Дьявол в моей голове

Дождь мерно бил по окну забегаловки. Энола наблюдала, как капли расчерчивают мутное стекло, проживая секунду и умирая, сливаясь с лужей на асфальте. Она чувствовала себя так же. Глупой. Ненужной. Мертвой внутри, даром что еще дышит. Погода, будто проникнувшись настроением девушки, испортилось, стоило ей выйти за пределы кладбища. Уолтер исчез, как только первые несмелые капли заморосили по листве, создавая музыку дождя. Энола же осталось, бездумно наблюдая за набиравшим силу ливнем, не зная, куда идти и что теперь делать. Норрингтон будто выпил всю ее ненависть без остатка, оставив ни с чем. Девушка моргнула, возвращаясь в настоящее. Кажется, собеседник настойчиво пытался привлечь ее внимание, обеспокоено хмуря кустистые брови. Удивительно, как Хота изменился и одновременно остался прежним. Полчаса назад, когда он забрал ее с похорон и предложил перекусить, Энола была в такой прострации, что даже не рассмотрела друга детства как следует. Теперь, постепенно приходя в себя, вдыхая запах дешевого кофе и пережаренной яичницы, она наконец посмотрела на парня по-настоящему. Хота был ее ровесником, но выглядел гораздо старше. Чистокровный индеец - его семья очень строго следовала традициям, что запрещали смешивать кровь с чужаками - он был выше каждого присутствующего как минимум на голову. Широкоплечий, мускулистый, с острыми скулами и связанными в пучок длинными черными волосами, Хота неизбежно привлекал взгляды. Заинтересованные, опасающиеся, завистливые и кокетливые. Последние - от группки школьниц за соседним столиком, что постоянно перешептывались и хихикали, прикрывая рты ладошками. Энола грустно улыбнулась. В какой момент она потеряла способность вот так легко идти по жизни? А может, никогда не умела вовсе? - Эн, ты слушаешь? - Не скрывая беспокойства, парень внимательно всмотрелся в глаза Энолы. Девушка усмехнулась, удивляясь его способности не обращать внимание на чужое мнение и взгляды. То, что всегда было важно ей, для него было не более чем белым шумом. - Нет, прости, - девушка покачала головой, не видя смысла обманывать. - Ты что-то говорил? - Ничего важного, - глубокий бас мог бы звучать опасно, если бы не был таким мягким. Удивительно, как Хота, при своей комплекции, мог выглядеть таким безобидным. Как плюшевый мишка. - Просто спрашивал, как ты. Из всех нас Нита была для тебя ближе всего. - Глупости, - Энола зло дернула губой, стараясь подавить гадкую смесь из чувства вины, злости и страха, что выливалась в едкое раздражение. - На самом деле ты и остальные проводили с ней гораздо больше времени, чем я. Заботились о ней. Я же ее бросила. - Не говори такого! - Хота, как всегда не рассчитав силы, стукнул кулаком по столу, чуть не опрокинув стоящую рядом чашку с кофе. Пристыжено поправив салфетку, парень продолжил. - Ты была для нее важнее всех на свете. И все в поселении понимали, что ты отправилась покорять большой мир. Никто тебя не винил. - Хо, а ты не устал быть таким приторно-добрым? Аж зубы сводит, - Энола попыталась свести все шутке, хотя знала, что в ней была львиная доля правды. Девушка перестала общаться с Хотой задолго до своего отъезда в университет. В ней, ребенке без отца с постепенно сходящей с ума матерью, с раннего детства проснулась озлобленность и раздражение, аллергия на чужое счастье. Хота же, хоть и вырос чуть ли не в большей бедности, чем она, всегда был окружен любящей большой семьей. Он получал много любви, и делился ею не задумываясь, со всеми. Будто то бродячие кошки, брошенные собаки, или она. Иногда Энола думала, не видел ли Хота в ней одну из таких же бродяжек - злых, недоверчивых, тех, у кого в инстинктах укусить кормящую его руку. Энола тянулась к светлому парню, и одновременно в ней росла зависть - почему он мог быть таким, а она нет? Почему он так легко заводил друзей, пока она не могла выдавить из себя ни одной приветливой улыбки? В их последнюю встречу почти шесть лет назад девушка наговорила ему кучу ужасных гадостей, и тем не менее вот он, сидит со своей добродушной улыбкой и готов помочь всем, чем может. Это ужасно раздражало и почему то заставляло сердце сжиматься, болеть. - Чем занимаешься сейчас? - Чтобы нарушить тишину, постепенно становившуюся неловкой, Энола спешно перевела тему. - Выучился на ветеринара, как и хотел. Работаю в клинике неподалеку, на выходные захожу к родителям на ужин. Отец категорически отказывается переезжать, так что стараюсь помогать всем, чем могу. Младшая сестра в этом году заканчивает школу, братик поступил в средние классы, а старший брат работает в автомастерской в районе, - Хота с теплой гордостью и любовью рассказывал о жизни, которую Энола охарактеризовала бы только как неудачную, обычную, посредственную. Лишенную амбиций и стремлений. И тем не менее девушка снова чувствовала ту иррациональную зависть, что всегда возникала в ней при общении с Хотой. И то, что он этого никогда не замечал, злило только сильнее. - Рада за тебя, - невпопад вставила девушка, поджимая губы и очень внимательно рассматривая тарелку с недоеденным ужином. - А у тебя? - мягкий голос без капли обиды. Энола сжала вилку так сильно, что побелели костяшки. - Отлично. Могла получить место для практики у конгрессмена Симмонса, но он сгорел. Вот так незадача, - девушка хохотнула, и сама понимая абсурдность такой шутки в день похорон родного человека. Она хотела, чтобы Хота повысил голос, отругал ее, назвал неблагодарной, злой, эгоистичной. Может, тогда ей бы самой не пришлось называть себя так. Но парень лишь нахмурился и сжал ее руку своей так аккуратно, будто боялся случайно навредить. Энола хмуро смотрела на свою руку, бледную и худую, почти утопающую в огромной смуглой ладони бывшего друга. Она не заметила, как нижняя губа предательски задрожала, как слезы, что она сдерживала весь день, слезы отчаяния и ужаса от тайны, что была доступна лишь ей, покатилась по щекам, смывая груз прошедших дней. Она не заметила, как Хота подсел к ней, ласково обнимая, и как она положила голову ему на плечо, скрываясь от любопытных глаз немногочисленных посетителей. В этом жесте не было никакого двойного смысла, никаких намеков кроме теплой, дружеской поддержки, и от этой простоты внутри разлилось приятное ощущение. Энола невольно вспомнила злые серые глаза, грубые прикосновения, жесты и слова, которые всегда значили не то, что казалось на первый взгляд, заставляли постоянно сомневаться в себе и в нем, сводя с ума. Как же хорошо было здесь, в этих уютных медвежьих объятиях! Хорошо, но неинтересно, не так ли, мисс Грейвс? Энола вздрогнула, давясь всхлипом, и резко вынырнула из неги. Огляделась по сторонам, но наткнулась лишь на встревоженный взгляд Хоты. Ей что, показалось? Она начинает сходить с ума?

***

- Высади меня здесь, - Энола ни за что бы не призналась, что стесняется старого грязного джипа друга, и не хочет, чтобы на территории общежития видели ее выходящей из такой развалюхи. - Как скажешь, - Хота, как всегда не увидевший никакого подтекста в ее словах, послушно затормозил у обочины. - Эн, звони мне в любое время, ладно? Меня не будет пару дней, уезжаю на съезд племени команчи, раз отец уже не может, но вернусь как можно скорее, хорошо? - Подожди, что ты сказал? - Энола вмиг встряхнулась, цепляясь за возможность решить загадку и забыть на время о случившимся. - Команчи? Я не могу дать тебе всех ответов. Ты должна найти потомков племени команчи - среди них жил один из последних людей, кто знает, как навсегда заточить Уолтера. Найди их, проведи ритуал и избавь мир, и так погрязший во тьме, от излишнего зла Слова бабушки вспылили в главе сами собой, заставляя сердце биться чаще. - Эн, ты забыла, из какого я племени? - Беззлобно рассмеялся парень, саркастично поднимая бровь. - Обычно отец посещал все мероприятия как лицо нашего рода, но теперь обязанность перешла ко мне и брату. Мы поедем на следующей неделе. - Можно я поеду с тобой? - Неожиданная просьба удивила не только Хоту, но и саму Энолу. Но она была обязана хотя бы попытаться что-то выяснить. То, что главной причиной было сбежать подальше от событий прошедших дней, девушка не хотела признавать. - Конечно, - понимающе кивнул Хота, растолковав просьбу на свой лад. - Ахоут будет тебе очень рад. Кисло улыбнувшись энтузиазму друга, девушка поторопилась быстрее покинуть атмосферу понимания и тепла. Та будто сама выталкивала Энолу, как чужеродный организм. Вдохнув холодный и свежий после дождя воздух, девушка улыбнулась. На небе уже зажигались первые звезды, когда она наконец добралась до своей комнаты. Задумавшись, как лучше организовать поездку и отпроситься с летней подработки, какие книги еще следует прочитать, девушка не сразу почувствовала пристальный взгляд, направленный на нее из полутьмы комнаты. Хоть сердце и сделало впечатляющий кульбит, Энола больше не впадала в панику при появлении Уолтера. И это пугало больше всего. - Уйди, - голос, пустой и гулкий, испугал даже ее саму, но темного духа заставил лишь лениво усмехнуться и подойти ближе. - Хмм, мисс Грейвс, и с какого времени вы решили, что можете мне приказывать? - Уолтер задумчиво нахмурился, будто и правда пытаясь вспомнить точную дату. Энола в очередной раз поразилась различиям Норрингтона и Хоты. Если ее друг детства был полон жизни - бурной, не идеальной, но настоящей, Уолтер был застывшем во времени изваянием. Прекрасным, но мертвым. Лишенным того самого блеска в глазах, что был присущ всем живым. - Любуетесь? - Насмешливо прошептал Уолтер, находясь уже совсем рядом. Энола отскочила, как ошпаренная, не в состоянии вымолвить ни слова от переполняющего ее гнева. И как только Норрингтону удавалось вытаскивать со дна ее души самые негативные эмоции? - Да как ты смеешь глумиться, когда по твоей вине я потеряла близкого человека? Как смеешь улыбаться мне в лицо, когда забрал у меня все дорогое, что есть? - Девушка не хотела показывать ему свою уязвимость, но обвинения вырвались криком, слишком громким и надрывным. - Я? А вы в этом уверены? - Уолтер прижал к груди ладонь с длинными бледными пальцами, усеянными разнообразными перстнями, в искренне оскорбленном жесте. - Что значит уверена? Конечно, ты ведь сам подтвердил это, - Энола фыркнула, не понимая смысла в их разговоре. Ей просто хотелось остаться одной. - А кто-то еще это слышал? Кто-то еще видел меня, дорогая мисс Грейвс? Или это ваш мозг пытается облегчить вам травмирующий опыт? - С каждым словом, произнесенным тихим змеиным шепотом, что-то внутри Энолы переворачивалось. Что-то склизкое и холодное обвивало сердце, мешая тому биться. Ну лбу выступил холодный пот. - О чем ты говоришь? Ты настоящий гребаный темный дух. Бабушка Нита про тебя знает, - девушка не понимала, почему вообще оправдывается, почему позволила втянуть себя в этот бессмысленный спор. - Бабушка Нита? - Насмешливо протянул Уолтер, стоя всего