило её сердце (которое он тоже чувствовал через свой браслет) пропустить удар. — Похоже, я создала монстра, Поттер, — прошептала она, пытаясь вернуть себе привычную маску самоконтроля, хотя её голос дрожал. — Но мне нравится результат. Она снова притянула его за ворот мантии, и на этот раз в их поцелуе было значительно меньше магии артефактов и гораздо больше того, о чём Дамблдор никогда не рассказывал на своих уроках. Гарри прижал её к краю стола, и мир вокруг перестал существовать. Его руки уверенно держали её за талию, а поцелуи становились всё более настойчивыми. Эл чувствовала, как её собственная хладнокровность плавится, словно воск. Она запустила пальцы в его волосы, слегка оттягивая назад, чтобы растянуть этот момент, и прошептала прямо в его губы: — Знаешь, Поттер… похоже, сегодня удача на нашей стороне. Впервые за долгое время мне не хочется просчитывать каждый следующий шаг. Слово «удача» сработало в голове Гарри как взрывное заклятие. Он на мгновение замер, его зрачки, расширенные от страсти, внезапно сфокусировались на чём-то далёком. Перед его глазами вспыхнул золотистый блеск флакона, который он выиграл на первом уроке зельеварения. Эл, почувствовав его внезапную задумчивость, слегка подалась вперёд, ожидая продолжения поцелуя. Она была уверена, что он подхватит её инициативу, но Гарри вдруг резко отстранился, едва не уронив её со стола. — Феликс Фелицис! — воскликнул он, и его голос эхом отразился от пустых стен кабинета. — Эл, это оно! Я могу использовать жидкую удачу, когда пойду к Слизнорту! Она просто заставит его сказать правду или выведет меня на нужный разговор… Это идеальный план! Элоиза застыла с поднятыми руками, которыми только что обнимала его за шею. Она медленно опустила их, глубоко вдохнула и поправила растрёпанные волосы. Затем перевела взгляд на Гарри — он стоял перед ней, взволнованный своей идеей, с горящими глазами, но теперь это был азарт охотника, а не влюблённого мальчишки. Эл подняла левую руку, и кольцо на её пальце выдало короткую, возмущённую серию вибраций — сердце Гарри сейчас колотилось от адреналина предстоящей победы над Слизнортом. — Знаешь, Гарри, — начала она с убийственной иронией, медленно слезая со стола и поправляя мантию, — я многого ожидала от нашего свидания. Я ожидала, что ты будешь думать обо мне, о моих руках, возможно, даже о моей… не знаю… груди? Гарри мгновенно замолчал, и вся его решимость относительно Слизнорта испарилась. Он невольно опустил взгляд, на секунду задержавшись на вырезе её рубашки, расстёгнутой на несколько пуговиц, где поблёскивала подаренная им снежинка. Его лицо моментально вспыхнуло ярко-красным, до самых кончиков ушей. Он судорожно сглотнул, пытаясь подобрать слова, но в голове царил полный хаос. Эл, заметив его реакцию, лишь закатила глаза, хотя в уголке её губ дрогнула улыбка. — Но то, что во время такого поцелуя ты думаешь о лысом старом профессоре в пижаме — это даже для меня слишком высокий уровень слизеринской стратегии. Я просто поражена, Поттер. Твоя одержимость учёбой… она просто… восхищает. — Эл, я не это имел в виду, просто ты сказала про удачу, и у меня в голове будто щёлкнуло… — Гарри сделал шаг к ней, оправдываясь, и его голос звучал немного хрипло. Он старался не смотреть ниже её лица, но это было трудно. — О нет, Поттер, не останавливайся. Расскажи мне ещё о Слизнорте. Это так возбуждает, — она закатила глаза, хотя её рука с кольцом снова легла ему на талию. — Кольцо не врёт, я чувствую каждый твой «гениальный план». И чувствую, как твой пульс ускорился, когда я упомянула… определённые части тела. Может, тебе стоит использовать Феликс, чтобы научиться сосредотачиваться на ком-то одном? Гарри виновато улыбнулся и снова притянул её к себе, на этот раз мягче, но дерзко. — Прости. Я просто… я так сильно хочу разобраться с этим, чтобы мы могли наконец просто… быть. Без Дамблдора, без памяти, без этой войны за дверью. Эл вздохнула и прислонилась лбом к его плечу. — Иди уже, стратег. Пока ты не придумал, как использовать Феликс, чтобы выиграть в квиддич во сне. Но в следующий раз, когда я буду тебя целовать, попробуй оставить Слизнорта за дверью. А то я решу, что мне тоже нужна жидкая удача, чтобы получить твоё полное внимание.

***

Рон и Гермиона сидели за столом, заваленным учебниками, но никто из них не читал. Они напряжённо наблюдали за Гарри, который держал в руках крошечный золотистый флакон. Эл стояла чуть в стороне, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Её кольцо едва заметно мерцало, улавливая волнение Гарри. — Ну давай уже, Гарри, — прошептал Рон, облизывая пересохшие губы. — Пей, пока Слизнорт не ушёл обедать. Гарри осторожно откупорил флакон. Он помнил наставления: ему не нужна удача на целые сутки, только на этот вечер. Он сделал два уверенных глотка. Остаток золотистой жидкости аккуратно закупорил и протянул Эл. — На всякий случай, — сказал он. На секунду он замер. Его глаза затуманились, затем вдруг расширились, наполняясь странным золотистым светом. На лице расплылась блаженная, почти дерзкая улыбка. — Ну как? — Гермиона подалась вперёд. — Ты чувствуешь… ну, хоть что-то? План уже есть? Гарри не ответил сразу. Он медленно перевёл взгляд на друзей, и в его глазах было столько уверенности, что Рону стало не по себе. — Знаете… — начал Гарри. — Слизнорт — это важно. Но Феликс говорит, что, чтобы всё прошло идеально, мне нужен правильный импульс. Прямо сейчас. — Гарри, время идёт! — напомнила Гермиона. Но Гарри её не слушал. Он уверенным шагом подошёл к Эл. Рон раскрыл рот. Эл подняла бровь, чувствуя через кольцо такой мощный, горячий всплеск решимости Гарри, что у неё перехватило дыхание. Гарри остановился вплотную к ней. Он не колебался ни секунды. Обхватив её лицо ладонями, он притянул её к себе и поцеловал — открыто, страстно, прямо на глазах у ошеломлённых друзей. Это не был быстрый поцелуй на прощание; это был поцелуй человека, который точно знает, что делает и что ему никто не помешает. Эл на мгновение замерла от такой публичности, но магия кольца передавала ей такое сладкое спокойствие Гарри, что она просто расслабилась в его объятиях, отвечая на поцелуй. — Ого… — выдавил Рон, закрывая глаза рукой, но оставляя щель между пальцами. — Похоже, зелье действительно работает. Когда Гарри наконец отстранился, он выглядел сияющим. Он большим пальцем нежно провёл по нижней губе Эл. — Теперь, — прошептал он так, чтобы слышала только она, — я чувствую, что могу победить даже Волдеморта голыми руками. Не говоря уже о Слизнорте. Он развернулся к друзьям, которые всё ещё были в шоке. — Я иду к Хагриду. Там будет Слизнорт. Не спрашивайте как, я просто это знаю. — К Хагриду? Зачем… — начала было Гермиона, но Гарри уже махал им рукой, выходя через проём за портретом. Эл осталась стоять у камина, касаясь пальцами своих губ. Кольцо на её руке не просто вибрировало — оно пылало теплом. — Ну… — Рон наконец убрал руку от глаз и посмотрел на сестру. — Похоже, мой будущий шурин под действием удачи становится довольно опасным типом. Элоиза, ты как? — Я… — Эл наконец пришла в себя и бросила на брата свой фирменный ироничный взгляд, хотя её щёки всё ещё горели. — Думаю, Феликс Фелицис — моё любимое зелье с сегодняшнего дня. Гермиона, не смотри на меня так. Он знает, что делает. — Надеюсь, — вздохнула Гермиона, собирая книги. — Но то, что он только что сделал… это было очень не по правилам. — К Мордреду правила, — отрезала Эл, глядя на Карту Мародёров, которую уже достала из кармана. — Удачи, Поттер. А я пойду посмотрю, что там наш «другой» пациент на восьмом этаже.

