Альтернативный пятый сезон / Альтернативная концовка

 Пока Тед и Карен Уилеры, занимаясь своими делами, разбрелись по разным частям дома, в комнате Холли что-то меняется. Сначала незначительно, просто ощущение. Холодок пробегает по спине девочки, вцепившейся в одеяло и всё ещё всхлипывающей после недавнего происшествия. Она приподнимается на локтях и осматривается. Детская выглядит как обычно – та же мебель, те же игрушки, та же одежда. Однако что-то не так. Что-то явно поменялось, и Холли спрыгивает с кровати в попытках отследить эти изменения.  Она делает круговой обход, ещё один. И когда уже собирается начинать третий, свет гаснет. Девочка замирает. Кажется, будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Её чувства обострены от недавней истерики, и Холли кажется, будто мурашки бегут не по коже, а где-то внутри. По костям, органам, перемещаются в крови и ползают в черепе, задевая и шевеля её волосы. Свет включается. Девочка не успевает даже выдохнуть, когда он начинает мигать. Всё чаще и ярче. В глазах рябит. Это слишком много, слишком быстро. Уилер зажмуривается и падает назад, роняя несколько игрушек и смахивая с полки книги. Она плотно закрывает глаза руками, стараясь спрятаться от света, но теперь к нему прибавляется ещё и звук. Утробное рычание и скрежет, постепенно приближающиеся к Холли. Всё громче и громче, громче и громче. Девочка открывает глаза как раз в тот момент, когда рёв достигает своего пика, и потолок начинает трескаться. Светящиеся красные волокна проступают в том месте, откуда только что осыпалась штукатурка, и Холли видит огромный острый коготь, разрезающий материю изнутри. Вслед за одним когтем появляются и остальные. Скользкое гуманоидное существо разрывает волокна на мелкие частицы и просовывает свою голову в образовавшееся отверстие. И тут... Голова раскрывается. Взгляду девочки предстаёт пасть, хаотично усыпанная зубами. Она напоминает странный гнилой цветок. С "лепестков", ранее обёрнутых вокруг друг друга и скрывавших клыки, стекает слизь. Запах разложения заполняет комнату, и Холли, до этого не способная даже пошевелиться, наконец вскакивает и издаёт пронзительный визг.  В один прыжок она преодолевает расстояние до двери, однако, едва схватившись за ручку, летит к противоположной стене. Острая боль пронжает её спину, когда она врезается в шкаф и, проломив несколько полок, падает на пол. Пыль, щепки и споры разлетаются в воздухе, сверкая в свете красной пульсирующей материи. Существо явно не намерено терять время, поэтому запрыгивает обратно в портал и тянет за собой Холли. Девочка кое-как успевает вцепиться в изголовье кровати.  – Помогите! Мама, папа!  Но никто не слышит. Слизь стекает с лапы монстра, обхватившей её за лодыжку, капает на пол, на кровать, пачкает одежду и въедается в ткань. Холли уже успевает смириться со своей судьбой, когда с её ноги соскальзывает сапожок, и она плашмя падает на ковёр. Несмотря на боль, она успевает подняться и скрыться за дверью под оглушительный рёв существа. Fernando – ABBA Can you hear the drums, Fernando? (Слышишь барабаны, Фернандо?) I remember, long ago, another starry night like this (Я помню, как давным-давно была такая же звёздная ночь) In the firelight, Fernando (В свете костра, Фернандо) You were humming to yourself and softly strumming your guitar (Ты напевал себе под нос и тихо бренчал на гитаре) I could hear the distant drums and sounds of bugle calls were coming from afar (Я слышала отдалённый бой барабанов и звуки горна) They were closer now, Fernando (Теперь они были ближе, Фернандо) Every hour, every minute seemed to last eternally (Каждый час, каждая минута казались вечностью) I was so afraid, Fernando (Мне было так страшно, Фернандо) We were young and full of life and none of us prepared to die (Мы были молоды и полны жизни, и никто из нас не готовился к смерти) And I'm not ashamed to say the roar of guns and cannons almost made me cry (И я не стыжусь признаться, что от грохота ружей и пушек я чуть не расплакалась) There was something in the air that night (В ту ночь в воздухе витало что-то особенное) The stars were bright, Fernando (Звёзды сияли ярко, Фернандо) They were shining there for you and me (Они сияли для нас с тобой) For liberty, Fernando (За свободу, Фернандо) Though we never thought that we could lose (Мы и подумать не могли, что можем проиграть) There's no regret (Я ни о чём не жалею) If I had to do the same again (Если бы мне пришлось сделать то же самое снова) I would, my friend, Fernando (Я бы сделала, друг мой, Фернандо) If I had to do the same again (Если бы мне пришлось сделать то же самое снова) I would, my friend, Fernando (Я бы сделала, друг мой, Фернандо)  Карен Уилер занимает свою привычную позицию. Поставив опустевший бокал вина на тумбу, она собирается скинуть ночнушку и разлечься в ванне, как это обычно бывает по вечерам. Но в этот вечер всё по-другому. Дверь с грохотом распахивается, и в ванную влетает Холли, размахивая руками и захлёбываясь слезами. Женщина оборачивается и тянется к дочери, чтобы заключить её в объятия, успокоить, хотя бы попытаться.  – Мама! Мама, там! Мама, там монстр! – не унимается девочка и вырывается из рук матери, чтобы захлопнуть дверь.  – Холли, милая, тише, что случилось? – Карен не выглядит взволнованной. Она уже привыкла к истерикам своей эмоционально нестабильной дочери, которые в последнее время стали постоянными гостями.  – Мама, монстр!  – Холли, ты сорвёшь голос, остановись. Я не понимаю, – женщина крепко держит дочь за плечи и усаживает её на край ванны, поближе к себе. – Милая, что бы тебе ни приснилось, это лишь кошмар. Не более того, – твердит Карен спокойным, размеренным голосом.  – Нет, мама, я его видела! Я видела... – Холли всхлипывает и заикается, её голос дрожит и срывается, но она продолжает настаивать на своём.  Нельзя отступать. Не сейчас, когда какое-то существо разгуливает по дому. Надо предупредить всех, спрятаться, спастись.  – Тише, моя хорошая, это кошмар, – женщина прижимает девочку к себе, поглаживая её волосы. – Больше нечего бояться, я здесь, – её голос понижается до шёпота, и Холли невольно затихает, надеясь, что это всё и правда ей привиделось.  Блуждая по голове девочки, рука Карен внезапно вляпывается во что-то. Что-то густое и липкое, горячее... Когда женщина подносит ладонь ближе к лицу, рассматривая её в мягком свете люстры, она видит кровь. Должно быть, Холли упала, ударилась обо что-то. Должно быть, она слишком испугалась, должно быть...  Свет начинает мигать.  Девочка цепляется за ночнушку матери, сжимая ткань до такой степени, что та врезается в кожу. За дверью слышны медленные шаги. Существо перемещается с жутким хлюпающим звуком, и стёкла дребезжат при каждом таком шаге. На мгновение звуки затихают. Лишь на мгновение, после чего дверь вылетает из рамы как картонка, которая ничего не весит.  