Дьявол в моей голове

Когда темный дух полностью материализовался в душной комнате, пропахшей сигаретами и потом, наполненной пошлыми стонами и слабыми выкриками сопротивления Энолы, никто ничего не заметил. Только девушка встретилась взглядом с светло-серыми, будто подсвеченными изнутри глазами, и ощутила странное облегчение, смешанное с кровожадным предвкушением и первобытным ужасом. Но Уолтер ничего не предпринимал. Стоя за спинами у всех, так, чтобы его видела лишь она, Норрингтон… ждал. Даже показательно скучающе окинул взглядом помещение, усмехнулся на пьяные потуги Артура наконец стянуть слишком узкие джинсы и снова перевел колкий, снисходительный взгляд на девушку. Он хочет, чтобы я попросила еще раз. Чтобы умоляла, расписавшись в своей слабости, в том, то он мне нужен. Привычный гнев и упрямство сверкнули в изумрудных глазах, но тут же потухли, стоило парню, все еще сжимающему Энолу в липких объятиях, потянуться к ее нижнему белью. - Будь ты тысячу раз проклят, Уолтер, пожалуйста! Пожалуйста, слышишь? Помоги, чтоб тебя! - Девушка закричала, окончательно срывая голос, ненавидя его, ненавидя себя, ненавидя Даниэлу, ее тупых друзей, эту вечеринку и весь гребаный мир. - Детка, меня не так зовут, - пьяный шепот Артура растворился в напуганных криках Даниэлы и двух безымянных парней, чьих лиц Энола не запомнила. - А ты еще что за черт? - Один из них, расплывающийся перед взором Энолы, покачиваясь, встал. - Это частная комната. - А во что он одет? Что за косплей на ковбоя? - Второй тоже поднялся, в пьяной дымке не чувствуя волн опасности, исходившей от Уолтера. Темный дух просто стоял со своей извечной усмешкой, оглядывая присутствующих. - У тебя проблемы со слухом? Выметайся, кретин! - Артур чуть отодвинулся от Энолы, намереваясь спровадить странного высокого мужчину в длинном кожаном плаще. Девушку не держали ноги, и без потных рук парня она медленно сползла по стене, дрожа от холода и одновременно изнывая от жары. Все вокруг то расплывалось, теряя очертания, то становилось неприятно четким. Сколько же ей подсыпали веществ? - Господа, неужели в этом веке забыли о манерах? Разве так стоит добиваться даму? - Тихий бархатистый голос поплыл по комнате, будто сигаретный дым, оседая на каждом из присутствующих. Даниэла, единственная достаточно трезвая для того, чтобы осознать угрозу, попыталась сдвинуться, но застыла в неестественной позе. Лишь испуганные темно-карие глаза бегали по комнате в попытке найти путь к отступлению. - Мисс Мартинес, куда же вы? Мы ведь только начали, - Норрингтон улыбнулся самой нежной из улыбок, и даже у Энолы от нее поползли мурашки по коже. - Я сказал выметайся! - Артур с размаху бросил полупустую бутылку виски, с поразительной для его состояния точностью. Та летела прямо в голову Уолтеру, но на половине пути изменила траекторию, влетев в стену за его спиной. - Ну разве так встречают гостей, джентельмены? Вот в мое время люди знали цену гостеприимству, - темный дух говорил все так же нарочито спокойно, наслаждаясь ситуацией, выпивая все темные, противоречивые эмоции до дна, но на подсознательном уровне Энола поняла, что игры закончились. Девушка наблюдала, как осколки стекла от брошенной бутылки поднимаются в воздух. Как они рассекают пространство и вонзаются в тело Артура, входя полностью. Все в комнате застыли и перестали дышать. Артур еще сделал один шаг, хрипя, с ужасом