***

Эл стояла в нише, накинув на себя дезиллюминационные чары. Карта Мародёров в её руках была едва подсвечена кончиком палочки. Она видела, как Гарри на карте остановился у хижины Хагрида, но её внимание было приковано к пустому месту на восьмом этаже. Кольцо на её пальце вдруг начало пульсировать ровным, золотистым теплом. Это было странное ощущение — Гарри был спокоен, почти отстранён, словно плыл по течению. «Что ты там делаешь, Поттер? Пьёшь чай с лесником?» — подумала она, потирая камень. Внезапно стена напротив гобелена пошла мелкими облачками пыли, и Выручай-комната начала «выталкивать» своего посетителя. Эл затаила дыхание. Драко Малфой вышел в коридор, и выглядел он ужасно. Его светлые волосы были растрёпаны, на щеке виднелась грязная полоска, а пальцы были измазаны чем-то тёмным и густым, похожим на смазку. Он не ушёл сразу. Драко прислонился лбом к холодной стене и стоял так несколько минут, содрогаясь всем телом. Он выглядел не как опасный Пожиратель Смерти, а как загнанный зверёк, выбившийся из сил. Наконец он выпрямился и, пошатываясь, направился к лестнице. Эл подождала, пока звук его шагов немного отдалится, и пошла следом. Она держалась на расстоянии, стараясь не шуметь. Её кольцо снова дрогнуло — Гарри сейчас испытывал сильный всплеск эмоций, что-то вроде глубокой печали с примесью надежды. Драко не пошёл в гостиную Слизерина. Он остановился на пролёте у астрономической башни, где было пусто и гулял холодный сквозняк. Он замер у окна и просто смотрел в темноту Запретного леса. Эл решила, что момент настал. Она сняла дезиллюминационные чары и вышла из тени. — Ты выглядишь так, будто только что пытался собственноручно починить исчезательный шкаф в Выручай-комнате, Драко. Малфой вздрогнул так сильно, что едва не упал. Он мгновенно выхватил палочку, но, увидев Элоизу, его рука заметно задрожала. — Уизли? — прохрипел он. Голос был сорван. — Ты… ты что, следишь за мной? — Я наблюдаю, как мой однокурсник медленно убивает себя, — спокойно ответила она, подходя ближе, но оставляя между ними безопасную дистанцию. Глаза Малфоя расширились от злости . — Уходи! Это не твоё дело! Иди к своему Поттеру и оставь меня в покое! — Поттер сейчас занят делами повыше твоих интриг, — Эл сделала шаг вперёд, и лунный свет подчеркнул её суровое лицо. — Но я слизеринка, Драко. И я вижу, что ты на грани. Ты не сможешь это закончить. Что бы он тебе ни приказал — ты не тот, кто сможет нажать на спуск. — Ты ничего не знаешь! — выкрикнул он, и в его глазах блеснули слёзы отчаяния. — У меня нет выбора! Он убьёт мою мать… он убьёт меня! Если я не сделаю это… если я не починю… Он осёкся, поняв, что сказал лишнее. В коридоре повисла тяжёлая тишина. Кольцо на руке Эл внезапно вспыхнуло невероятным триумфом — Гарри только что получил воспоминание. Это чувство победы придало ей сил. — Посмотри на меня, — тихо сказала она. — Я Уизли, но я на твоём факультете. Я знаю, каково это — быть чужой среди своих. Снейп пытается тебя защитить, но ты ему не веришь. Может, поверишь мне? Расскажи, что ты чинишь. Возможно, есть другой выход. Драко смотрел на неё, и на мгновение в его взгляде мелькнула надежда. Его губы дрогнули, будто он действительно хотел всё рассказать… но вдруг он заметил кольцо на её пальце. То самое, что пульсировало золотистым светом в такт сердцу Гарри Поттера. Его лицо снова стало маской ненависти и отвращения. — Конечно. Ты хочешь, чтобы я всё рассказал тебе, а ты побежала к нему? — он указал на кольцо. — Ты уже носишь его клеймо на пальце. Иди к чёрту, Элоиза. Я сам решу свои проблемы. — Я не уйду, Драко, — тихо, но твёрдо сказала она. Эл стояла неподвижно, глядя на него. Она видела, как судорожно поднимается его грудь, как он пытается глотнуть воздуха, которого ему не хватает. Его отчаяние было почти осязаемым, тяжёлым саваном окутывая всё вокруг. Драко рванулся вперёд так резко, что Эл не успела даже вздрогнуть. Прежде чем она успела испугаться или поднять палочку, он схватил её за плечи и притянул к себе, почти больно сжимая ткань мантии. Он поцеловал её — и этот поцелуй был не проявлением чувств, а судорожной попыткой выжить. Он пах металлом, холодом и солёными слезами, а его губы дрожали так сильно, что это походило на беззвучный крик о помощи. Эл оцепенела. Она стояла с опущенными руками, её тело стало каменным от шока. Первое, что она почувствовала, было не тепло, а холод. Драко был ледяным, его дыхание сбивалось, а губы были солёными от слёз. Это был не поцелуй двух людей — это был отчаянный