Шепот Древа Душ

      Элиза смотрела на дерево с замиранием сердца. Она протянула руку и осторожно коснулась одного из светящихся отростков. В тот же миг её глаза широко распахнулись. Она услышала… шёпот. Не слова, а чувства, образы, отголоски тысяч жизней, слившихся в единый хор. Она увидела рождение и смерть, охоту и любовь, радость и горе глазами На'ви.       Тсу'тей смотрел на неё, затаив дыхание. Он видел, как по её лицу пробегают тени эмоций, как в её глазах отражается свет священного древа. Он никогда не думал, что «небесный человек» сможет почувствовать Эйву. Но Элиза чувствовала.       Когда она отняла руку, по её щекам текли слёзы. Но это были не слёзы горя.       — Я… я видела. — прошептала она, её голос дрожал от потрясения. — Я всё видела. Вашу связь со всем. Это так прекрасно.       В этот момент все барьеры между ними рухнули. Он больше не был просто На'ви, а она — человеком. Они были двумя душами, прикоснувшимися к чему-то великому. Не в силах сдержать порыв, Тсу'тей осторожно взял её руку в свою. Его ладонь была огромной по сравнению с её, но прикосновение было нежным. Он поднёс её руку к своей груди.       — Ты чувствуешь? — тихо спросил он. — Моё сердце бьётся для тебя, Элиза. Как никогда не билось ни для кого другого.       Элиза подняла на него свои заплаканные глаза. В их глубине он увидел не страх, а ответное чувство, такое же сильное и чистое, как свет Древа Душ. Она сделала шаг к нему, он заключил её в объятия. Прижавшись к его груди, она чувствовала себя в полной безопасности, словно вернулась домой, в дом, которого у неё никогда не было.       Тсу’тей приблизил своё лицо к её шее, его широкий нос вдыхал её запах: соль, металл, что-то глубоко чужое и бесконечно манящее. Его тёплое дыхание коснулось её кожи. Свободная рука скользнула к её пояснице, притягивая к себе. Разница в росте заставила её запрокинуть голову. Он наклонился, и его губы, едва коснулись уголка её рта — вопросительно, давая ей время отпрянуть.       Она не отпрянула. Вместо этого её пальцы вцепились в переплетения его дредов, втягивая запах древесины, травы и дикой, чистой жизни. Её ответный поцелуй был смелым, влажным, полным человеческой нетерпеливости, которую он принял с тихим рычащим звуком глубоко в груди. Это был звук одобрения, наслаждения.       Тсу’тей легко приподнял её, и Элиза обвила его талию ногами, чувствуя под тонкой тканью мощные, упругие мышцы его бёдер. Он нёс её к самому основанию великого дерева, где корни образовывали естественное ложе, покрытое мягким мхом, светящимся нежным зелёным светом. Он опустил её туда, будто подношение, и его огромная тень накрыла её, защищая и заключая в плен одновременно.       Его руки были вездесущими и точными. Он расстёгнул застёжки её комбинезона, и грубая ткань соскользнула с её плеч, открывая бледную, покрытую мурашками кожу лунному свету и биолюминесценции. Его взгляд был внимательным, изучающим. Он провёл тыльной стороной пальца от её ключицы до изгиба груди, и кожа под его прикосновением вспыхнула.Его хвост, живой и чуткий, обвил её лодыжку, лаская нежную кожу. Он наклонился, и его язык — длинный, тёплый и шершавый — провёл линию от её грудины до пупка, заставив её выгнуться с тихим стоном. Элиза запустила руки ему в волосы, чувствуя, как мощные мускулы его спины играют под её ладонями. Тогда он скользил ниже, его горячее дыхание обдало внутреннюю сторону бедра…