смотря в лицо своей смерти, но осколки, плотно застрявшие в его ногах, животе, руках, шее и лице не дали ему даже последнего шанса сделать вдох. Кровь хлынула из сонной артерии, заливая все вокруг, как в дешевом фильме. Но вот металлический характерный запах было ни с чем не спутать - как и грохот тела, упавшего на ковер. Все замерло. Два незнакомца и Даниэла приросли к месту, и Энола не знала, был ли тому виной страх или сила Уолтера. - А вы, уважаемые? Как считаете, заслужил ваш друг такой конец? - Уолтер медленно подошел к парням, оттесняя их в дальний угол, ближе к Эноле. Кажется, представление готовилось специально для нее. Девушка попыталась отвести взгляд, но тут же наткнулась на тело Артура, буквально утопающее в собственной крови. К горлу подступила тошнота, но в дымке наркотика все представлялось не таким страшным, почти забавным. Кажется, Энола усмехнулась, и снова почти с интересом перевела взгляд на Уолтера. - Н-нет, в смысле д-да, - один из двух парней, что так и остались в памяти девушки не больше чем размытым пятном, уже осознал ситуацию. - Послушайте, мы не хотели ничего такого… мы… можно домой, пожалуйста? На последней фразе голос молодого человека сорвался, и сквозь туман в голове Энола поняла, что говоривший был совсем молодым, возможно, первокурсник. Дрожащие руки, бегающий взгляд. Может, его, как и ее саму, сюда привели обманом. Может, он тоже не знал, что в его напитке. Может, его ждала дома красивая девушка, пожилая мама или младшая сестра. Но с кристально чистым осознанием Энола поняла, что домой этот парень сегодня не вернется. По ее вине. Дурман чуть отступил, внутрь проник липкий ужас и осознание происходящего. Девушка попыталась встать, но тут же опять упала на колени. - Конечно можно, кто же запрещает? - Уолтер, напротив, выглядел страшно довольным. Театрально разведя руками, словно указывая, что никто не мешает им выйти, он продолжил. - Правда, выйдет только один из вас. Договоритесь между собой, кому нужнее. - В смысле? - Второй парень был старше и крупнее. До него тоже начала доходить серьезность ситуации, и Энола с ужасом увидела в его глазах стальное намерение сделать все, чтобы выжить. - В прямом. Один уйдет, другой останется. А если договориться не получится, - Норрингтон в плохо отыгрываемом сожалении приподнял брови. - Решите силой. В руках темного духа из ниоткуда появилось два острых, зазубренных ножа. Он вложил их в руки парней и отошел подальше, собираясь наслаждаться шоу. Крупный тут же встал в боевую стойку. Даже пьяный он твердо стоял на ногах и легко прокрутил в руках нож. Второй же парень с отвращением и непониманием смотрел на оружие в своей руке, так его и не подняв. - Стив, ты чего? Ты же не серьезно? - Голос худого стал совсем высоким, плаксивым. - Прости, малыш, но выбор прост, - пробасил второй, сделав выпад. Это не было честной борьбой. Энола вообще не понимала, как парни на такое согласились, но потом поняла, что и сама не может сдвинуться. Даниэла, все еще прикованная к месту, беззвучно плакала. Сила Уолтера, удушающая и подавляющая, окутала все в этом месте, лишая воли, подчиняя. Заставляя их играть в его маленьком спектакле. Нож с противным звуком вошел в живот молодого парня. Тот непонимающе округлил глаза, смотря на рукоятку, торчащую из него. Крупный вынул нож. И ударил снова. И снова. И снова. Капли крови забрызгали стены, пол, лицо