Но когда монстр оглядывается по сторонам в поисках добычи, он видит лишь пустое помещение. Ванна наполнена пеной, пустой бокал всё ещё стоит на тумбе, но никакого шевеления нет и в помине. С хриплым воем существо разбивает зеркала и стекло душевой, раскидывает предметы и останавливается прямо над ванной.  Карен крепко прижимает к себе дочь. От воды больно щипет в носу, лёгкие начинают болеть и сокращаться, ища воздух. Холли лежит с закрытыми глазами, молясь, чтобы пена не расплылась и не оголила ни один участок воды. Иначе им конец. Женщина чувствует, что начинает захлёбываться, ровно в тот момент, когда откуда-то издалека раздаётся голос её мужа. Он ищет её, видимо, обратив внимание на мигающий свет. Карен бы облегчённо выдохнула, если бы не находилась под водой и если бы не понимала, что "глава" семейства вряд ли сможет спастись. Да, монстр уже выскакивает из комнаты и несётся вниз по лестнице, однако чёрт бы его побрал, лучше бы Уилер так и играл в гольф снаружи, не замечая ничего вокруг, как он обычно это делает.  Когда Тед среди перевёрнутой мебели и ободранных обоев замечает гигантское скользкое существо, становится уже поздно. Его удар клюшкой приходится прямо в челюсть монстра, и тот в ярости отшвыривает мужчину, вспоров ему живот своими когтями. Уилер пролетает через гостиную, проламывает стену и падает на пол. Кровь брызжет в стороны, и он едва может вдохнуть.  Карен и Холли даже не пытаются ему помочь. Они кубарем скатываются по лестнице и со всех ног бегут к выходу, когда перед ними раскрывается ещё один портал. Красная материя рвётся, монстр с оглушительным хрипом подаётся вперёд, и женщина успевает лишь оттолкнуть дочь вглубь дома. Под руку попадается лишь бутылка вина. Не задумываясь, Карен хватает её и делает "розочку", разбив стекло о стол.  – Мама, нет! Мама! – Холли срывает голос.  – Ты не прикоснёшься к моей дочери, – говорит она громко и чётко, замахиваясь своим импровизированным оружием. Тушь растеклась по всему лицу, волосы спутались, вода с ночнушки стекает на пол и ноги скользят, однако женщина стоит уверенно и лишь тяжело дышит.  Монстр явно не впечатлён такой самоотверженностью. С гортанным визгом он раскрывает пасть. Уилер не теряет времени и наносит ему серию ударов. Густая маслянистая жидкость течёт из его ран, окрашивая всё, чего касается, в чёрный цвет. Запах гнилой плоти ударяет в нос.  – Эй, Нэнси, где ты? – кричит Майк в рацию. Его ноги соскальзывают с педалей велосипеда, он держит руль одной рукой, сердце стучит где-то в горле. Вся его семья в опасности, он не успеет. Единственная надежда на сестру, которая уже мчит туда на машине.  – Мы подъезжаем, остался один поворот, – торопливо рапортует Нэнси и резко выкручивает руль.  – Нэнс... Будь осторожна, – и рация замолкает.  Если бы ей платили каждый раз, когда она слишит эту фразу...  Свет в доме Уилеров мигает. Демогоргон внутри. Ещё есть шанс. Машина тормозит так резко, что девушки едва не вылетают из неё через лобовое стекло. Нэнси выбивает входную дверь ногой и уверенно ступает внутрь, держа дробовик наготове. Всё вокруг замирает, когда она оказывается на кухне.  – Нэнси! Что происходит, Нэнс?! – истошный вопль Майка прорезает тишину, однако девушка его не слышит. – Нэнси!  Кровь. Кровь повсюду. У Карен вспорота грудная клетка. Глубокие раны от когтей красуются по всему её телу.  Холодный кафель обжигает колени, но Нэнси не чувствует этого, когда приземляется рядом с матерью. Она просто смотрит. Смотрит, как алая, густая жидкость покрывает всё вокруг – пол, одежду, даже стены, словно кто-то чистил гранат, разрывая его руками, чтобы семечки разлетались в стороны, окрашивая каждую поверхность. В воздухе стоит густой, металлический запах крови, смешанный с затхлостью и… Чем-то ещё, чем-то чуждым и отвратительным, пришедшим из другого мира. Карен лежит на кухонном полу, вцепившись в разбитую винную бутылку, её лицо искажено гримасой боли, но она ещё дышит.  Полтора года. Полтора года Нэнси жила с этим видением, с этим кошмаром, который почти полностью сбылся. Она видела тёмную ванную, кровь, испуганные глаза родителей. Она знала, что это произойдет, и… Она опоздала. Она пыталась, клялась себе, что предотвратит это, но время утекало сквозь пальцы. Она торопилась, но не успела.  Одиннадцать замерла в дверном проёме, не в силах поверить в увиденное.  – Одиннадцать, помоги! – слабо, едва слышно выдыхает Нэнси, её голос дрожит от напряжения. –Она… Она ранена. Надо остановить кровь.  Джейн вздрагивает и, не задумываясь, стягивает с себя кофту. Пока девушки пытаются заткнуть раны тканью, Карен хрипит и задыхается, выплёвывает кровь, но продолжает напрягать горло.  – Мама, не надо, тише! Не разговаривай, просто дыши. Пожалуйста, пожалуйста, всё будет хорошо. Ты справишься, мам, – Нэнси сама начинает задыхаться, слова становятся тяжёлыми, обжигающими.  – Х-х... Холли, – хровь хлюпает и бурлит, когда у женщины наконец получается выдавить из себя это имя.  Глаза Нэнси расширяются. Взгляд мечется по комнате в поисках девочки, и Уилер наконец замечает портал. Споры и холод распространяются по всему дому, и волокна, образующие врата, начинают срастаться. Он забрал её.  – Беги, – шепчет девушка, уставившись в синий туман, постепенно скрывающийся за красной материей. Портал закрывается. – Беги, беги, беги! – хрипло кричит Нэнси, наконец поворачиваясь в сторону Одиннадцать. Неприкрытая мольба и в потерянном взгляде, и в дрожащем голосе.  Джейн кивает и устремляется в сторону врат, успевая запрыгнуть в Изнанку в последний момент, прежде чем врата исчезают.  – Мама, держись! Пожалуйста, смотри на меня, просто смотри на меня! Мама! – голос Уилер эхом разлетается по дому, и Одиннадцать отчётливо слышит его даже когда оказывается в другом мире.  – Женщина, сорок шесть лет. Пульс сто двадцать, давление сто три на шестьдесят семь. Мужчина... – медики исчезают в стенах операционной, и медсестра преграждает путь Майку и Нэнси, несущимся вслед за носилками с родителями. Лукас, не менее шокированный, стоит чуть поодаль.  – Что? Нам нельзя к ним? Быть не может, – слабым голосом протестует девушка.  – Врачи сделают всё возможное, не волнуйтесь. Мы сообщим вам сразу, хорошо? – мягкий голос женщины в медицинском халате ни капли не успокаивает, а только мешает. – Хорошо? – и она тоже скрывается за дверью, не дожидаясь ответа.  