крик о помощи, замаскированный под физическую близость. В её голове пульсировала только одна мысль: «Он тонет». Она чувствовала себя не девушкой, а спасательным плотом, за который он ухватился с такой силой, что на её плечах, вероятно, останутся синяки от его пальцев. Но самым сильным ощущением было кольцо. На её левой руке артефакт, связанный с сердцем Гарри, словно сошёл с ума. Он начал пульсировать не просто ритмично, а агрессивно, обжигая кожу пальца. Это было так, будто сам Гарри, находясь где-то далеко в эйфории от «Феликса», почувствовал через магическую нить, что его территорию нарушили. Это жгучее золото под кожей было единственным, что удерживало Эл в реальности. Она не отвечала на поцелуй не потому, что была оскорблена, а потому, что чувствовала себя чужой в этой сцене. Каждая клетка её тела кричала о принадлежности другому человеку. Ей было жаль Драко. Это была та самая горькая, слизеринская жалость — перед ней рушился некогда гордый аристократ. Она испытывала отвращение не к нему, а к ситуации, доведшей его до такого состояния. Но вместе с тем она чувствовала пустоту. Между ними не было искры, не было той электрической дрожи, которая пронизывала её каждый раз, когда Гарри просто касался её руки. Когда Драко отшатнулся, Эл наконец смогла вдохнуть. Воздух башни показался ей невероятно свежим после его удушливого отчаяния. Она вытерла губы — машинальный жест, который мог бы выглядеть оскорбительно, но сделала это лишь для того, чтобы убедиться, что снова принадлежит самой себе. Глаза Драко были огромными, полными самоненависти. Он сделал несколько шагов назад, едва не споткнувшись о собственную мантию. — Убирайся! — выкрикнул он, и его голос сорвался на крик. — Вон отсюда, Уизли! Чего ты стоишь и смотришь? Иди к нему! Беги! Эл медленно пришла в себя. Она не ушла. Вместо этого начала медленно поднимать руки с раскрытыми ладонями — успокаивающий жест, словно пыталась усмирить раненого зверя. — Тише, Драко... — её голос был низким и очень спокойным. — Всё в порядке. Я понимаю. Ты на грани. Я понимаю, почему ты это сделал... Тебе просто нужно было почувствовать, что ты ещё жив. Что вокруг не только смерть. Малфой вдруг замер. На его лице мелькнула странная, болезненная улыбка. — А если... — он тяжело дышал, глядя ей прямо в глаза, — если я сделал это не из-за своего состояния? Эл застыла. Воздух в коридоре словно превратился в лёд. Она смотрела на него, пытаясь найти в его взгляде признаки безумия или очередной игры, но видела лишь пустоту. Драко вдруг горько рассмеялся — звук был сухим и лишённым всякой радости. Эл наконец выдохнула и расслабила плечи. Она снова вытерла губы тыльной стороной ладони. — Не пугай меня так, Малфой, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла печальной. — У тебя не могло бы быть ко мне чувств. Мы оба знаем, что это невозможно. Она подошла к нему и просто села на край парапета башни, глядя на тёмное небо. Через минуту Драко опустился рядом, закрывая лицо руками. — Я бы хотел остановиться, — прошептал он так тихо, что слова едва долетали сквозь шум ветра. — Я бы хотел просто… проснуться, и чтобы всего этого не было. Но я не могу. Я зашёл слишком далеко. — Расскажи мне, что именно ты делаешь, — Эл повернула к нему голову. — Пожалуйста. Не для того, чтобы я тебя выдала. А чтобы, когда ты закончишь, мы могли быть готовы. Чтобы никто не погиб напрасно. Драко покачал головой, не отрывая рук от лица. — Я не могу. Ты не понимаешь… они повсюду. Он медленно опустил руки и осторожно, почти невесомо попытался положить свою ладонь на её руку, лежавшую на камне. Эл мгновенно, но спокойно убрала руку, сжав её в кулак. Кольцо на её пальце снова запульсировало золотом — Гарри был где-то там, счастливый и уверенный, и это давало ей силы быть честной. — Драко, — её голос был уверенным и твёрдым. — Я люблю Гарри. И это никогда не изменится. Ни при каких обстоятельствах. Малфой опустил взгляд на пустое место, где только что была её рука. — Но я правда хочу тебе помочь, — добавила она мягче. — Я верю, что когда всё это закончится… ты сможешь найти свой покой. Ты не такой, как они. Она поднялась и по-дружески, коротко хлопнула его по плечу — в этом жесте не было ничего романтического, только чистая поддержка товарища по факультету. — Держись. И постарайся не потерять себя окончательно. Она развернулась и ушла, не оглядываясь. Она чувствовала его взгляд спиной, но кольцо на её пальце вело её вперёд — к Гарри, чей ритм сейчас был единственным, что имело для неё значение.

