Дьявол в моей голове

Удивительно, но место, где она родилась и провела детство ничуть не изменилось. Будто время здесь застыло, стало вязким и неповоротливым, и разруха и запустение отпечатались в нем, как муха в янтаре. Энола стояла у начала трейлерного парка, не в силах сделать шаг внутрь. Непрошеные воспоминания кружили над ней, как стая ворон, охочих до падали, и отрывали по кусочкам ее уверенность в своем решении. Погода, как назло, не соответствовала ее настроению. Солнце палило вовсю, голубое небо навевало фантазии о летних каникулах, а птицы заливались трелью в густой листве деревьев. Несмотря на жару, девушка надела джинсы, чтобы закрыть синяки, что на второй день стали еще уродливее. Уолтер больше не появлялся, и этим заставлял ее постоянно вздрагивать от шорохов, ожидая увидеть его в любой тени. Возможно, так он изводил ее? Из текстов и обрывков легенд Энола поняла, что темный дух питался негативными эмоциями, и боялась, что с ней он наполнится ими до краев. Ей нужно было немедленно найти способ избавить от Уолтера, иначе она сойдет с ума. Да только… странное чувство не покидало девушку. Чувство, что Уолтер тоже этого хочет и всячески подталкивает к этому. В начале их знакомства он сказал, что она привязала его к себе, и ей же и искать способ от него избавиться. Энола была одержима этим последние дни, и не задумывалась, что же произойдет, если она преуспеет. Стряхнув пелену раздумий, девушка сделала быстрый шаг внутрь, невольно задерживая дыхание, как перед прыжком. Ей хотелось быстро прошмыгнуть мимо покосившихся трейлеров, чтобы не встретить никого из знакомых. Новое препятствие встретило девушку неказистой дверью, в которую она все никак не решалась постучать. Чувство вины скрутило внутренности в тугой узел, не давая вздохнуть. Энола не могла вспомнить, когда в последний раз навещала бабушку Ниту. Девушке было очень тяжело возвращаться в это место, и она убедила себя, что о престарелой женщине есть кому позаботиться. Она боролась за тех, кого не знала, а единственного по-настоящему родного человека оставила одного. И даже сейчас пришла из-за собственных нужд. Осознание придавило к полу неподъемным грузом, не хуже силы Уолтера, и Энола привалилась к двери, пытаясь не упасть. Та поддалась с противным скрипом, выпуская застоявшийся воздух. Энола вздрогнула и всмотрелась в полумрак. После яркого солнца глаза не сразу привыкли к мрачному освещению, и девушка отчаянно моргала, пытаясь найти в нечетких силуэтах фигуру Ниты. Если подумать, уже в детстве Нита казалась Эноле древней. Глубокие морщины бороздили когда-то, безусловно, красивое лицо, гордая осанка еще держалась, но походка уже выдавала возраст. Голос бабушки был хриплым и глубоким, но почему-то Энола думала, что бабушка будет всегда рядом, придет на помощь в нужный момент. Только сейчас девушка поняла, что Ниты может уже не быть в живых. Конечно, ей бы сообщили, если бы это было так. Кто-нибудь из общины, кто-то, кто ухаживал за ней? Правда, Энола разорвала контакты со всеми, желая быть как можно дальше от запустения и нищеты. Но неужели она бы не узнала? Летняя жара в мгновение ока обернулась могильным холодом. Ноги отказывались переступать порог, и девушка застыла, вцепившись побелевшими пальцами в дверную ручку. - Девочка, заходи, чего на пороге мнешься? - Голос стал еще более скрипучим, но ярких интонаций и своеобразного говора не утратил. Энола взвизгнула, совсем как в детстве, и бросилась вперед, не разбирая дороги. Бросилась на шею к Ните, сидящей на кресле и укутанной, несмотря на жару, в шаль, и обняла крепко, будто так можно было извиться за все годы молчания и равнодушия. Энола не поняла как заплакала, но слезы потекли, не желая останавливаться. Девушка рыдала навзрыд, уже не помня, когда позволяла себе плакать в последний раз. Вместе с солеными дорожками отпускал, наконец, страх - новый и закостенелый, отпускали и становились неважными переживания, суета внешнего мира, глупые ошибки и поражения. Сейчас, в все таких же теплых и нежных руках близкого человека, Энола снова почувствовала себя нужной, важной и имеющей право на ошибки. Просто человеком, таким же как все, не обремененным страстным желанием стать лучшей.