Оказавшись в больничной ванной, Нэнси наконец даёт слезам выйти. Кран открывается со скрипом, но вода не помогает. Девушка трёт свои окровавленные руки, багровые разводы остаются на раковине, взор затуманивается, но перед лицом всё та же картина: кровь, мама, папа, исчезновение Холли. Уилер соскребает засохшую кровь с кистей, но та остаётся под ногтями. Застревает, прилипает, не смывается. Нэнси трёт кожу, не останавливаясь ни на секунду. Мыло, вода, мыло. Вся раковина покрыта кровавой пеной, но девушка чувствует себя всё такой же грязной. Она видела это всё. Видела и ничего не смогла сделать. Векна показывал, предупреждал. И она последние полтора года руководствовалась только этим видением. Она говорила всем быть внимательнее, она требовала сосредоточенности, она координировала вылазки, она пыталась создать иллюзию контроля и облажалась. Ей всего-то надо было защитить семью. Всего-то прогнать Демогоргона, всего-то сделать хоть что-нибудь. Мыло, вода. Лампа над головой неприятно гудит, раздражая слух, свет бьёт в глаза. Такой неправильный, зеленоватый, яркий. Она царапает кожу снова и снова, но кровь не исчезает. Он ведь показывал ей это всё. Давно, очень давно. Разве так сложно было приехать раньше? Разве так сложно было не отходить от них, не оставлять одних в доме? Нет. Мыло, вода. Всё повторяется. Снова и снова. Она опять не была рядом, опять не справилась и опять всех подвела. Как это было с Барб. Мыло, вода. Вся эта бравада, вся эта игра в управляющую станции, все пафосные воодушевляющие речи... Это было зря. Мыло, вода. Она думала, что изменилась после того случая. Она хотела измениться. Хотела, чтобы больше никто не пропадал. Мыло, вода. Нэнси начинает тошнить от того, каким жалким притворством оказалась вся её жизнь. Мыло, вода. Она всегда хотела быть сильной, чтобы защищать дорогих ей людей. И она была сильной. Была, пока не... Don’t Cry Tonight – Savage When you find the light to an upset shade away (Когда ты находишь свет во мраке) If you never, never let me go with every melody (Если ты никогда, никогда не отпустишь меня, как бы ни звучала мелодия) And you often were at leaving just my life (А ведь ты часто намеревалась просто уйти из моей жизни) If you're really not to tug an end (Если ты действительно не хочешь ставить точку) Bye to my fantasy, me too (Прощай, моя фантазия, и я тоже) When you need to get another chance today (Когда тебе нужен ещё один шанс сегодня) For a thunder is the past a path we are human being (Ведь гром – это прошлое, это путь, по которому мы, люди, идём) Do you rather like to feel what is my life? (Ты бы предпочла прочувствовать мою жизнь?) If you're really going to listen, baby (Если ты действительно собираешься прислушаться, милая) At my fantasy, and me (К моим фантазиям и ко мне) Don't let me go (Не отпускай меня) Don't cry tonight (Не плачь этой ночью) Don't let me go (Не отпускай меня) Don't cry tonight (Не плачь этой ночью)  – Нэнс, – раздаётся из-за спины шёпот Майка. Девушка не поднимает голову, но боковым зрением видит его отражение в зеркале, – Нэнси, ты... – парень мнётся в дверях, не зная, что сказать.  Он чувствует так много, но, чёрт возьми, как обернуть это словами? Как не сказать какую-то чушь? Нельзя ошибиться в такой момент. Поэтому он молча стоит за спиной сестры, наблюдая, как та судорожно трёт свои руки, захлёбываясь слезами.  – Майк, уйди, – рявкает она, и рыдания становятся громче.  Парень переступает с ноги на ногу, хмурится и шумно выдыхает.  – Я... Принёс воду.  – У меня полно воды. Майк, уходи, – девушка опирается на раковину, и брат наконец замечает её руки.  – Нэнси, прекрати. Пожалуйста.  – Я не могу. Я не могу, не могу, она не стирается. Я пытаюсь, но... Кровь не уходит, – тараторит сестра, всхлипывая и хватая ртом воздух.  – Нэнс, – шепчет Майк, делая осторожный шаг в её сторону и ставит стакан с водой на ободок раковины. – Нэнс, это твоя кровь. На руках. Твоя кровь.  Нэнси опускает взгляд и наконец видит. Видит разодранные ногтями пальцы, видит царапины и кровь, выступающую на костяшках. Жжение усиливается, и Нэнси морщится от смеси боли, вины и разочарования.  – Эй, мы... Всё будет хорошо, – дрожащим голосом произносит парень, ступая ещё ближе. Он ненавидит то, как жалко звучит эта фраза. Ничего не будет хорошо. Весь кошмар только начался.  – Майк, я не могу, – продолжает повторять девушка. Всё её тело дрожит, и единственное, что приходит в голову Майку – схватить её в охапку.  Он сокращает расстояние и разворачивает девушку к себе, заключая её в крепкие объятия. У Нэнси перехватывает дыхание, она на некоторое время замирает, после чего наконец поддаётся и обхватывает брата руками. Она утыкается ему в плечо и плачет. Плачет чёрт знает сколько времени, но Майк не возражает. Если ей от этого станет легче, он готов простоять так вечность. Сестра всегда помогала ему. Всегда поддерживала и всегда заботилась о нём, вне зависимости от того, каким мудаком парень иногда бывал. Несмотря на все ссоры, разногласия, недопонимания, она оставалась рядом. А значит, сейчас рядом остаться должен он.  – Майк, я заляпаю тебе всю кофту, – шепчет девушка уже чуть более уверенным голосом.  Брат не отвечает. Он с самого начала чувствует, как пятно со свитера Нэнси переползает на его одежду, становясь всё больше и прилипая к коже, но сейчас ему всё равно.  – Я чувствую себя такой грязной. Такой отвратительно беспомощной, – продолжает бормотать девушка. – Я ничего не могла сделать. И каждый раз, когда я закрываю глаза... Я вижу это снова и снова. Я видела всё это ещё тогда, в трейлере Эдди. Но я ничего им не сказала. Я ничего не сделала. Я была слишком занята, я не хотела ничего знать. Не хотела придавать этому значение, поскольку думала, что если не вспоминать, не копаться в этом, всё будет по-другому.  Майк крепче обнимает сестру и ободряюще похлопывает её по спине. Она лишь закрывает глаза и наконец позволяет себе выдохнуть. Возможно, впервые за всю жизнь.  – Нэнси хоть кому-нибудь ответила? Она пропала с радаров больше часа назад, – Робин нервно шагает по скрипящим половицам. В глазах Джойс и Уилла уже рябит, и они стараются не смотреть на девушку. Её волнение передаётся и им.  – Она там с Майком и Лукасом, всё хорошо, – мягко заверяет её парень, поправляя мокрое полотенце, прижатое ко лбу после обморока.  – Ничего не хорошо, у неё родители при смерти, а сестру вообще унесли хрен знает куда.  – Это как раз гораздо большая проблема. Мы не знаем, зачем ему Холли, – Уилл наконец поднимает взгляд на подругу. Та останавливается.  – Он... Хочет припугнуть? Наказать? – хмурится Бакли, засовывая руки в карманы, чтобы хоть как-то заземлиться.  – Вряд ли. Он никогда не делает ничего просто так, – качает головой младший Байерс. – И его план явно что-то большее, чем похищение в воспитательных целях. Можно было просто убить всех на месте, на глазах у Нэнси. Можно было явиться самому, а не посылать Демогоргона.  – Тогда в этом нет никакого смысла. Я... Я не... Это слишком странно, – шепчет Робин. Секунду назад на её лице отражалось понимание, но теперь она ещё больше запуталась.  – Нет. Это закономерность, – наконец тихо, ослабшим голосом говорит Джойс. – Происходит то же, что происходило, когда это началось. Сегодня третье ноября, – слова получаются скомканными, звуки проглатываются, но женщина продолжает. – Уилла похитили шестого.  Парень и девушка резко поворачиваются друг на друга. Глаза мечутся, пытаясь зацепиться хоть за что-то, и Робин наконец не выдерживает. Она дёргается и летит к столу, включая микрофон и тяжело дыша. Голос дрожит, когда она пытается докричаться хоть до кого-то, кто может её слышать.  – Нэнс! Майк, Лукас! Чёрт, ответьте же! Нэнси, – она хрипит и задыхается. Сердце стучит уже где-то в горле. Надо предупредить, надо рассказать. Девушке кажется, что, если не успеть сейчас, будет уже поздно. Она должна любым способом достучаться до ребят. – Нэнси, мать твою за ногу! Нэнс! Да ответь же!  – Робин, что случилось? – тихо спрашивает Лукас. Хоть кто-то. Наконец-то, значит, связь не потеряна. Плечи Бакли слегка расслабляются, но руки всё ещё дрожат.  – Как она? – шепчет девушка, стараясь придать голосу уверенность и чёткость.  – Она... – Синклер на мгновение затихает, кажется, обдумывая что-то. – Она с Майком.  – Да, да, это здорово, я имею в виду... Она... Ну, в порядке? – слёзы выступают на глазах, но Робин прикусывает губу и поспешно моргает, ожидая ответа парня.  – Относительно, – наконец произносит тот, глубоко вздыхая. – Слушай, ты своими воплями чуть рацию не взорвала. На меня теперь бабка с ресепшена странно косится. Есть что-то важное? – Лукас почти шепчет с явным раздражением.  – Да, я... Да, – поспешно заверяет его Робин, окидывая взглядом Джойс с Уиллом, хмуро смотрящих на неё. – Мы... То есть, миссис Байерс. Она справедливо отметила, что всё это очень похоже на исчезновение Уилла сколько-то там лет назад. В общем, кажется, у нас есть три дня до того, как всё станет ещё хуже.  Парень на другом конце замирает. Из динамиков доносится лишь тяжёлое дыхание.  – Принято, – говорит он, откашлявшись и вздохнув. – Мы... Выйдем на связь, когда получим хоть какую-то информацию. И Робин, – добавляет он после короткого молчания. – Она справится, не суетись.  Бакли выдыхает, когда голос парня сменяется тишиной. Острой, едкой, но уже не такой страшной.  – Милый, – мягко шепчет Джойс, садясь напротив сына и сгорбившись, старательно заглядывая в его лицо. – Эти видения... Они такие же, как раньше? Нам надо знать, чтобы понять... Хоть что-то.  Робин настороженно следит за тем, как парень нервно кивает. Он снова погружается в воспоминания. Жуткие, слишком реальные теперь, когда опасность снова рядом.  – Они... В основном такие же. Только гораздо... Ярче. Сильнее. Как будто я сам... – он тяжело дышит, пытаясь избегать взгляда матери. Ему тяжело снова видеть её такой. Маленькой и слабой. Нервной и напуганной. Он знает. Знает, что ей хочется помочь. Знает, что она отдаст всё, чтобы закончить этот кошмар. И знает, что у неё не получится. Как не получится ни у кого, пока они не узнают больше. – Как будто я сам там был. Как будто я был... Демогоргоном. Я видел то, что видел он. Я думал о том, о чём он думал. Но теперь это так тяжело вспомнить. Как сон. Как будто... Я снова подключился к коллективному разуму, – наконец добавляет он то, что так не хотел говорить. То, что хотел держать в тайне, лишь бы на лице Джойс снова не проступил этот ужас.  – Но мы ведь... Разорвали связь? – произносит она беззвучно, одними губами, не моргая и, кажется, не дыша.  – Я не думаю, что она разорвана полностью. С того момента, как он меня похитил, во мне как будто что-то изменилось. Безвозвратно. Ощущение связи приходит и уходит. Но когда открылись врата, я снова это почувствовал, – Уилл уже еле видит из-за слёз, застилающих глаза, но продолжает. Он должен объяснить. Нельзя сейчас останавливаться. – Когда я был в Калифорнии, это прекратилось, но как только вернулся сюда... Всё вернулось. С новой силой. И сейчас он близко. Ближе, чем когда-либо.  – Может быть... Ты – антенна? – прерывает его монолог Робин, всё это время хмурившаяся и наблюдавшая из дальнего угла. Когда парень поднимает бровь и непонимающе смотрит на неё, Бакли вздыхает и продолжает. – Мы ведь точно так же связываемся с остальными ребятами. Представь, что ты – машина с антенной. Та, которой управляют Дастин со Стивом. Демогоргон – это Хоппер в Изнанке. И когда ты находишься близко, твоя антенна ловит сигнал Векны, по которому он отдаёт приказы.  – Это... Это имеет смысл, – восторженно выдыхает Уилл. Его взгляд проясняется, и он поспешно смахивает слёзы с лица. – Значит... Если я вернусь на то место, где почувствовал это в первый раз, то смогу увидеть ещё что-то, – он вскакивает со стула и начинает шагать по кругу, огибая стол с микрофоном снова и снова.  – Но это ведь лишь теория, – пытается усмирить его мать.  – Сейчас всё – лишь теории, – отмахивается Робин. Воодушевление парня заражает и её.  – Уилл, ты никуда не пойдёшь, – Джойс поднимается на ноги. Она дрожит, но голос звучит твёрдо и уверенно.  – Мама, мы должны сделать хоть что-то. Холли в опасности. А я уже подключался к Истязателю Разума.  – И чуть не умер. Это исключено. Ты остаёшься здесь, – женщина начинает злиться и подходит ближе к сыну.  – Она ребёнок! – рявкает Уилл, не сдержавшись. – Она ребёнок, а я – уже нет. И мама, я знаю, каково там. Я не оставлю её одну в этом кошмаре. У нас нет связи с Хоппером и Оди. Мы даже не знаем, где они. Если кто-то и сможет что-то сделать, то это я! Хватит меня оберегать. Ты не думаешь ни о ком, кроме меня. Где сейчас Джонатан, а?  Женщина открывает рот, чтобы что-то ответить, но тут же закрывает его, понимая, что парень прав.  – Он тоже твой сын, мама! И ты ему тоже нужна. Так же, как нужна помощь Холли, – лёгкие младшего Байерса ускоренно сокращаются, ища воздух. Его недостаточно. Уилл не хотел говорить это, особенно в такой ситуации, но у него не осталось выбора. Джойс сошла с ума в последнее время, и все это замечают. Замечают и молчат в надежде на то, что всё изменится, однако с появлением малейшей опасности женщина слетает с катушек. Уилл в отчаянии. Он впервые чувствует себя сильным, впервые видит преимущество в, казалось бы, сплошных недостатках. Он должен воспользоваться возможностью, и если для этого придётся расстроить мать... Так тому и быть.  Харрингтон ныряет под капот уже, кажется, в сотый раз, пытаясь изобразить бурную деятельность, чтобы хоть немного отвлечь Джессику. Он поправляет провода, ковыряет детали, сдувает с них копоть. Девушка театрально вздыхает, её взгляд давит на спину парня, заставляя его ёжиться и кутаться в куртку. Жвачка щёлкает на её зубах, словно секундомер, и Стив гадает, является ли вынужденная остановка единственной причиной её злости. У него есть ещё как минимум пять предположений, одно из которых звучит гораздо правдоподобнее остальных – ещё в школьные времена он продинамил её сестру. Неоднократно. Достаточно для того, чтобы запомнить его самодовольную рожу на всю жизнь. Однако парень мысленно осыпает Джессику всеми существующими благодарственными словами, поскольку та попалась им на совершенно пустой ночной дороге и даже согласилась прикурить заглохшую машину. Стив ей чуть ли не жизнью теперь обязан.  – Долго мне ещё здесь стоять, Харрингтон? – девушка закатывает глаза. Узнала. Точно.  – Нет, ещё немного, – морщится парень, поглядывая на часы. Дверь машины открывается, и наружу выпрыгивает Джонатан, разминая спину и крутя головой по сторонам после всего времени, проведённого в скрюченном состоянии.  – Ну чего там? – он толкает Стива локтем, отрывая того от покусывания губы.  – Связался с Нэнси? – шепчет Харрингтон, игнорируя вопрос.  – Папу ввели в искусственную кому, маму оперируют, – Байерс трёт лицо руками и засовывает руки в карманы, пытаясь справиться то ли с холодом, то ли с волнением. – Это займёт пару часов.  – Господи, – выдыхает Стив, качая головой. – Может, нам навестить её в больнице? Ну, поддержать там, не знаю.  – Нет. Нет, придерживаемся плана, – хмурится Джонатан после минутного молчания. Ему самому не хочется сидеть без дела, но он знает, что в такой ситуации Нэнси не захочет их видеть, только ещё сильнее разозлится из-за того, что они тратят время впустую.  – Ну, просто мы пока сидим без связи, оторванные от мира, все дела. Можно было бы заскочить в больницу и... Передать букетик? – Стив изображает вручение букета, тыча рукой в лицо Байерса. Тот лишь отмахивается и раздражённо стискивает зубы.  – Слушай, ты вообще ничего не понимаешь, да?  – Что? – недоумённо восклицает Харринотон, разводя руками. – Обычная забота.  – Да Боже ты мой, ты можешь хоть сейчас подумать о чём-то, кроме этого?  – Кроме чего?  – Кроме тупого соревнования за внимание Нэнси. Перестань быть безмозглым ублюдком хоть раз в жизни. И не втягивай меня в это. Думаешь, ты весь такой скрытный, когда пытаешься выпендриваться и казаться круче меня? – Джонатан срывается и толкает парня. – Да это всем уже очевидно. Ты начал эту игру, когда я вернулся из Леноры. И это было даже забавно, но сейчас её родители еле живы, сестра пропала, а ты только и думаешь о том, как бы подсунуть ей тупые цветочки! Ты жалкий эгоистичный кусок... – его монолог прерывает Джессика, которая всё это время наблюдала за парнями, опершись на свою машину и скрестив руки на груди.  – Долго ещё ждать, пока вы закончите свои разборки? У меня так-то дела есть, – она снова закатывает глаза и, выплюнув жвачку в ладонь, бесцеремонно лепит её на автомобиль парней.  – Да, да, сорян, – Стив вздрагивает и залезает в салон, чтобы попытаться завести двигатель. Джонатан остаётся на улице и виновато смотрит на девушку, поджимая губы.  Ключ поворачивается. Сначала ничего, потом слабый щелчок. Ещё один, уже громче и увереннее. И наконец, с хриплым кашлем, двигатель оживает. Звук дрожит, потом выравнивается и наполняет ночь своим мощным рокотом. Красный свет задних фар вспыхивает, отражаясь в мокром асфальте. Провода, словно отпустив напряжение, немного ослабли.  Когда Джессика наконец укатывает в ночь на своей идеальной, блестящей в свете фонарей машине, Стив поворачивается к Джонатану и спокойно, произнося каждое слово с поразительной чёткостью, ухмыляется.  – Знаешь, Байерс, а ты прав. Я переживаю за свою подругу. Подругу, – он вскидывает указательный палец вверх. – Конечно, я эгоист. Я, а не ты, укурок с паранойей. Цепляешься ко мне, пытаешься соревноваться, искать проблемы во всех, кроме себя, пока твоя... Кто там? Вы вообще расстались или нет? В общем, пока она страдает и тянет на себе всех нас и эти вылазки, ты занимаешься тем, что отчитываешь меня за сочувствие. Ну образцовый парень, Байерс. Молодец.  В салоне воцаряется тишина, и некоторое время слышно лишь тяжёлое дыхание обоих. Джонатан понимает, что не прав. Он знает, что надумывает, что Нэнси нужна поддержка. И он сам не понимает, расстались ли они.  Их раздумия прерывает тихий скрип, приближающийся и смешивающийся с шорохом листьев под чьими-то ногами. Синхронно повернув головы, парни видят тёмный силуэт, движущийся в их сторону из леса. Хромающий и опирающийся на велосипед. Они сразу понимают, кто это. И ему несдобровать.  – Холли! Холли! Эй, Холли! – Одиннадцать осторожно ступает по знакомому лесу, окутанному синей дымкой и спорами.  Деревья трещат и скрипят, чьи-то шаги слышны со всех сторон, а сверху, над облезлыми ветками, переплетёнными скользкими лианами, доносится хлопанье крыльев летучих мышей. Они не спускаются. Пока что. Девушка замирает. Кто-то чертыхается вдалеке. Хрипло и неразборчиво, но Джейн слышит. Слышит всё, напрягаясь и настраивая свои мысли только на эту волну. Она прячется за дерево и замолкает, вглядываясь в туман. Кашель звучит уже значительно ближе, и девушка наконец выскакивает из своего укрытия, направляя силы в сторону источника звука. Крупный мужчина в форме отлетает на несколько метров, и лианы начинают сползаться к его телу, будто только этого и ждали.  – Чёртовы... – пыхтит он, отбиваясь от них ногами и прикладом автомата.  – Хоп! – наконец узнаёт голос девушка и прокатывается к нему на коленях по сухим листьям и земле, пропитанной отвратительной жижей.  В одно мгновение она напрягается, протягивает руку и разжимает кулак, заставляя мерзкие щупальцы ослабить хватку и с разочарованным хрипом расползтись в стороны. Джим поднимает взгляд и щурится. В такой обстановке зрение часто его подводит, но даже сквозь дымку, споры и пелену боли перед глазами он видит. Видит и только сильнее напрягается. Видит и мысленно материт и Одиннадцать за непослушание, и Джойс за бездействие, и мир за несправедливость.  – Что ты здесь делаешь? – шепчет Хоппер. В голосе проступают злость и разочарование. – Здесь опасно. Я же говорил тебе оставаться.  – В нашем мире тоже опасно. Вставай, я не могу найти Холли, – девушка игнорирует нравоучения, уверенным движением вытаскивая фонарик из кармана мужчины и шагая вглубь леса.  – Холли... Что? – кряхтит Джим, поднимаясь на ноги и отряхивая одежду. – Уилер? Чёрт возьми, Одиннадцать, притормози! Как ты вообще... Откуда ты знаешь, ты была в их доме? – прихрамывая, мужчина скачет вслед за ней, борясь с одышкой.  – Ага, – как ни в чём не бывало бросает через плечо Оди. – Нэнси подвезла меня.  – Подвезла? Подвезла? – кричит Хоппер, хватая Джейн за руку. – Мы ведь не ездим на машинах. Одиннадцать! Ездим или нет?!  – Нет, – девушка опускает взгляд, и мужчина отпускает её, заметив, как она вздрогнула от его голоса.  – Мы передвигаемся по тоннелям, только убедившись, что всё чисто.  Как Хоппер сейчас ненавидит и Нэнси, и дом Уилеров, и всех на свете. Девушка не слушается его, и ладно бы это происходило в мирное время, но сейчас одна ошибка – и конец всей операции, а значит и команде. Они слишком легкомысленны. Боже, даже Нэнси, чёртова Нэнси Уилер, которая стала матерью всех вылазок, которая так ответственно подходила ко всему, что касалось Векны, теперь оказалось обычной безответственной девчонкой, пошла на поводу у ребёнка. Кто просил её везти Одиннадцать в гущу событий? Единственная просьба Джима – не подпускать Джейн к Изнанке – была бессовестно проигнорирована, и теперь он вынужден самостоятельно разгребать все проблемы, созданные людьми, не придающими значение его словам. Он вздохнул и чертыхнулся, заметив, что вновь отстал.  – Я была в капюшоне, – тихо произносит Оди.  – Ой, на слава Богу. Тогда совсем другое дело. И зачем только мы всё это время лазали по какому-то подземному говну, когда у тебя есть кофточка? – он изображает невероятно карикатурное облегчение, но в его голосе всё ещё заметна ярость.  – Тоннели – это медленно. Холли была в опасности, ты этого не понимаешь? – девушка останавливается и всматривается в лицо шерифа.  – А теперь в опасности ты. Военные уже наверняка отследили тебя по камерам, и теперь на твою поимку брошены все силы.  – Значит покончим с этим, пока они меня не нашли, – решительно заявляет Одиннадцать.  – Ого, ну-ка расскажи мне, как ты хочешь с этим покончить, – усмехается мужчина.  – Демогоргон ранен, – она кивает в сторону тёмных маслянистых капель, ведущих вглубь леса. – Он может привести нас к Векне. Я не могу найти Холли. Так же, как и его. Возможно, она там же. Там, до куда мои силы не достают.  – Погодь, детёныш, что ты пытаешься сказать? – хмурится Хоппер. – Что Демогоргон притараканил малышку Холли Векне в качестве раннего рождественского подарка? С какой стати? Зачем она ему нужна?  – Я не знаю! – психует девушка и разворачивается, вновь наводя луч фонаря на следы.  – Конечно! Конечно, ты не знаешь. Потому что ты даже не думаешь. Не думаешь, как обычно. Просто лезешь в любую опасность, думая, что она тебе по плечу. Но это не так. Мы не зря всё делаем командой. Думаешь, ты сильнее всех, потому что у тебя есть способности? Ни капли. Ты ребёнок, Одиннадцать. Ты делаешь всё на эмоциях, и всё, чему я тебя учил, сегодня полетело коту под хвост!  – Это какой-то маразм! – восклицает Нэнси, с размаху плюхаясь на сиденье рядом с Майком. – Они не знают, когда нам можно будет увидеть маму. Да не то, что маму, я хотела просто поговорить с врачом, а эта старая дура всё твердит... – девушка замирает, замечая, что брат даже не смотрит на неё. Она опускает руку на его плечо и слегка потряхивает парня. Тот вздрагивает. – Майк?  – Я, – резко отвечает он, поворачивая голову в сторону сестры.  – Господи, да я знаю, что это ты, – вздыхает Нэнси, качая головой.  – Нет, я... Слушай, Холли говорила тебе про Мистера Кто Это?  – Её... Воображаемый друг из книги? – хмурится девушка, пытаясь понять, к чему клонит брат.  – Да, да, и... Когда я забирал её из школы, она рассказала мне... Многое, вообще-то, но... Она упомянула, что Мистер Кто Это рассказывал ей про монстров в Хоукинсе. Он запугал её, сказал, что эти монстры охотятся на неё, – Майк начинает жестикулировать в разы активнее, постепенно поддаваясь волнению всё сильнее. Прокручивая это в голове, парень был спокойнее, но теперь, когда он произносит это вслух, слова будто становятся реальными, воплощаются в жизнь, и он запинается. Сестра внимательна как никогда, она смотрит на него и, кажется, боится даже моргать. – В общем, я к тому, что, может быть, это не совпадение? Она рассказала мне про монстров, и в этот же день её похитил Демогоргон. Не слишком ли... Подозрительно?  – Так, стой, подожди, – взмахивает руками Нэнси и потирает виски в попытках собрать все факты воедино. – Какова твоя... Гипотеза?  – Я думаю, вдруг... Вдруг Мистер Кто Это – не просто воображаемый друг? Вдруг он реален?  – И мы его ни разу не видели? – хмурится девушка, наблюдая, как Майк вскакивает с места и начинает расхаживать взад-вперёд, как делает обычно, пытаясь справиться с напряжением в голове.  – Не знаю, может не обратили внимания?  – И откуда он знал об опасности?  – Не знаю.  – И почему не предупредил ни нас, ни маму? Почему ничего не предпринял? – продолжает сыпать вопросами Нэнси, ставя локти на колени и подаваясь вперёд.  – Я не знаю, Нэнс, – резко тормозит парень, слегка поскальзываясь на плитке. – В моей гипотезе есть белые пятна. Она неидеальна, ладно? Просто... Я не хочу снова переживать из-за того, что ничего не сделал. И не хочу, чтобы ты переживала. Поэтому, если Мистер Кто Это реален, он знает ответы.  Нэнси вздыхает. Возможно даже облегчённо. Некоторое время она молчит, после чего наконец тихо говорит.  – И... Как ты планируешь его допросить?  – Ну не знаю, я рассчитывал, что ты предложишь варианты, – пожимает плечами Майк. – Ты ведь у нас гениальный журналист-расследователь, – он мягко улыбается и с радостью замечает, что у него наконец получилось вызвать смущённую улыбку на лице девушки.  – Ты знаешь, на что давить, – усмехается она и оглядывается по сторонам в поисках хоть каких-то подсказок. Женщина на ресепшене. Да, эта старушка, которую так легко заболтать. Легко, если ты не молодая симпатичная девушка. Нэнси закатывает глаза и поворачивается к брату. – Мне надо, чтобы ты заболтал ту дамочку. Не знаю, изобрази милого щеночка-потеряшку, как ты это умеешь.  Майк хмурится, оглядывается на женщину и вопросительно вскидывает бровь.  – Она меня уже ненавидит, – вздыхает девушка – А ты милый, и нам нужна её помощь, чтобы пробраться к единственному человеку, который знает Мистера Кто Это. К маме.  – Так что, эта вылазка была типа... Ну не знаю, той, где явка обязательна. Но ты молодец, Хендерсон. Отличился, так держать, – Стив отчитывает друга, вытирающего уже засохшую кровь со своего лица какой-то тряпкой неизвестного происхождения.  Дастин молчит, вглядываясь в темноту за окном, и, кажется, вообще не слышит Харрингтона.  – Вау, теперь ты молчишь. Что-то новенькое, – усмехается и качает головой Стив, входя в очередной поворот чуть ли не на полной скорости.  – Я думаю, ясно? – огрызается Хендерсон. – Холли... Почему вообще Холли?  – Ну, Оди могла бы рассказать нам об этом, но теперь абонент недоступен – связь с Изнанкой потеряна.  – Так, ладно, на будущее. Если свет начинает мигать, это значит, что генератор не вывозит, и надо всё вырубать. Немедленно, – вздыхает Дастин, откидывая осровавленную тряпку куда-то назад. Джонатан морщится и еле успевает увернуться от летящей в него ткани.  – Вау, ладно, на будущее. Ты должен быть здесь. С остальной командой. Сидеть на жопе ровно в этой машине и вертеть свою тупую антенну! – Стив срывается на крик. – Если ты такой умный, почему сам не ловил связь? Почему не вырубил приборы, когда свет замигал? А? Почему мы должны были трезвонить тебе и твоей матери? Почему ты хоть раз не можешь не быть конченым придурком?  – Я ехал к вам!  – Да ну? И навернулся с велосипеда? Ну конечно. Напомни, пожалуйста, на что ты там налетел? – Харрингтон щёлкает пальцами в воздухе, хмурясь и делая вид, будто пытается вспомнить. – На апперкот?  – Потише, пожалуйста. Я всё понимаю, но мне надо поймать сигнал, – ворчит Джонатан откуда-то сзади, и Стив вздыхает, всё же понижая голос до обычного тона.  – Кто тебя так? Энди и его братва? Ну, сам напросился.  – Я ценю твою заботу, друг, но... – начинает Дастин, но Харрингтон перебивает его. Резко и возмущённо.  – Ценишь? Правда? Как здорово. Я только и делаю, что нянчусь с тобой, пока ты меня игнорируешь. И, кто бы мог подумать, к чему это привело? Мы все в жопе, поздравляю тебя.  – Да, потому что ты не знаешь банальных вещей. Например, как обращаться с электрикой.  – Да ладно. Это я ещё и виноват? Виноват в том, что ты просто пропустил всю вылазку? Ну и ну, – Стив восхищённо выдыхает. – Ты даже частично свою вину признать не можешь. Я не удивлён, что твоя девушка тебя бросила, – Хендерсон возмущённо переводит на него взгляд.  – Она меня не бросила. И ты это прекрасно знаешь. У нас нет связи с внешним миром. Как ты себе представляешь, что я до неё дозвонюсь? Военные всё обрубили. – Дастин откидывает голову на подголовник кресла и морщится от боли, в ту же секунду пронзающей его затылок. – А ещё она бы не поняла. Я пытался хоть что-то ей объяснить, но мне что, надо было рассказать ей всё про Изнанку? Про битвы, про... Эдди? Ты знаешь, что я ни с кем не общался, – Хендерсон хмурится и закрывает глаза. Ему стал так противен этот замызганный салон, эта приборная панель, этот Стив. – Спасибо, что решил напомнить об этом. Прямо настоящий друг.  – Слушай, ты меня уже порядком достал, – вздыхает Стив и потирает висок свободной рукой.  – Ты меня тоже, – огрызается парень в ответ.  – Отлично. Вот и разобрались. Продолжай считать себя главной жертвой, как ты обычно это и делаешь.  Хоппер уже даже не надеется угнаться за Одиннадцать, всё так же решительно шагающей вперёд и с силой отпихивающей от себя скользкие лианы, извивающиеся под ногами. Мужчина издаёт очередной стон и хватается за левый бок. В глазах уже двоится, и он не сразу замечает, что девушка теперь стоит перед ним и озабоченно осматривает его рану. Ту самую, полученную, когда военные пытались подстрелить Демогоргона, напавшего на колонну грузовиков. Шериф был уверен, что переживать не о чем, а потом, когда почувствовал недомогание, останавливаться было уже поздно – ему не хотелось пугать Джейн.  – Почему ты не сказал? – её шёпот растворяется в звоне, заполнившем голову Джима, когда тот садится на землю. Лианы опутывают его ногу, но девушка быстно направляет на них свою силу, и те отползают.  – Где ты этому научилась? – усмехается Хоппер, когда спустя десять минут его рана начинает выглядеть гораздо менее жуткой.  – У Макс, – коротко бросает Оди, не отвлекаясь от своего занятия. – Промыть, продезинфицировать, перевязать, – мужчина морщится, когда девушка в очередной раз промакивает его рану дезинфицирующим средством. Чтобы отвлечься от жжения, он разглядывает Джейн. Так внимательно, как, кажется, не смотрел на неё никогда.  – Ты слишком похожа на меня, – шепчет он то ли восхищённо, то ли разочарованно. – Я тоже никогда не слушал отца. Считал себя умнее, а он злился. Помню, как-то раз мы с ним так поцапались, что он отправил меня в армию. Думал, там меня обучат дисциплине, – смеётся шериф и вздыхает. – Но я и там считал себя умнее всех. Но на самом деле я был просто тупым, наивным, полагался на чутьё, а не на мозг. Прямо как ты, – на некоторое время он затихает, а после продолжает с новой силой. – На той войне я наворотил всякого. Можно считать это храбростью, но, честно говоря, между храбростью и глупостью слишком тонкая грань. Там погибло столько народу. Столько... Моих друзей. Моя дочь, – произносит он чётко, но еле слышно, хотя Одиннадцать всё равно понимает. – Сара. Она была храброй. Я никогда не видел никого храбрее. Она не боялась и не колебалась, смотрела смерти в лицо. Она так боролась... Врачи говорили, что никогда не видели такого упорства. Тоже думали, что она справится.  – Ты... Поэтому не хотел меня сюда пускать? – шепчет девушка дрожащим голосом, когда Хоппер закрывает лицо руками и шмыгает носом. – Ты думаешь, что Векна победит, а я погибну?  – Я не думаю. Я ничего не думаю, просто... Я достаточно живу на свете. И знаю, что... Ни на что нельзя рассчитывать. И я не хочу тебя потерять, – всхлипывает он и притягивает Одиннадцать ближе, заключая её в объятия. – Пожалуйста, просто пообещай мне, что будешь меня слушаться. Что бы ни произошло, – бормочет он куда-то в макушку Джейн, и она, кажется, кивает.  – Миссис Байерс, я не дам Вашего сына в обиду, – Робин чуть ли не на коленях стоит перед женщиной в попытках уговорить её выпустить Уилла за пределы радиостанции.  – Робин, я не жуткая маразматичка, просто мы не можем больше рисковать. Нам надо держаться вместе, вдруг Хоппер выйдет на связь, – вздыхает Джойс. Ещё немного, и она сдастся. У Бакли слишком убедительные аргументы.  – Вот Вы и проследите за этим, пока мы быстренько сгоняем на место. Вы даже не заметите наше отсутствие, – мягко, но напористо тянет девушка, когда внезапно сзади слышится грохот.  Когда они оборачиваются, их взгляду предстают перевёрнутые стулья, опрокинутые со стола бумажки и Уилл, лежащий на полу.  – Блять, только не это! – вскрикивает Робин и одновременно с Джойс бросается в сторону парня.  Он видит. Снова. Видит до боли знакомую комнату, полки с книгами и ковёр. Видит обои, кровать, свои руки. Нет. Не свои. Но это и не те страшные, кошмарные лапищи, которыми природа наградила Демогоргонов. Эти руки аккуратные, миниатюрные и спокойные. Они не разрывают никого на части, и вместо чудовищного рёва парень слышит отдалённый голос из телевизора.  – Уилл, вставай, мать твою! – в отчаянии орёт Джойс, тряся его за плечи.  – Так это же Вы – мать его, – Робин прикрывает рот кулаком, пытаясь кашлем скрыть смешок, срывающийся с губ. Женщина, к счастью, не слышит этого замечания.  – Послушайте, это правда срочно! – Нэнси старается держать себя в руках, но всё равно повышает голос, замечая безучастность врача.  – Да, наша... Наша сестра пропала, – говорит Майк, пытаясь смягчить тон сестры.  – Мне очень жаль, ребята. Я вам сочувствую, но что вы хотите от меня? – закатывает глаза мужчина, которого ради этого диалога явно оторвали от чего-то важного. Ну или приятного, судя по едкому запаху сигарет, исходящему от него.  – Мы думаем, наша мама может помочь. Ну, вдруг она знает что-то, чего не знаем мы.  – Да, что-то о том, как найти сестру, – вновь подключается девушка. На этот раз она звучит спокойнее.  – Ребят, я бы с радостью провёл вас к матери, но она всё ещё восстанавливается после операции. Кроме того, у неё сильно повреждена гортань, и, боюсь, она не сможет вам ничего сказать, – доктор пытается изобразить сочувствие, но невооружённым глазом видно, что ему нет дела до Уилеров и их матери.  – Да, но всё же... – Нэнси не унимается, хотя старается не давить. Если быть слишком настойчивой, всё пойдёт на смарку, а этот вонючий мужчина в халате – пока их единственный вариант.  – Подожди, послушайте меня, – он опускает руку на плечо девушки, слегка сжимая ткань её свитера. – Вы вовремя нашли свою мать и этим спасли ей жизнь. Не будем сейчас рисковать. Хорошо, милая? – врач ухмыляется и, в последний раз сжав плечо Нэнси, исчезает в недрах больницы.  