нападавшего, стекали по его подбородку и впитывались в майку. Молодой парень был уже мертв, но второй все еще нещадно бил его, превращая тело в кровавое месиво. Кажется, Даниэлу вырвало. Уолтер довольно улыбался, а Энола просто застыла на месте, не в силах поверить в происходящее. Вдоволь насладившись зрелищем, Норрингтон щелкнул пальцами, и крупный парень, воя от ужаса, повернул нож острием к себе. И вогнал его в горло, захлебываясь собственной кровью. Красные капли брызнули на лицо Энолы. Девушка инстинктивно облизала губы и почувствовала во рту тошнотворный металический привкус. Стало тихо. Пугающе, тревожно тихо. Энола не могла поднять голову и увидела приближение Уолтера лишь по его черным ботинкам, осторожно переступающим лужи крови. Норрингтон присел на корточки и поднял своими чистыми, аккуратными пальцами в серебряных кольцах лицо девушки, заставляя посмотреть ему в глаза. - Почему вы позвали меня, мисс Грейвс? Знали ведь, чем все закончится, - тихий, вкрадчивый голос. Серьезный внимательный взгляд, будто ему правда важно знать. Будто он уже не знает. - Потому что лучше ты… лучше ты, чем они, - Энолу била крупная дрожь. Действие наркотика возвращалось, пуская по телу волны жара и холода, заставляя пространство размываться. Только лицо Уолтера было пугающее четким, будто отпечаталось на сетчатке ее глаз. - Правда? - Уолтер в притворном удивлении обвел взглядом комнату, почти полностью утопающую в крови. - Так вы считаете меня спасителем, мисс Грейвс? Кем-то вроде рыцаря в белых доспехах, что спешит на помощь нуждающимся? С отвращением Энола и правда поняла, что внутри разрасталось, как сорняк, чувство благодарности и облегчения, радости, что все закончилось. Но закончилось ли? Норрингтон презрительно усмехнулся и встал, смотря на девушку сверху вниз. Потом перевел взгляд на последнюю живую участницу этого театра абсурда. Даниэла Мартинес, главная красавица их факультета, со светлым будущим, амбициями, мечтами, страхами и привязанностями, выглядела жалко. Тушь размазалась, по лицу струятся слезы, не имея возможности пошевелиться, девушка даже не смогла вытереть рот. Уолтер наклонил голову, и Энола поняла его замысел еще до того, как темный дух сделал шаг по направлению к Даниэле. - Нет, нет, Уолтер! Она не виновата! - Энола, не совсем уверенная в своих словах, дернулась было, но встать так и не смогла. - Посмотрите, мисс Мартинес, - Норрингтон подошел к девушке сзади, ласково перебирая ее черные волосы, поглаживая плечи. - Мисс Грейвс считает меня героем. Нехорошо это как-то, не по-честному. Я сторонник более прямого подхода. Считаю, все вещи стоит называть своими именами. Энола лишь мотала головой и всматривалась в лицо подруги, захлебываясь ужасом, чувством вины, и отвратительным, приторно-сладким удовлетворением. Она не знала, было ли оно вызвано наркотиком, силой Уолтера или ее нутром, гораздо более прогнившим, чем она считала. - Мне кажется, нужно доказать обратное, правда ведь, мисс Мартинес? - Уолтер нежным движением умелого любовника прошелся пальцами по голому плечу девушки и нежно сжал ладонь вокруг ее горла. Даниэла дрожала. Плакала, силясь произнести что-то. Были то извинения? Или проклятия? Энола так и не узнала. Ведь через секунду нежные бледные пальцы свернули молодой девушке шею так просто, как будто та была сделана из бумаги. И Энола распалась на частички, растворяясь в собственном крике.