***

Запах трав поднимался от чашки горячего чая. Энола отрешенно наблюдала, как пар нехотя растворяется во влажном и тяжелом воздухе. Закрытые шторами окна почти не пропускали солнечного света, и внутри царила приятная полутьма. Слезы высохли, и пришло приятное, расслабляющее опустошение. Дыхание сделалось глубоким, мысли - плавными и спокойными. Так всегда влияла на нее Нита - из вечно непокорного хаоса одним взглядом могла создать умиротворение. Она сидела напротив - ее любимая, хоть и не родная бабушка. И сердце обливалось кровью при мысли, что Энола могла ее оставить. Теперь пожилая женщина практически не видела. Глаза смотрели в никуда, руки не переставали мелко подрагивать, и даже вечно прямая осанка сдалась под тяжестью прожитых лет. И все же Нита дышала с уверенностью и статью, и одним своим видом внушала спокойствие. - Так что же привело тебя, дитя большого города? - Нита проскрипела, ласково улыбнувшись и на ощупь сжав руку девушки. - Бабушка, прости пожалуйста, я должна была приходить чаще. Я должна была, - Энола сжала зубы, проглатывая комок в горле, что мешал говорить. - Брось, милая, - старушка по-доброму усмехнулась, похлопав Энному по руке, - ты большая девушка с большими целями в этой жизни. Я наслышана о твоих достижениях и очень горжусь тобой. А со стариками возиться, это не молодое дело. Вы должны жить своей жизнью. - И все же… - Допивай чай и рассказывай, что привело тебя, - строго, как в детстве, прервала девушку Нита. - Бабушка, ну кто же пьет чай в такую жару? - Энола улыбнулась, ласково сжав морщинистую ладонь в ответ. - Это все глупости белых! Горячее ускоряет потоотделение и выводит токсины, пей! - Нита строго ударила рукой по столу, а Энола спрятала за чашкой очередную несмелую улыбку. Она уже и забыла, что это такое - забота. Стоило девушке глотнуть ароматного напитка и обжечь себе горло, как старушка нахмурилась. Глаза под прикрытыми веками быстро задвигались, губы что-то шептали на незнакомом языке. - Я знаю, зачем ты пришла, - голос Ниты стал глубоким, будто потусторонним. Энола, несмотря на духоту, покрылась мурашками. - Тьма наконец настигла тебя. - Ты знала? Знала, что так будет? Почему не предупредила? Я бы не сунулась к конгрессмену, не встретила бы Уолтера и не… Властный взмах руки остановил ее. - Девочка, я не ясновидящая. А бежать от своей судьбы - позорное и неблагодарное занятие. Энола раздраженно поморщилась и отставила кружку. Чай расплескался, оставляя на столе блестящие капли. В неверном освещении они напоминали кровь. Девушка вспомнила, почему избегала этого места и разговоров с бабушкой. Как бы она ее ни любила, но принять веру в то, что за все в ответе высшие силы, а жалким смертным остается лишь плыть по течению, не могла. - Я сама вершу свою судьбу, - Энола упрямо нахмурилась, по-детски поджимая губы. - И снова высокомерие белых, - Нита постучала кончиком пальца по столу. - Считаете, что все-то вам подвластно, что вы - венец творения. И что же, даже темный дух в твоей голове не убедил тебя в обратном? - Так ты знаешь? - Энола подалась вперед, вмиг забывая о своем раздражении. - Кто он? Как от него избавиться? Я сошла с ума или действительно его вижу? Хриплый смех Ниты остановил поток беспорядочных вопросов. - А ты все такая же, мой огонек. Быстрая, прыткая, смелая. Рубящая с плеча и неосторожная. Поверь старой женщине, так борьбу с древним существом, умеющим ждать вечность, не выиграть. - Он может слышать нас сейчас? - Энола поморщилась, но все же задала