***

Эл спускалась с Астрономической башни, пытаясь унять дрожь в руках. Холод поцелуя Драко всё ещё ощущался на её губах, как липкий иней. Она остановилась у большого окна, глядя на залитый лунным светом двор, и прижала руку с кольцом к груди. Камень пульсировал так сильно, что ей почти слышался радостный смех Гарри в собственной голове. — Эл! Она резко обернулась. Гарри бежал к ней по широкому коридору шестого этажа. Он выглядел так, будто только что выпил не порцию «Феликса», а целую бочку солнечного света. Увидев её, он не сбавил скорость — буквально влетел в неё, подхватил на руки и закружил. — У нас она есть! Эл, память у меня! — он смеялся, и этот звук был таким контрастом к отчаянному крику Драко, что Эл на мгновение зажмурилась. — Слизнорт отдал её. Это было… это было так просто, так правильно! Он поставил её на пол, но не отпустил, удерживая за талию. Его глаза сияли золотом «Феликса». — Я знала, что ты сможешь, — прошептала она, заставляя себя улыбнуться. Она обняла его за шею, вдыхая знакомый аромат чистого воздуха и ветра — аромат своего Гарри. Кольцо на её пальце наконец успокоилось, перейдя в ровный, триумфальный гул, словно приветствовало своего хозяина. Гарри немного отстранился, вглядываясь в её лицо. Его взгляд стал внимательнее, а рука уверенно легла на её талию. Под действием «Феликса» его интуиция была обострена до предела — он чувствовал малейшие колебания воздуха. — Ты очень бледная, — тихо заметил он, касаясь кончиками пальцев её щеки. — И твой ритм… Браслет на моём запястье на мгновение стал почти горячим, пока я был у Хагрида. Словно твоё сердце хотело вырваться из груди. Что-то случилось на восьмом этаже? Ты видела Малфоя? Эл на секунду замялась. Привкус соли и холода на губах после Драко всё ещё жёг её, словно ожог от заклятия. Она видела счастье Гарри, его чистую победу, и понимала, что сейчас он — на пике своей силы. — Я просто устала, Гарри, — она опустила глаза, стараясь скрыться от его проницательного взгляда. — Следить за ним — это изматывает. В коридорах холодно, а я уже несколько часов на ногах. Гарри смотрел на неё чуть дольше обычного. Жидкая удача, вероятно, подсказывала ему, что за этими словами скрывается нечто большее, но в то же время шептала, что сейчас — время главного. — Ты уверена? — переспросил он, и в его голосе прозвучала нежная, но твёрдая тревога. — Иди к Дамблдору, Гарри, — она мягко подтолкнула его в грудь, но вместо того чтобы отстраниться, вдруг сама подалась вперёд. — Я расскажу тебе всё позже. Обещаю. Гарри ещё мгновение колебался, а потом быстро и крепко поцеловал её. Она вцепилась в его поцелуй так, словно он был единственным, что держало её на ногах. Эл прижалась к нему всем телом, закрыв глаза и отчаянно пытаясь вытеснить тот ледяной, полный отчаяния след от Драко. Она цеплялась за Гарри, за его тепло, за запах ветра и победы, исходивший от него. Ей нужно было заполнить себя его ритмом, чтобы окончательно стереть ощущение чужих, дрожащих губ. Гарри, немного удивлённый такой внезапной страстью, мгновенно ответил, крепко прижимая её к себе. Браслет на его руке и кольцо на её пальце сейчас пульсировали в унисон, создавая мощный круг тепла. Когда они наконец оторвались друг от друга, Гарри выглядел немного ошеломлённым, но ещё более решительным. — Не ложись спать, пока я не вернусь, — попросил он, поправляя прядь её волос. — Я найду тебя у входа в ваши подземелья или пришлю Добби. Мне нужно будет тебе это рассказать. — Я буду ждать, — кивнула Эл, провожая его взглядом. Когда он исчез за поворотом, она наконец почувствовала, что привкус поцелуя Драко исчез. Остался только Гарри — и тайна, которую она теперь несла в себе.