***

Духота сменилась приятной прохладой. Не ожидая такой резкой перемены, Энола на мгновение вырвалась из плена истерики, оглядываясь по сторонам. Только что она была в комнате, насквозь пропахшей кровью, с четырьмя трупами, и вот уже снова находится дома. Ночной ветерок колышет деревья, молодая луна почти не дает света. Все опять можно было бы списать не игру больного воображения, если бы не алые капли, застывшие на ее лице и одежде, и не темный дух, все еще стоящий за ее спиной. - Что ты наделал? - Жалобный всхлип, яростный, почти сумасшедший взгляд. Энола резко повернулась, и ее тут же повело в сторону. Крепкие руки сомкнулись на ее талии, удерживая от падения. Только сейчас Энола поняла, что перед ней уже не Уолтер Норрингтон. Перед ней Малсумис в своем истинном обличье - черные волосы до плеч, бледно-серая кожа, горящие красным глаза. Почему-то в этом облике он лишь сильнее притягивал взгляд. - Спас вас, как вы и попросили, - невозмутимо ответил Уолтер, притягивая девушку еще ближе. - Вы же не уточняли, как мне это сделать. Поэтому я решил, что немного удовольствия никому не помешает. - Удовольствия? - Взревела Энола, впиваясь ногтями в руки на своей талии. - Ты убил их, гребаный ты маньяк! - А вам их жалко? Наркоманов и насильников? Напомнить вам, что бы произошло, если бы я не пришел на помощь? Попытки выбраться из хватки духа были тщетными. Энолу била крупная дрожь, но, что хуже всего, действие вещества, подсыпанного ей, кажется, только сейчас вошло в полную силу. Девушка хотела огрызнуться. Ответить. Закричать, сделать что угодно, лишь бы не чувствовать того, что она чувствовала сейчас. Дикая, неконтролируемая жажда близости. Руки темного духа больше не вызывали отторжения, их приятная тяжесть манила. То, как рядом был Уотер, как внимательно он на нее смотрел, его острая улыбка, точеные скулы, темные волосы - все это сейчас манило девушку так, как манит глупого мотылька костер. Вспомнился их поцелуй где-то на грани сна и реальности. И то, какие ощущения она испытала. А если бы он поцеловал ее в другом месте? На тонких губах расползалась понимающая ухмылка. Норрингтон будто читал ее мысли, наслаждаясь их хаотичным, рваным ходом. Наслаждаясь ее эмоциям, такими сильными и противоречивыми, что он почти захлебывался ими и неизменно хотел еще. - Вы уже поняли, как все работает, мисс Грейвс, - Уолтер наклонился еще ближе, холодное дыхание коснулось ее разгоряченных губ. - Достаточно просто попросить. И она попросила. Забыв о гордости, ненависти, презрении, страхе и вине. Сейчас, горя в этом неправильном огне, ей было все равно. Все равно на все, кроме стоящего напротив, кроме его пристального внимания, сильных рук и ярких, горящих в темноте глаз. - Пожалуйста, Уолтер, - прошептала девушка, сдавшаяся, сломленная, проигравшая еще толком не начав бороться. - Пожалуйста, твою мать, заставь это ощущение утихнуть. Еще мгновение Норрингтон позволил себе наслаждаться метаниями Энолы, но уже в следующее его губы - жесткие, больше забирающие, чем отдающие - накрыли ее, а руки забрались под одежду. Энола искала в себе отвращение. Отторжение, такое же, что настигло ее немногим ранее, когда липкие руки Артура путешествовали по ее телу. Но его не было. Был огонь, сжирающий ее изнутри, желание столь сильное, что обычному человеку не вынести, и предвкушение, затопившее все ее мысли. Энола не была новичком в делах любовных. Она не обладала таким опытом, как Даниэла, но уже познала неловкость первого раза и научилась впоследствии получать удовольствие. У нее были очень умелые парни, что доставляли ей небывалое удовольствие, но не один из них не был темным духом, с легкостью считывающим ее скрытые желания. Девушка не поняла, в какой момент оказалась совершенно обнаженной. Лишь капризно захныкала, потянувшись к мантии Уолтера. Тот, усмехнувшись, одним щелчком пальцев заставил одежду исчезнуть, давая Эноле возможность разглядеть его как следует. Жадно, торопясь, девушка проскользнула взглядом, а следом и руками, по подтянутому торсу, на котором