Танец в стеклянной клетке

Они сидели в самом уединённом углу ресторана «Лунный Нефрит», где шум города превращался в приглушённый гул за звуконепроницаемыми стенами. Интерьер был выдержан в стиле сдержанной роскоши: тёмное дерево, шелковые обои, приглушённый свет. Хуа Чэн сидел, откинувшись на спинку стула, его единственный глаз равнодушно скользил по меню, хотя он уже знал, что закажет. Хэ Сюань сидел напротив, его поза была небрежной, но глаза — острыми, будто он оценивал не блюда, а потенциальные угрозы в зале. Перед ним стояла уже опустошённая тарелка с морепродуктами, а его взгляд периодически тянулся к нетронутому десерту Хуа Чэна — изящному шоколадному суфле. — Цзюнь У окончательно ахуел уже, — произнёс Хуа Чэн, откладывая меню. Его голос был ровным, деловым. — Цзюнь У думает я не вижу как он,своих подопечных отправляет следить за мной,видимо что то выискивает через них. — Они пришли за тобой? — спросил Хэ Сюань, его голос был низким, слегка хрипловатым. Он не утруждал себя вежливостями — Убрать их? — Хотелось бы,но слишком шумно. И бесполезно. На их место придут другие. Нет, — Хуа Чэн слегка улыбнулся, и в его улыбке не было тепла. — Мы сыграем в их игру. Но по нашим правилам. Фэн синю и Му Цину же нужен Цзюнь У? Мы им его подарим. Аккуратно упакованным, со всеми доказательствами его милой деятельности. Отмывание, шантаж, эксплуатация… всё, что они хотят. Хэ Сюань хмыкнул, поняв мысль. — Чтобы они, получив своё, успокоились и не копали глубже. А ты останешься в тени. — Именно. Цзюнь У стал обузой. И раздражающим фактором. Он думает, что его сети баров и связи делают его неуязвимым. Пора напомнить ему, кто на самом деле держит ниточки. — Хуа Чэн посмотрел прямо на Хэ Сюаня. — Твоя задача: обеспечить «утечку» нужной информации полиции в нужный момент. Через надёжные, анонимные каналы. Чтобы это выглядело как внутренний разлад, а не подстава. И если эти шавки ЦзюньУ будут много копать,утилизируй их но не шуми,или Инь Юя попроси он сделает. — Будет сделано, — коротко кивнул Хэ Сюань. Его пальцы слегка постукивали по столу. — А что с его… главным активом? С танцором? Се Лянь. Хуа Чэн замер. Его взгляд стал пристальным, аналитическим. — Он интересный. Цзюнь У держит его на каком-то старом компромате. Очень серьёзном. Я поручил Инь Юю это выяснить. Этот Се Лянь… он не просто сломан. Он выжжен изнутри. Но в этой пустоте есть… потенциал. Если мы получим тот самый компромат, мы получим контроль не только над Цзюнь У, но и над его самой ценной вещью. А контроль над тем, что дорого врагу, — это лучший способ его уничтожить. В этот момент официант принёс основное блюдо Хуа Чэна — изысканно приготовленную утку по-пекински. Хэ Сюань, закончивший свою порцию, с нескрываемым, почти животным интересом наблюдал, как хрустит глазированная кожица. Хуа Чэн, заметив этот взгляд, лишь поднял бровь, но ничего не сказал, приступив к еде с изящной неторопливостью. Наступила пауза. Хэ Сюань сидел, скучая, его взгляд снова и снова возвращался к шоколадному суфле Хуа Чэна, которое выглядело очень аппетитно на фоне их мрачного разговора. Когда Хуа Чэн отвлёкся, чтобы ответить на тихий звонок по защищённому телефону, рука Хэ Сюаня медленно, как у змеи, потянулась через стол к десертной ложке рядом с тарелкой Хуа Чэна. Его пальцы уже почти обхватили ручку… Шлёп! Быстрым, точным движением Хуа Чэн, даже не глядя и продолжая говорить по телефону, ударил его по тыльной стороне ладони кончиками своих длинных, тонких пальцев. Удар был несильным, но неожиданным и обидным. Хэ Сюань мгновенно отдернул руку, как обжёгшись. Он цокнул языком, явно раздражённый, и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, с видом обиженного ребёнка, у которого отняли игрушку. Уголки его губ подрагивали от досады. Хуа Чэн, закончив звонок, положил телефон и, наконец, поднял взгляд. Он увидел каменное, но явно недовольное лицо Хэ Сюаня и его скрещённые руки. — Это моё, — констатировал он просто, без раздражения, как будто констатировал погоду. — Я просто хотел попробовать, — буркнул Хэ Сюань, не глядя на него. — Закажи себе. У тебя есть деньги. — Мне надо платить