***

Эл сидела на своей кровати, расчёсывая волосы. В спальне было тихо — Трейси и Мерлин давно спали, и лишь зеленоватый свет из-под воды Чёрного озера, пробивавшийся сквозь окна, рисовал причудливые тени на стенах. Она была в той же лёгкой пижаме, собираясь наконец заснуть после изматывающего вечера, когда вдруг прямо посреди комнаты раздалось тихое — хлоп! Эл вздрогнула и мгновенно потянулась к палочке под подушкой, но, разглядев маленькую фигурку с огромными ушами, расслабилась. — Добби? Ты меня напугал. Эльф выглядел чрезвычайно взволнованным. Его огромные глаза сияли, а пальцы нервно теребили край его маленькой аккуратной мантии. — Мисс Элоиза Уизли! — прошептал он, низко кланяясь так, что его нос коснулся ковра. — Добби принёс весть от мистера Гарри Поттера! Эл подалась вперёд, чувствуя, как сердце пропускает удар. Она взглянула на кольцо — оно пульсировало тяжёлым, тёмным светом. — Он в порядке? Где он? — Мистер Гарри Поттер только что вышел от директора Дамблдора, мисс! — Добби закивал так сильно, что его уши захлопали по щекам. — Он очень… очень серьёзный, мисс. Он просит вас прийти в Выручай-комнату. Немедленно. Он сказал, что Добби должен передать: «Я знаю всё. Мне нужно увидеть тебя». Эл мгновенно вскочила с кровати. «Он знает всё». Эти слова могли означать только одно — память Слизнорта была расшифрована. — Спасибо, Добби. Скажи ему, что я буду там через пять минут. Она быстро накинула сверху шёлковый халат, перехватила его поясом на талии и обула мягкие тапочки. Карта Мародёров уже была у неё в руках. Она проверила коридоры — Филч был на два этажа ниже, а Снейп заперся в своём кабинете. — Мисс Элоиза? — Добби остановил её уже у двери. — Мистер Гарри Поттер очень расстроен тем, что он узнал. Добби это чувствует. Мистеру Гарри нужна его мисс Элоиза. Эл печально улыбнулась эльфу и легко коснулась его плеча. — Я знаю, Добби. Я позабочусь о нём. Она выскользнула из гостиной Слизерина, почти бесшумно пробираясь по тёмным коридорам. Каждый шаг отдавался в висках, а кольцо на пальце становилось всё тяжелее, словно пыталось передать ей ту ношу, которую Гарри только что получил от директора. Когда она подошла к стене на восьмом этаже, дверь уже начала появляться — Гарри был внутри и ждал её. Эл глубоко вдохнула, стараясь оставить все мысли о Драко за порогом. Сейчас она должна была быть целой для Гарри. Она вошла, и тёплый запах камина и травяного чая встретил её, создавая иллюзию полной безопасности. Комната сегодня приобрела вид небольшой гостиной в тёплых тонах: мягкие ковры, книжные полки и низкий столик с горячим чаем. Её волосы были немного растрёпаны, а лицо — умыто дневной усталостью, что делало её беззащитной и одновременно невероятно притягательной в отблесках огня. Увидев Гарри, Эл мгновенно почувствовала через перстень, как его «феликсовская» эйфория сменилась чем-то тяжёлым, словно свинцом. Он выглядел постаревшим на несколько лет. — Гарри… — она подошла к нему. Он молча шагнул навстречу и просто уткнулся лбом ей в плечо, вдыхая аромат её кожи. Его руки обхватили её за талию, сжимая ткань халата так, будто он пытался убедиться, что она настоящая. — Дамблдор разрешил мне рассказать, — приглушённо сказал он. — Тебе, Рону и Гермионе. Он знает, что я не справлюсь один. Что вы — часть этого. Эл мягко отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, и испугалась того, что увидела. — Садись. Рассказывай всё. С самого начала. Они сели на диван, и Гарри начал говорить. Он рассказал о Слизноре, о Томе Реддле, который спрашивал о самой тёмной магии из всех возможных. Он произнёс это слово — «крестражи». — Семь, Эл, — голос Гарри дрогнул. — Он расколол свою душу на семь частей. Два уже уничтожены: дневник в Тайной комнате и перстень Марволо Гонта. Осталось ещё четыре предмета… и он сам. Пока они существуют, он бессмертен. Эл слушала, чувствуя, как холод подступает к самому сердцу. Как слизеринка, она слышала легенды о расколе души, но даже в самых тёмных книгах это считалось безумием, ведущим к полной утрате человеческого облика. Она посмотрела на свою руку — на серебряный перстень, пульсирующий в такт сердцу Гарри. Их магия была о жизни и связи, а магия Волдеморта — о смерти и разъединении. — Это значит, что мы должны их найти, — тихо сказала она, накрывая его дрожащую руку своей. — По всей стране. Места, которые он выбирал… это не просто вещи, это его гордыня. — Дамблдор уже ищет следующий, — Гарри смотрел в огонь. — И он возьмёт меня с собой, когда найдёт. Но, Эл… это будет не просто охота. Это война, где каждый шаг может стать последним. Он вдруг повернулся к ней, и в его глазах снова вспыхнуло то чувство, которое