Дышать тобой

Билли не стал превращать слежку в ежедневный ритуал — это было бы слишком по-детски, слишком очевидно. Он приезжал эпизодически: два-три раза в неделю, в разное время, чтобы не светиться. Парковался в двух кварталах от дома Стива, дальше по Figueroa, где Camaro не бросался в глаза среди разбитых пикапов и старых седанов. Сидел в машине, курил, смотрел. Отмечал детали, как привык отмечать трассу перед гонкой: когда Стив возвращается (обычно после полуночи), как ходит (плечи напряжены, шаг быстрый, будто всегда ждёт удара), что несёт в руках (пакеты из круглосуточного магазина, иногда бутылка дешёвого пива, иногда пачка сигарет). Один раз увидел, как Стив стоит у своей BMW, открывает капот, светит фонариком телефона. Мозоли на ладонях проступили чётко даже в тусклом свете уличного фонаря. Носит что-то тяжёлое, где руки работают до крови. Зуд в носу не проходил. Днём в университете Билли сидел на лекциях по спортивной медицине, как всегда, в последнем ряду, карандаш в пальцах крутил, не записывал. Профессор что-то талдычил про надрывы связок, восстановление после травм, но Билли слышал только тишину внутри головы. Иногда ловил себя на том, что тянется носом к случайному омеге в коридоре. Просто проверить. Ничего. Только пустота. Иногда он вставал посреди лекции, выходил в туалет, тёр нос до крови, смотрел в зеркало на свои злые глаза и матерился тихо: «Да что за хуйня со мной». Ночью он возвращался к Figueroa. В тот раз приехал около двух часов. Свет в окне Стива горел, но силуэта на балконе не было. Билли заглушил мотор, закурил, откинулся на сиденье. Ждал. Минут через сорок Стив вышел из подъезда в чёрной толстовке с капюшоном, руки в карманах, походка всё та же: уверенная, но настороженная. Пошёл к круглосуточному магазину на углу, тому самому, где неоновые вывески мигали красным и синим, а у входа всегда валялись пустые банки. Билли выждал минуту, завёл мотор, медленно поехал следом. Не близко, чтобы не спугнуть. Припарковался под фонарём через дорогу от магазина, заглушил, вышел. Прислонился к капоту, закурил новую сигарету. Смотрел, как Стив толкает стеклянную дверь, заходит. Через пять минут Стив вышел. В одной руке пластиковый пакет: банка пива, пачка сигарет, пачка лапши быстрого приготовления. В другой: зажигалка, уже щёлкал ею на ходу. Увидел Camaro сразу. Замедлил шаг. Не побежал, не развернулся. Просто остановился посреди тротуара, посмотрел прямо на Билли. Холодно, оценивающе, без страха. Как будто ждал этого. Билли не двинулся с места. Только выдохнул дым в сторону. Стив подошёл ближе медленно, уверенно. Остановился в двух метрах от капота. Голос вышел ровный, но с подтекстом злости, как будто он устал притворяться. — Ты что, теперь мой личный сталкер? Следишь за мной в клубе, стоишь под окнами, теперь и здесь? Билли молчал какое-то время, просто смотрел в чужие глаза, затянулся глубоко. — Пока ты так пахнешь — да. Это как крюк в башке. Не отпускает. Стив моргнул медленно. Потом фыркнул коротко, без веселья. — Пахну? Смешно слышать это от ходячего карикатурного альфы с передозом тестостерона. Так что отъебись. Он развернулся, пошёл дальше по тротуару быстрым шагом, но не бегом. