Acting or…

Уилл:

Ну и что это за пиздец… хрень?

#####:

Твоя новая жизнь.

***

Уилл все решил, когда учился в средней школе. Хокинс был спокойным городом, родным и незаменимым, но все равно «не то». Если быть точнее, то юный Уилл не видел в родном городе возможностей, вообще никаких. Впервые он сказал Джойс о поступлении в другой город перел экзаменом. — Ма-а-ам, я уже все решил. — Да как же… ты там будешь без меня! Это продолжалось бы дольше, если бы Байерс сказал о своих мыслях раньше. Ну… Джойс быстро смирилась, что приятно удивило ее сына. День последнего экзамена Уилл не помнил, ведь бутылек валерьянки с ним был даже в аудитории. Он не списывал, конечно нет. Хоть и все шансы были, литература — штука страшно интересная. После четырех часов агонии, сверяясь с купленными ответами на рандомном сайте, Уилл облегченно выдохнул, стирая слезы счастья рукавом. Ну, а потом пошла классика… — В смысле одного балла не хватает?… — А если не возьмут? — Может… ну его?.. — Ма-а-а-ам! Я поступил! Перестань слезы лить! — Может всю жизнь работать в Мак’е? И заветное: @W.11L: РКБТЧВ Я ПОМТУПИЛ, НАДО ОТПРАЩДНВТЬ!!!!!!!! @MAxXx: ты там уже сам во всю празднуешь, пиши нормально @Delaitful: а скок у тя баллов ваще а то я боюсь што мне до прохода не хватает @MAxXx: неуч ёбанный… даже ник нормально не можешь написать @MAxXx: и вообще, тебе до экзаменов еще жить и жить @onlyM: худеть и худеть* @Delaitful: пососи далбаеб @s.h.Dast-van: УИЛЛ, ЧТО ДОКУПИТЬ? Стать актёром Уилл мечтал всю свою жизнь и точно знал, что вцепится в свою мечту зубами, хоть и из-за алкоголя не понимает, что пока не поступил. @onlyM: Я ЛЕЧУ @MAxXx: вот как? @onlyM: любииимая:((( @MAxXx: зайди за мной И сидя в кругу друзей и семьи, Уилл впервые за долгое время позволяет себе расслабиться, опять не подозревая, что, возможно, это последний раз за следующие несколько лет, когда он просто сидит, прикрыв глаза.

***

Уилл остановился у входа, будто здание могло отреагировать на резкое движение. Серый камень, высокие окна, двери, потёртые ладонями сотен людей до него. Актёрский институт выглядел не торжественно — наблюдающе. Он задержал дыхание и шагнул внутрь. Запах пыли, старых кулис и кофе из автомата. Голоса — слишком громкие, слишком уверенные. Люди шли так, будто знали, куда и зачем. Уилл — нет. Он стоял с папкой под мышкой, стараясь не выглядеть потерянным, когда на него буквально налетели. — Ты! Голос был живой, резкий, без паузы на сомнение. Девушка с короткими светлыми волосами уже стояла перед ним, улыбаясь так, словно они опоздали на встречу. — Ты же новенький, да? — Она не ждала ответа. — Вижу по глазам, и по тому, как ты держишь папку. Только новенькие так делают. — Как… так? — Как школота, конечно! Уилл моргнул. Один раз. Второй. — Я Джейн, — сказала она, протягивая руку. — А ты теперь мой одногруппник. Теперь, отметило что-то внутри. — Уилл… — выдавил он. — Отлично, Уилл. Пойдём! — И уже разворачиваясь, добавила через плечо: — Если ты сейчас сбежишь, я обижусь. А мне нельзя отказывать в первый день. Она шла быстро, уверенно, как будто здание принадлежало ей. Уилл едва успевал. — Ты откуда? — спросила она. — Хотя… неважно. Потом расскажешь. — Волнуешься? — Аккуратно спросила Джейн после небольшой паузы, и также не дожидаясь ответа, продолжила: — Видно, но это нормально. Значит, не зря пришёл. Уилл поймал себя на том, что кивает, хотя она не смотрит. Впервые с момента поступления он перестал чувствовать себя лишним. Когда они свернули в коридор с репетиционными залами, Джейн вдруг обернулась и сказала уже тише: — Я почему-то знала, что ты сегодня появишься, у нас как раз не хватало одного тихого. Уилл улыбнулся. Неловко, по-настоящему. И подумал, что, возможно, это место не собирается его ломать. По крайней мере — не сразу.