она ощутила днём в коридоре. — Когда я был там, в Омуте памяти, я думал о том, что удерживает мою душу целой. Это не заклинание. Это ты. Рон и Гермиона — мои друзья, моя семья. Но ты… ты то, за что я держусь, чтобы не сойти с ума от всего этого. Он провёл рукой по её волосам, опуская ладонь к шее, где под халатом скрывалась серебряная снежинка. — Пообещай мне, — прошептал он, придвигаясь ближе, так что она почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань майки, — что бы ни случилось, какие бы секреты у нас ни были… мы не позволим этой тьме разлучить нас. Эл почувствовала, как её сердце болезненно сжалось. Его ладонь на её шее была такой тёплой, а слова о доверии — такими искренними, что скрытое воспоминание об Астрономической башне стало казаться ей ядовитым. Она не могла пообещать «никаких секретов», держа один из них прямо сейчас за зубами. Она глубоко вдохнула, глядя в огонь, затем перевела взгляд на Гарри. Её пальцы невольно коснулись браслета на его запястье. — Гарри… — её голос едва дрожал. — Ты прав. Тьма не должна нас разлучить. И именно поэтому я не могу просто промолчать. Ты спрашивал, что произошло на восьмом этаже. Гарри замер. Его рука, гладившая её волосы, остановилась. Он почувствовал, как ритм её сердца стал тревожным, прерывистым. — Я видела Драко, — тихо продолжила она. — Он вышел из Выручай-комнаты… он был полностью разбит. Я никогда не видела его таким. Я пошла за ним на башню. Я хотела узнать, что он делает, хотела заставить его сдаться. Она замялась, чувствуя, как лицо начинает гореть от стыда и неловкости. — Он на грани, Гарри. Он просто сломался у меня на глазах. И он… он ухватился за меня, будто я была его последним шансом не утонуть. Он поцеловал меня. Гарри резко отстранился, и Эл мгновенно почувствовала через перстень, как его кровь вскипела. Это был не просто гнев — это была вспышка чистой, жгучей ревности и обиды, которую «Феликс» больше не мог сдерживать. Кольцо на её руке стало почти горячим. — Он что? — голос Гарри стал опасно низким. Его кулаки сжались. — Это был не тот поцелуй, Гарри! — Эл быстро перехватила его за руки, не давая вскочить. — Послушай меня. Там не было чувств. Он был в панике, он плакал. Это был поцелуй человека, который тонет и хватается за всё подряд. Я оцепенела, я даже не успела его оттолкнуть, потому что это было так… жалко. Гарри смотрел на неё, и в его глазах боролись ярость и боль. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — Потому что я не хотела портить твой триумф! — воскликнула она, и в её глазах блеснули слёзы. — Ты был таким счастливым, ты получил память, ты светился этой удачей… Я хотела, чтобы у тебя была хотя бы одна чистая победа. Но когда ты заговорил о секретах… я поняла, что не смогу смотреть тебе в глаза завтра, если не скажу. Гарри тяжело дышал, глядя на её дрожащие руки. Его гнев медленно начал превращаться во что-то иное. Он вспомнил, как браслет обжёг его, когда он был у Хагрида. Теперь он понимал — это был её шок. — Что он сказал? — уже спокойнее, но всё ещё напряжённо спросил он. — Он сказал, что у него нет выбора. Что «Он» убьёт его мать, если он не починит что-то. Что-то большое, — Эл прижалась лбом к руке Гарри. — Я сказала ему, что люблю тебя. Что это никогда не изменится. Я пыталась помочь ему как слизеринка слизеринцу, но он увидел твой перстень на моём пальце… и это окончательно его оттолкнуло. Гарри медленно разжал пальцы и снова притянул её к себе, пряча лицо в её шее. Теперь его объятия были другими — защитными, почти отчаянными. — Прости, — прошептал он. — Я не должен был злиться на тебя. Ты не виновата, что он… что он такой. Просто мысль о том, что он прикасался к тебе, пока я праздновал… — Ты не праздновал, ты спасал мир, — Эл обняла его за голову, прижимая к себе. — А я просто пыталась спасти одну заблудшую душу. И у меня не получилось. Они сидели в тишине, слушая треск камина. Секрет больше не стоял между ними, но теперь они оба знали: время Драко заканчивается. И то, что он «чинит», скоро принесёт смерть в эти стены. — Мы должны рассказать Дамблдору, — сказал Гарри спустя некоторое время. — О том, что он что-то чинит в Выручай-комнате. — Он знает, Гарри, — вздохнула Эл. — Я уверена, что он знает. Но почему-то позволяет ему продолжать. Она посмотрела на свой перстень, который снова пульсировал ровно и тепло. — Но по крайней мере теперь мы знаем всё вместе. После этого признания повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров. Ревность Гарри не исчезла полностью, но превратилась в глубокое чувство защиты. Он понимал: Эл прошла через собственный кошмар на той башне, пока он был под действием «Феликса». Он