Лицо девушки при этих словах так перекашивает, что Майк уже готов думать, что её хватил инсульт, но та вовремя срывается с места и тащит брата за собой, ухватившись за его рукав. Они забегают в лифт и, когда Нэнси нажимает кнопку с надписью "Подсобка", парень наконец бормочет что-то про опасность и риски, но сестра лишь отмахивается от него.  – Нас когда-то это останавливало? К тому же, ты чувствовал, как от него пахло? Не доверяю врачам, которые курят, – она сильнее хмурится и сжимает зубы. – Или называют меня милой.  На нужный этаж они поднимаются уже другими людьми. Майк в просторной светлой больничной ночнушке, а Нэнси – в форме медсестры. Выглаженная белая рубашка с короткими рукавами, фартук, который скорее стоило бы назвать платьем, усыпанным мелкими розовыми полосками. Даже шапочка на месте. Девушка напряжена, но ей крайне тяжело скрыть радость от того, что наконец-то удалось стянуть с себя этот дурацкий окровавленный свитер, теперь ставший слишком колючим. Она чувствовала себя такой грязной, липкой и противной в своей старой одежде. И пусть привычный наряд, который сопровождал Уилер чёрт знает сколько лет, ей пришлось сменить на не самый удобный костюм, она не жаловалась.  – Шухер, шухер, шухер! – шипит Майк сквозь зубы, когда замечает в конце коридора врача, с которым они разговаривали двадцать минут назад. Нэнси вздрагивает и приглаживает форму, прячет лицо за волосами и рукавом сорочки брата, отворачиваясь к стене.  – Хромай!  – Что? – парню кажется, что он ослышался, но взгляд сестры говорит сам за себя, и он начинает изображать хромоту. Настолько карикатурную, что самому становится смешно.  Врач минует их, увлечённый разговором с какой-то симпатичной медсестричкой, и даже не обращает внимания на тех, кто совсем недавно так сильно ему надоел.  – Боже, Майк, кто вообще так хромает? – раздражённо усмехается Нэнси, заглядывая в палаты, мелькающие по обе стороны.  – Да все так хромают, – защищается брат, всё же слегка расслабляясь от ощущения минувшей опасности.  У одной из множества приоткрытых палат девушка хватает Майка за руку. Размеренный гул приборов, писк мониторов и посреди всего этого – Карен Уилер. Она лежит, обёрнутая бинтами и трубками, и кажется ещё миниатюрнее, чем обычно. Брат с сестрой склоняются над ней, и на глазах снова выступают слёзы.  – Мам? Мам, ты нас слышишь? – шепчет Нэнси, проводя пальцами по предплечью матери и сжимая её руку в своей. – Мам...  И глаза Карен открываются. Не распахиваются, а плавно, медленно показываются из-под дрожащих век. Усталые и красные.  – Боже, мама! – у девушки перехватывает дыхание, когда она замечает движение.  – Привет, – шепчет Майк дрожащим голосом, еле касаясь одеяла в том месте, где, кажется, лежит нога женщины.  Карен хрипит и хватает ртом воздух, пытаясь что-то сказать, но когда она давится словами, у неё не получается даже откашляться.  – Нет-нет, не пытайся говорить, мам! У тебя повреждено горло, – парень смльнее сжимает одеяло, обеспокоенно разглядывая лицо матери.  – Но... Может быть, – осторожно начинает Нэнси. – Может быть, попробуешь написать?  Получив в ответ короткий кивок, девушка хватает больничный журнал, лежащий поблизости, и протягивает его матери вместе с ручкой. Первым словом, которое появляется на листе, становится "Холли". Это можно было предугадать.  – Да, именно поэтому мы здесь, – шепчет Майк. – Она... Нам нужна твоя помощь, – осекается он, когда видит, как подскакивает пульс на мониторе. – Мы думаем, что есть человек, который знает, куда она делась. И, кажется, только ты можешь рассказать нам о нём, – когда женщина снова кивает, Нэнси наклоняется, заглядывая в глаза Карен.  – Мы... Не знаем его настоящее имя, но Холли зовёт его Мистер Кто Это.  Потребовалась пара десятков минут для того, чтобы на бумаге появилось краткое описание друга девочки, выведенное дрожащей рукой женщины. Высокий, вежливый, шляпа, жилетка, карманные часы.  – А Холли когда-нибудь называла его по имени? – затаив дыхание, произносит Нэнси одними губами. Она уже знает, какое имя будет вторым на этой странице, и молится всем известным ей богам в надежде ошибиться. Running Up That Hill – Kate Bush It doesn't hurt me (А мне не больно) Do you want to feel how it feels? (Хочешь испытать это чувство?) Do you want to know that it doesn't hurt me? (Каково тебе знать, что мне не больно?) Do you want to hear about the deal that I'm making? (Хочешь услышать о заключённом мной договоре?) You, it's you and me (Да, он касается нас с тобой) And if I only could (Если бы я только могла) I'd make a deal with God (Я бы заключила договор с Богом) And I'd get him to swap our places (Я бы попросила его поменять нас местами) Be running up that road (Я бы побежала по той дороге ввысь) Be running up that hill (Я бы взбежала на тот холм) Be running up that building (Я бы взобралась на то здание) If I only could, oh (О, если бы я только могла)  – Мы не знаем, где Хоп и Оди. Нашли ли они друг друга, или Холли, или ещё что-нибудь. Мы в полном неведении, – Лукас роняет голову на одеяло, хватая безжизненную руку Макс. – Хотелось бы тебя чем-то порадовать. Вот бы в следующий раз рассказать тебе, как Оди и Хоп спасли Холли и замочили Векну. Как все вернулись счастливые и довольные и всё такое. Но... За эти годы я уяснил... Ничто не даётся легко. Оди невероятно сильна, но одной ей не справиться. Ей нужна помощь всей команды. Макс, – шепчет парень, приподнимая голову, чтобы посмотреть на девушку. – Финальная битва началась. Ты нам нужна. И если вдруг ты планируешь воскреснуть, сейчас самое время. Хотя бы подай знак, – слёзы капают на простынь, пропитывая ткань и делая её темнее. – Знак, что ты ещё здесь. Пожалуйста, Макс. Пожалуйста.  – Лукас! – раздаётся оглушительный вопль из рации, лежащей на прикроватном столике возле парня. Синклер подпрыгивает и тут же хватает средство связи.  – Я здесь, приём!  – Где Нэнси и Майк? – голос Уилла хриплый и кажется таким незнакомым, почти полностью пропитанным страхом.  – Я... Я не знаю, в холле? – Лукас чуть не роняет рацию. Волнение друга распространяется и на него.  – Лукас, я... Знаю, кто будет следующей жертвой, – внезапно Байерс начинает шептать настолько тихо, что помехи перекрывают его слова.  – Что? Откуда? – Синклер до боли прижимает динамик к уху, стараясь не упустить ни одного звука, ни одного вздоха, ничего.  – Мои видения... Они бывают не только от лица Демогоргона, но и от лица его жертв. Точнее, от лица Векны, но... Найдя жертву, Векна вторгается в её разум, так что... – Уилл шумно сглатывает, но продолжает. – Тогда, со школой, это было не воспоминание. Я видел то, что видела Холли.  – И... Да, да, я понял, но... Ты видел что-то ещё? Кто следующий? – руки дрожат, рация кряхтит всё громче.  – Твоя сестра, Лукас, – тихо сообщает голос Байерса как раз в тот момент, когда в палату влетают Нэнси с Майком. До смерти перепуганные, в чужой одежде и с вырванным откуда-то листком с крупными, кривыми и наклонёнными в разные стороны буквами. "Генри". Следующая глава: Глава Пятая: Преследование – 02.03.2026