Шепот Древа Душ

      Тсу'тей принёс её не в Дерево-Дом, где её появление вызвало бы панику и гнев. Он привёл её в уединённую пещеру за водопадом, своё тайное место, где он бывал, когда хотел побыть один. Он разжёг небольшой костёр и положил её на подстилку из мягких листьев.       — Спасибо. — прошептала Элиза, глядя на него с благодарностью.       Он лишь кивнул в ответ, сев поодаль и наблюдая за ней с настороженностью хищника.       Следующие дни превратились в странную рутину. Тсу'тей приносил ей фрукты, которые были безопасны для людей и чистую воду. Он наблюдал, как она с научным любопытством рассматривает еду.       Элиза не пыталась сбежать, не звала на помощь. Она просто жила, впитывая в себя мир, который её окружал.       Постепенно настороженность Тсу'тея сменилась интересом. Он начал говорить с ней. Сначала это были короткие фразы, названия растений и животных на языке На'ви. Элиза, как губка, впитывала новые слова, повторяя их своим мягким голосом. Её произношение было неуклюжим, но искренним.       — Ата'окрина. — сказал он однажды, указывая на семена священного дерева, которые он принёс ей показать.       — Ата… окрина. — повторила она, осторожно касаясь гладкой поверхности семечка. — Семена Дерева Душ. Они прекрасны. Он был удивлён, что она знает их название.       — Ты знаешь о них?       — Я ботаник, помнишь? — она улыбнулась. — Я изучала флору Пандоры годами. Но видеть их вот так, вживу это совсем другое. Это магия.       Её благоговение перед природой, которую его народ считал священной, тронуло что-то в его душе. Она не видела в лесе лишь ресурсы или научные образцы. Она видела в нём жизнь, чудо.       Однажды вечером он застал её поющей. Это была тихая, немного грустная мелодия на её языке. Звук её голоса, смешиваясь с шумом водопада и ночными звуками джунглей, создавал удивительно гармоничную картину. Тсу'тей не двигался, боясь спугнуть этот момент. Когда она закончила, он спросил:       — О чём эта песня?       — О потерянном доме, — тихо ответила Элиза, не глядя на него. — О тоске по звёздам, которые больше не можешь увидеть.       Тсу'тей понял её. Он тоже боялся потерять свой дом. В этот момент он впервые осознал, что между ними, такими разными, есть нечто общее — любовь к своему миру и страх его потерять.       Шли недели. Элиза окрепла. Воздух Пандоры, вопреки всем научным данным, не убивал её, а наоборот, казалось, делал сильнее. Её кожа приобрела здоровый оттенок, а глаза сияли живым любопытством. Она научилась передвигаться по лесу, хоть и не так ловко, как На'ви, и даже различать съедобные коренья.       Тсу'тей всё чаще ловил себя на том, что ищет повод провести с ней больше времени. Он показывал ей тропы танаторов, учил слушать шёпот ветра в ветвях Дерева-Дома, рассказывал легенды своего народа. А она, в свою очередь, рассказывала ему о Земле. Огромных городах из стекла и стали, о мёртвых океанах и небе, где почти не видно звёзд. Для Тсу'тея это были страшные сказки, но он слушал, пытаясь понять мир, породивший это хрупкое и в то же время сильное существо.       Однажды ночью они сидели у подножия Дерева Душ. Его сияющие ветви-щупальца мягко покачивались над их головами, создавая вокруг ауру покоя и волшебства.       - Это самое священное место. — прошептал Тсу'тей. — Здесь мы слышим голоса наших предков. Здесь мы говорим с Эйвой.