не отстранился. Напротив, придвинулся ближе и снова обнял её — на этот раз гораздо нежнее. — Спасибо, что рассказала, — прошептал он ей в волосы. — Я знаю, как трудно тебе было это произнести. Эл лишь сильнее прижалась к нему, чувствуя, как огромная тяжесть спадает с её плеч. Они долго сидели так, просто дыша в унисон. Постепенно напряжение покидало их тела, уступая место той особенной близости, которая рождается только после полной искренности. Гарри не отпускал её. Его пальцы, всё ещё слегка дрожащие, медленно скользнули с её плеч ниже, осторожно очерчивая линию её рук под мягкой тканью халата. Это была не уверенность героя — это была тихая, почти безмолвная благодарность за то, что она не просто рядом, а была с ним предельно честна. — Ты пахнешь апельсинами и дождём, — прошептал он, склоняясь ближе. Его губы едва коснулись её виска, задержавшись там на долгий, медленный вдох. Эл прикрыла глаза, чувствуя, как узел напряжения внутри наконец начинает развязываться. Она повернула голову, и их взгляды встретились. В зелёных глазах Гарри больше не было стеклянной удачи «Феликса» — только глубокая, немного усталая нежность. Он медленно провёл ладонью по её щеке, зарываясь пальцами в волосы на затылке, и притянул её к себе. Этот поцелуй начался как тихое признание — осторожный, почти невесомый, будто спрашивающий разрешения. Но уже через мгновение он стал глубже. Эл почувствовала, как её сердце отзывается на ритм Гарри, а перстень на её пальце начал излучать ровное, успокаивающее тепло. Она вцепилась в его рубашку, притягивая ближе, стараясь раствориться в этом ощущении полной принадлежности друг другу, где нет места ни Волдеморту, ни Малфою, ни войне, притаившейся за порогом. Её пальцы невольно сжали ткань у него на груди. Она чувствовала биение его сердца под ладонью и одновременно — его отголосок через перстень. Странное, двойное ощущение наполняло её уверенностью: он здесь, он живой, он её. Гарри начал покрывать её лицо короткими поцелуями, спускаясь к подбородку, затем к чувствительной коже на шее. Халат чуть соскользнул, открывая линию ключицы, и когда он коснулся её губами, по её телу пробежала дрожь. Она тихо выдохнула и запрокинула голову, вдыхая аромат его кожи. Его тёплые, надёжные руки медленно скользнули под халат, останавливаясь на её талии. Тонкая ткань майки почти не мешала теплу его ладоней. Он притянул её ближе, и Эл почувствовала, как страсть начинает вытеснять усталость, становясь горячей и тягучей, словно расплавленное золото. Это было естественно — искать спасения от мыслей о смерти в живом, пульсирующем тепле. Он осторожно переместил их так, чтобы они могли откинуться на мягкие подушки дивана. Гарри навис над ней, продолжая целовать её шею и плечи, а его пальцы мягко скользнули по её животу под краем майки. В каждом его движении было столько немой любви, что Эл казалось — они растворятся друг в друге. Но в какой-то момент он остановился, прижавшись лбом к её лбу. Они оба тяжело дышали. Гарри смотрел на неё с такой безграничной нежностью, что у Эл перехватило дыхание. — Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, — прошептал он. — Она и не закончится, — ответила она, мягко проводя ладонью по его спине. — Мы здесь. Мы вместе. Страсть постепенно сменилась тихой, глубокой истомой. Усталость, прежде острая, стала тяжёлой и уютной. Гарри осторожно устроился рядом, притягивая Эл к себе. Она положила голову ему на грудь, слушая, как его сердце постепенно замедляет ритм, подстраиваясь под её. Через несколько минут их дыхание выровнялось. Сон накрыл их быстро — тяжёлый, глубокий, без сновидений. Они заснули, переплетённые руками и ногами, будто боялись потеряться даже во сне. Перстень на её пальце и браслет на его руке едва заметно мерцали в полумраке, поддерживая единый ритм на двоих. Тихий хлопок разорвал тишину спустя час. Добби появился у дивана с большим пледом. Он на мгновение остановился, рассматривая их — Эл в распахнутом халате, уютно прижавшуюся к Гарри, и самого Гарри, который даже во сне крепко держал её за руку. Эльф заботливо накрыл их пледом, подоткнув края так, чтобы ни один сквозняк не потревожил их покой. — Мистер Гарри Поттер и его мисс Элоиза должны отдыхать, — прошептал он себе. Он щёлкнул пальцами у камина — огонь погас до тусклых углей, чтобы свет не резал им глаза, но в комнате осталось тепло. — Добби будет охранять ваш сон, — сказал он темноте и так же тихо исчез, оставив их вдвоём в полной безопасности Выручай-комнаты. В комнате осталось лишь мягкое серебристое сияние луны, пробивавшееся сквозь высокое окно, и тихое, спокойное дыхание двух людей, которые наконец нашли своё убежище.