переливались алым странные символы, ниже, и взяла в ладонь горячую, твердую плоть. Перевела взгляд, затуманенный жаждой, на Норрингтона и поняла, что и в этой игре ей не выиграть. Любой мужчина был слаб перед плотским удовольствием. Любой уставал, любой, получив свое, поддавался наслаждению. Но не дух. Не тот, кто питался эмоциями, для кого оболочка была не более, чем средством для достижения цели. Увидев, как на лице Энолы медленно проступает осознание, Уолтер лишь чуть поднял уголок губ в намеке на жестокую улыбку, а после подошел ближе, заставляя девушку упереться голой спиной в стену. Энола разжала руку, понимая, что скорее сильнее распаляет себя, чем хоть сколько-нибудь выводит из равновесия его. Но Уолтер снова смог ее удивить, опустившись перед ней колени. Энола вскрикнула скорее от нетерпения, весь стыд выжгла из нее похоть, настолько сильная, что, казалось, могла спалить дотла весь мир. - Тише, мисс Грейвс, мы разве куда-то торопимся? - Издевательский тон Уолтера, то, что теперь он смотрел на нее снизу вверх, окончательно сводило с ума. - Пожалуйста, - снова повторила она, не в силах противиться. Норрингтон усмехнулся, закинул одну ногу девушки себе на плечо, и приник губами там, где пульсировало сдерживаемое напряжение. Энола закричала. Его имя? Мольбу? Молитву, проклятие? Разве важно, когда наслаждение захлестывало ее волнами, разливаясь чистым белым светом под зажмуренными веками? Уолтер знал, что она хочет, еще до того, как мысли сформировались у нее в голове. Знал, когда изменить напор, когда круговые движения языка заменить на проворные пальцы. Оргазм накатывал волнами, но жажда не прошла, лишь усилилась, почти отвращением поднимаясь по горлу и выливаясь в крик, просьбу, приказ: - Мало, черт, Уолтер, этого мало, - голос, совсем сорванный, будто чужой, отдавался от стен и резонировал внутри нее самой. Темный дух оторвался от нее и встретился с девушкой взглядом, тонкие губы порочно блестели, а в серых глазах Энола с удивлением обнаружила отражение своего больного желания, зависимости, нужды. - Мало, мисс Грейвс? Выдержите ли вы продолжение? - С притворной заботой спросил Уолтер, уже заставляя девушку опуститься на холодный твердый пол. Было неудобно, жестко. Но Норрингтона мало заботил комфорт Энолы, ему нужны были ее эмоции. Все до единой. Он вошел резко, на полную длину, заставляя девушку вскрикнуть от боли. Начал двигаться сразу, не дав времени привыкнуть, размашисто, грубо, заставляя боль сливаться с удовольствием в неправильном, безумном танце. Его руки везде. Оставляют царапины, синяки. Он везде. Внутри, выбивая из нее последние остатки стыда, снаружи, на ее коже. Серые с алыми отблесками глаза - вот до чего сузился мир Энолы. Ведомая первобытным желанием, она сама насаживалась, подавалась ближе, не замечая, что вместе со стонами из ее горла рвутся всхлипы. Что она плачет от боли - физической и душевной, что она ненавидит себя так сильно, как никогда раньше. Не замечая, что темный дух впервые выглядит обескураженным. Энола не знала, что Уолтеру тоже было не чуждо удовольствие - только в другой форме. Пока люди поддавались телесным утехам, он питался их чувствами, желаниями и сожалением. Чем сильнее, острее эмоция, тем она слаще, и Норрингтон был уверен, что уже пресытился ими, перепробовал все. Но сейчас, наблюдая за этой девушкой, что стала синонимом огня, выпивая все ее эмоции до дна только чтобы она наполнилась новыми, еще более противоречивыми, Малсумис понимал, что никогда раньше не встречал человека, который мог бы чувствовать так много одновременно. Он ощущал, как девичье тело содрогается, близкое к разрядке, как напрягаются ее мышцы и закатываются глаза, и чувствовал нараставшее внутри него самого напряжение, мучительное наслаждение, следствие самых ярких, темных и порочных эмоций, что ему когда-либо доводилось впитывать. Но Энола этого не замечала. И, когда ее накрыло наслаждение такой силы, что даже крика было недостаточно, она не увидела, что темный дух тоже тихо застонал, пораженный собственной слабостью.