***

Свет в зале ещё не погас полностью, когда Уилл уже стоит на сцене. Он не выходит — он уже там, будто его забыли убрать. Спина к комиссии. Плечи чуть подняты, как у человека, который долго ждёт удара и не дождался. Тишина затягивается дольше, чем принято. Один из педагогов уже собирается что-то сказать — и в этот момент свет резко сужается до узкого прямоугольника на полу. Уилл делает шаг внутрь него, будто заходит в место, которое знает. Он не оборачивается. Его рука медленно поднимается и замирает в воздухе, ладонь раскрыта — не защищается, проверяет. Голос появляется неожиданно спокойно: — Ты сегодня раньше. Он чуть склоняет голову, слушает. Пауза живая — не пустая. — Нет, я не спал. Просто лежал тихо. Он усмехается — уголком рта, по-детски. — Ты всегда думаешь, что я сплю… Он медленно поворачивается к залу. Лицо — открытое. Никакой «страшной» мимики, только внимательность. — Когда они спрашивают, чего я боюсь, я говорю: темноты. Он пожимает плечами. — Это проще. Он делает шаг в сторону — выходит из света. Голос остаётся тем же, но лицо исчезает. — Но ты не темнота... Ты просто приходишь, когда никто не смотрит. Он возвращается в свет резко, почти неловко. — Я пробовал кричать — ты становился громче. Он прижимает ладони к ушам. Не сильно, не истерично. Как будто проверяет, работают ли они. — Я пробовал быть смелым — ты смеялся. Короткая пауза, он опускает руки. — Тогда я решил быть… аккуратным. Он садится на корточки. Колени обнимает руками, но спина остаётся прямой. Ребёнок, который контролирует себя слишком хорошо. — Я начал считать шаги. — Слова. — Мысли. Он смотрит на пустое место рядом с собой. — Если я не думаю о тебе — ты подходишь ближе. Он переводит взгляд в зал — будто впервые замечает людей. — А если думаю… — …ты ждёшь. Он кивает сам себе. Как будто подтверждает правило. — Ты терпеливый. — Мне это в тебе нравится. В зале кто-то неловко меняет позу. Уилл встаёт, медленно. Теперь он выше воображаемого собеседника. — Они говорят, что я вырасту, что тогда ты исчезнешь. Он делает шаг вперёд. Свет чуть расширяется, но тень всё ещё рядом. — Но ты ведь тоже растёшь, да? Он улыбается — не испуганно, а с пониманием. — Значит, дело не в возрасте… Он подходит к самому краю света. Останавливается. — Я не прошу, чтобы ты ушёл. Голос становится тише, но плотнее. — Я просто прошу… — желваки начинают играть. — …не трогать меня, пока я иду. Он делает один шаг вперёд, полностью в свет. Тень остаётся позади. Он не оборачивается. — Потому что если я остановлюсь… — …ты решишь, что победил. Пауза. Очень длинная. Потом почти неслышно: — А я хочу попробовать жить. Свет гаснет не сразу. Сначала — лицо. Потом — фигура. Последней исчезает полоска пола под его ногами. Тьма.

***

Генри сидел сбоку, почти на линии судей. Не рядом, но достаточно близко, чтобы слышать не слова, а интонации. Он не смотрел на сцену всё время, он смотрел на них. Когда свет погас, никто не заговорил сразу. Это был первый знак. Обычно после этюдов сразу начинали говорить — разбирать, спорить, искать формулировки. Здесь — тишина затянулась. — Интересно… — сказал кто-то наконец. Не «хорошо», не «странно». Интересно. Генри чуть склонил голову. — Он не играл страх, — произнесла женщина слева. — Он с ним разговаривал. — Да, — ответил другой. — И не просил сочувствия. Пауза. — Вы заметили, — добавил третий, — что он всё время оставлял пространство? — Как будто партнёр был… реальным. Генри уже не сомневался. — Берут, — подумал он спокойно. Не из жалости, не из любопытства, а из уважения. — Это опасный материал… — сказала та же женщина, и Генри уловил в голосе не сомнение, а интерес. — … но очень честный. Опасный — значит живой. Честный — значит нужный. Он позволил себе короткую, почти незаметную улыбку. Новенький даже не понял, что только что прошёл самое сложное. Генри поднялся раньше, чем вынесли решение. Он знал: дальше начнутся формальности.

***

За кулисами было тесно и пахло пылью. Чужие сумки, чьи-то куртки, гул голосов. Он нашёл Уилла не сразу, тот сидел у стены, на полу, спиной к шуму. Руки. Генри заметил их первым. Они лежали на коленях, сцепленные слишком крепко. Пальцы дрожали — мелко, упрямо, будто всё тело уже успокоилось, а они — не получили приказ. Уилл смотрел в одну точку. Не пустым взглядом — усталым. — Ты можешь дышать, — сказал Генри спокойно. Уилл вздрогнул. Быстро поднял голову. — Я… да, — соврал он сразу. — Я в порядке. Генри присел рядом, не слишком близко, соблюдая дистанцию, как на сцене. — Они сказали «опасный», — продолжил он. — Это хорошо. Уилл моргнул. — Правда? — Если бы было плохо, они бы начали обсуждать технику, — ответил Генри. — Когда говорят про суть — это уже решение. Он посмотрел на руки Уилла. — Ты не провалился, — сказал он. — — Ты… просто вышел слишком далеко. Уилл выдохнул. Резко. Дрожь не ушла, но стала заметнее — как будто он перестал её прятать. — Я думал, — тихо сказал он, — что если остановлюсь… всё исчезнет. Генри покачал головой. — Нет, если бы ты остановился, они бы не поверили. Он встал. — Привыкай, — добавил уже через плечо. — Тебя здесь возьмут, а страх… — он сделал паузу, — …придётся научиться носить с собой. Он ушёл, оставив Уилла за кулисами — с дрожащими руками, и с первым ощущением, что его увидели.