вопрос. Говорить вслух о таких вещах, всерьез призвая существование немыслимого, все еще было тяжело. Хоть синяки на коленках и царапины на ладонях и были напоминанием, но главным подтверждением был страх - липкий и скользкий, поселившийся между ребер с самой первой встречи с Уолтером и безжалостно выпивающий все ее силы. - Нет, сюда Малсумис войти не может. А теперь слушай и запоминай. Отринь глупые предрассудки , открой разум правде и не просто слушай, а услышь. Твоя судьба - освободить мир от тьмы, и пока ты бежишь от нее, делаешь хуже лишь себе, - голос Ниты снова стал серьезным, отстраненным, полным из ниоткуда взявшейся силы и мощи. Энола против воли ощутила благоговение. - Как только я впервые увидела тебя, рыжеволосую и зеленоглазую, сразу заметила над тобой злой рок. Проклятие предков, ошибка длиной в столетия, исправить которую выпало тебе, - Нита говорила размеренно, позволяя каждому слову улечься в сознание, противящееся непонятному. - Тебе было предначертано встреться с Малсумисом, как солнцу предначертано каждый день совершать путешествие по небу. Моя же задача - передать тебе знания, когда ты окажешься к ним готова. Но прошу тебя, девочка, не затягивай с выполнением задачи. Очень опасно быть долго связанной с темным духом. Он питается ненавистью, яростью и страхом, и сделает все, чтобы взрастить их в тебе. Не поддавайся тьме, иначе проиграешь, не начав успеть бороться. - Но, бабушка, - Энола все же решилась прервать Ниту. - Мне показалось, что Уолтер и сам очень торопит меня, желая поскорее разорвать нашу связь. - Ты права, - женщина неторопливо кивнула. - Темному духу тоже опасно надолго быть связанным с человеком. Как ты пропитываешься его тьмой, так и он наполняется человеческими мыслями, желаниями и страхами. Они чужеродны для духа, слишком постоянного для такой переменчивости. Но твоя задача - не выпустить его в мир. Ни в коем случае. - Что? Я думала, ты расскажешь, как разорвать нашу связь. Мне кажется, еще немного, и я сойду с ума! - Если ты отпустишь его в мир, никто больше не сможет заточить Малсумиса. Он этого и добивается, он сделает твою жизнь невыносимой, он будет мучить тебя и заставлять сомневаться в себе самой. Он мастер манипуляций и может заставить человека поверить во что угодно. Но ты должна терпеть. Стражаться не за себя - за все человечество. И ты должна найти способ уничтожить Малсумиса навсегда. Даже если это будет стоить тебе всего. Тишина, вязкая и тяжелая, опустилась Эноле на плечи. Она посвятила свою жизнь борьбе за других, но теперь, когда перед ней стояла настоящая жертва, решиться на нее было не так просто. - Я не могу дать тебе всех ответов. Ты должна найти потомков племени команчи - среди них жил один из последних людей, кто знает, как навсегда заточить Уолтера. Найди их, проведи ритуал и избавь мир, и так погрязший во тьме, от излишнего зла, - Нита снова подалась вперед, беря руки девушки в свои. - Все, что я могу тебе дать, это небольшую помощь. То, что поможет на время оттолкнуть Малсумиса, чтобы ты смогла найти команчи. Не используй заговор раньше времени, иначе не сможешь распорядиться им правильно. Долго сдерживать Малсумиса ты не сможешь, даже с помощью Золотого змея. - Кто или что такое этот золотой змей? Почему он теперь на моей руке? - Энола всеми силами старалась отсрочить момент, когда услышит последние слова, и ей приедятся принять неизбежное. - Раньше это было великой существо, обитающее в водах Великих Озер. Оно управляло самим временем, и лишь Великий Дух