в нескольких сантиметрах от девушки и с наслаждением ловя панику, прокравшуюся в черты лица. Имя бабушки из его уст звучало как надругательство над ее памятью. - Та самая девяностолетняя почти слепая женщина, которая страдала тревожностью и мнительными состояниями? Которая изгоняла духов из своего дома и не признавала современной медицины? - Что ты… чего ты добиваешься? - Энола вжалась в стену, стараясь быть как можно дальше от тихого голоса, что ввинчивался ей в подкорку, принося вполне ощутимую боль. - Ты убил конгрессмена и его дочь, ты… я видела! - Я? Но мы знаем, кто точно был в тот день в доме бедного мистера Симмонса. На кого он напал, кто возненавидел его так сильно, что мог бы и убить. И его дочь, которая так и не пришла на помощь, - тонкие губы Норрингтона растянулись в порочной усмешке удовольствия, когда Энола начала задыхаться от паники. - Нет… нет, ты настоящий… я не могла… я бы никогда… - Твоя мама ведь тоже страдала галлюцинациями? Видела то, чего нет? Даже однажды напала на тебя с ножницами, приняв за темного духа. Шрам от них до сих пор красуется у тебя на ладони, - холодные пальцы нежно взяли руку девушки, провели по выступающей линии на коже. - Нет, перестань. Я не стану как мама, нет. Она была больна, она страдала зависимостью, а я нет. Я нормальная, слышишь? - Последнее Энола прокричала Уолтеру в лицо, задыхаясь от паники и подступивших злых слез. - А ты реален. Ты, черт возьми, реален! Девушка ударила Норрингтона в грудь, но тот даже не шелохнулся. Поэтому она ударила снова, и еще раз, захлебываясь всхлипами, ощущая дикое головокружение. Комната накренилась, все стало казаться хлипким, зыбким, ненастоящим. Она больше не могла отличить сон от реальности, свои слова от чужих. Она больше не понимала, где заканчивалось она и начинался он. В конце концов, чтобы не упасть, Энола, вместо того чтобы бить, вцепилась в черную рубашку Уолтера мертвой хваткой, притягивая его ближе. Он подался вперед, и девушка с удивлением уловила тонкий запах мяты. - Ты настоящий, - пачкая слезами гладкую ткань, Энола уткнулась в грудь убийце ее бабушки, дрожа и тяжело дыша. - Ты должен быть настоящим. Тяжелая ладонь опустилась на макушку девушки в покровительственном жесте. Уолтер погладил ее по голове, намеренно запутываясь пальцами в непослушных волосах цвета меди, словно и правда пытался успокоить. - А разве совсем недавно вы не желали всей душой, чтобы я был всего лишь иллюзией? - Вкрадчивый шепот прямо в ухо обдал волной холодных мурашек. Энола не ответила. - Посмотрите на себя, мисс Грейвс. Я смог практически свети вас с ума за несколько дней. Могу довести до грани за пару минут. Мне не нужна моя сила, чтобы пробраться в разум к человеку, - Уолтер прижал ее крепче к себе в почти нежных объятиях. - А вы всего лишь человек. Это не хорошо и не плохо, это просто факт. Зачем вам брать на себя такую ответственность, зачем пытаться защитить тот мир, который не защитил вас? Отпустите меня. Вам достаточно всего лишь захотеть. И на одну крошечную, страшную секунду Энола поняла, что послушается. Сделает все, что он скажет, лишь бы избавиться от этого голоса у себя в голове, от этих сомнений, червями разъедающими ее сердце. Но лишь на секунду. Энола резко оттолкнула Уолтера, выбираясь из удушающих объятий. Тяжело дыша, сбросила наконец морок, и выражения холеного лица Норрингтона как по щелчку пальца вмиг превратилось из сочувствующего в насмешливое. - Вот как значит? - Уолтер с наигранным безразличием поднял свою ладонь, разглядывая аккуратные ногти. - Тебе не сломить меня, - выплюнула Энола, не обращая внимания на дрожащие руки и подгибающиеся ноги. - Послушай меня, Малсумис. Я найду способ не просто избавиться от тебя. Нет, я найду способ заставить тебя страдать так, что твое падение в бездну покажется тебе всего лишь невинным аттракционом. Я уничтожу тебя по кусочкам, медленно и мучительно, как ты пытался уничтожить меня. Я клянусь тебе в этом. - Ну что ж, мисс Грейвс. Так даже интереснее. По крайней мере для меня, - Уолтер подмигнул и исчез, оставив Энолу осознавать последствия сказанных ею слов.