долг,который ты на меня повесил, — парировал Хэ Сюань с убийственной серьёзностью, как будто это был абсолютный и окончательный аргумент, закрывающий все дискуссии о десертах. — Потому что тебя не прокормить,как будто в животе у тебя бездонная дыра, — холодно заметил Хуа Чэн. Но через секунду он, вздохнув, махнул рукой официанту. — Принесите ещё одно суфле. И чизкейк. И тирамису. Хэ Сюань не изменился в лице, но его поза слегка расслабилась. Он снова стал похож на большую, слегка обиженную, но теперь и слегка удовлетворённую хищную кошку. — Возвращаясь к делу, — продолжил Хуа Чэн, будто маленькой сцены с десертом не было. — Второй танцор. Ши Цинсюань. Что о нём? — Болтун. Нервный. В долгах, кажется. Но не наши проблемы.Он просто украшение. — Возможно, — сказал Хуа Чэн. — Но всякое украшение можно использовать. Если его долги серьёзны, им можно манипулировать. Он близок с Се Лянем? — Выглядят как сообщники по несчастью, — пожал плечами Хэ Сюань. — Хм. Тогда следи за ним тоже. Информация может течь по неожиданным каналам. В это время подали десерты. Хэ Сюань немедленно уткнулся в свой чизкейк, поглощая его с той же сосредоточенной, мрачной эффективностью, с какой выполнял приказы. Хуа Чэн наблюдал за ним секунду, потом медленно приступил к своему суфле. --- Спустя два дня, глубокой ночью, в большой квартире на верхнем этаже одного из небоскрёбов Хуа Чэн, Инь Юй отчитался. Его голос был монотонным, лишённым эмоций, как голос аудиогида в музее ужасов. — Компромат найден. Дело восьмилетней давности. Подпольный бар «Лотос». Убийство клиента. На видео запечатлён момент удара и последующее… участие Цзюнь У в сокрытии. Качество среднее, но для идентификации достаточно. Оригинальные носители изъяты. Копии здесь.Один из наших людей в архиве сгорел. Придется платить его семье. И мы потеряли точку доступа в городском управлении — Займись этим,как делал раньше. — безразлично протянул Хуа — — Хорошо Хуа Чэнчжу. Он протянул Хуа Чэну флешку. Тот вставил её в компьютер, не глядя на Инь Юя. На экране замелькали те самые зернистые кадры: юный, перепуганный Се Лянь, борьба, удар пепельницей, появление Цзюнь У. Хуа Чэн смотрел, не моргнув. Он видел не просто запись преступления. Он видел момент пленения. Точный миг, когда жизнь одного человека была навсегда прикована к другому страхом и кровью. Когда запись закончилась, Хуа Чэн откинулся в кресле. На его лице появилась тонкая, почти невидимая улыбка. Не злорадная. Скорее, удовлетворённая, как у коллекционера, нашедшего недостающий фрагмент сложной мозаики. — Идеально, — прошептал он. — Абсолютно идеально. Цзюнь У не просто шантажирует его. Он создал его нынешнюю личность. Из страха, вины и отчаяния. — Он повернулся к Инь Юю. — Есть что-нибудь ещё? О его прошлом? Семья? — Родители и сестра погибли в пожаре за год до инцидента в «Лотосе». Есть двоюродный брат Ци Жун,но о нем ничего не слышно после того инцидента. Официально — несчастный случай. Остались огромные долги. Его друзья из прошлого — те самые оперативники Фэн Синь и Му Цин. После трагедии их пути разошлись. Хуа Чэн кивнул, складывая в уме пазл. Сирота. Долги. Преступление. Шантаж. Рабство. Каждая трагедия стала ступенькой вниз, в ту самую золотую клетку «Небесного дворца». — Такой чистый, красивый путь в ад… — произнёс он вслух. — Цзюнь У был лишь последним палачом в длинной череде. Но самым изобретательным. Он вынул флешку и бережно положил её в небольшой сейф, встроенный в стол. — Это наше главное оружие. Пока что. Не копируй больше. Не упоминай нигде. — Он посмотрел на Инь Юя. — Теперь следующая задача. Найти тех, кто держит долги Ши Цинсюаня. И выкупить их. Анонимно. Через третьи лица. Я хочу, чтобы его долговые расписки оказались у нас. Инь Юй, не задавая вопросов, кивнул и вышел. Хуа Чэн остался один в полумраке кабинета, глядя на тёмный экран. Теперь у него было всё. Ключ к Цзюнь У. И ключ к его «сокровищу». Оставалось лишь дождаться подходящего момента, чтобы использовать их. И наблюдать, как враг разрушается изнутри, лишившись того, что считал своей неотъемлемой собственностью. Мысль об этом была слаще любого шоколадного суфле.