был над ним властен, - Нита грустно улыбнулась, поглаживая запястье девушки. - Теперь же он лишь отголосок былой силы. Малсумис так отчаянно боролся со своим заточением, что почти подавил волю змея. Он больше не может сдерживать темного духа. Для этого нужна ты. Пойми, девочка моя, что это твоя ноша. Твоя судьба. Прими же ее с достоинством. Энола ничего не ответила, борясь с самой собой, и бабушка продолжила. - Ты уже видела Малсумиса в его первозданном виде, - Нита прикрыла глаза, погружаясь внутрь себя. - На нем семь символов. Четыре человеческих века. Сова, символ погибли, ночная птица. Перевернутые вверх ногами люди - мертвые люди. Барабан - так звучит сердце матери земли. Тапуат - лабиринт как образ жизненного пути. Возвращение домой - три перекрещенных извивающихся линии. И, наконец, око великого духа. Темный дух может мучить смертных, в каком бы возрасте они ни находились. Четыре человеческих века - все ему подвластны. Но пока мы слышим бой барабана, то продолжаем идти по лабиринту жизни. Пока не вернемся домой. - А если я не смогу найти племя и провести ритуал? Нита поджала губы и долго ничего не говорила. Она хмурилась, шептала что то себе под, но, когда заговорила, ее голос звучал все так же уверенно. - Теперь ты - золотой змей, девочка. Последний оплот, последняя защита мира от темного существа. Змей воззвал к тебе, а ты к нему, и ты не можешь предать эту клятву. Если у тебя не подучится, если почувствуешь, что Малсумис берет верх… убей себя. Тогда он умрет вместе с тобой, навечно застрянет между потусторонним миром и нашим. Не сможет больше выбраться никогда. Несколько мгновений - а может, часов? - Энола молча. Глупо смотрела в стол, пытаясь осмыслить сказанное. Жестокие слова, равнодушно произнесенные голосом единственного любимого человека. А потом она, ожидаемо, взорвалась тысячей искр злости. - Умереть? Слышишь, что ты говоришь? И тебе будет все равно? Не дав ответить, девушка вскочила, чуть не опрокинув стул. - Я не просила этого. Да я даже в это не верю! Почему я должна жертвовать своей жизнью, терпеть мучения, чтобы избавиться от этого… этого существа? Почему я? - Мы не выбираем нашу судьбу. Мы лишь можем достойно принять ее, и именно так я тебя воспитывала, девочка! - Я сама выбираю свою судьбу, понятно? И ты меня не воспитывала, никто не воспитывал, я росла вопреки этой бедноте и разрухе, и, заметь, не молилась вашим божкам в надежде на снисхождение, а пахала, из кожи вон лезла, и добилась всего сама! Никто не имеет права отобрать у меня то, что я имею! Как ты можешь даже говорить такое? Последние слова Энола прокричала в дверях, лишь на секунду оглянувшись. Нита все еще сидела за маленьким столом в бедно обставленной комнате. Впавшие щеки, покрытые сеткой глубоких морщин руки, прикрытые глаза, что больше не видят солнечного света. Сейчас бабушка как никогда казалась хрупкой, беззащитной и безмерно одинокой. Будто она тоже несла тяжкую ношу всю свою жизнь, и не было рядом никого, кто бы мог разделить это с ней. В сердце закралось нехорошее предчувствие. Захотелось вернуться, извиниться за свои резкие слова, еще раз все обсудить. Но гордый нрав не позволил. - Я думала, что ты мне самый родной человек, но, кажется, таких у меня больше не осталось. Жестокие, злые слова. Как они сорвались с языка, как оказались адресованы самому близкому человеку? Нита вздрогнула как от удара, и протянула дрожащие руки, будто пытаясь остановить свой огонек. Но Энола уже не видела этого. Она, хлопнув дверью, ушла.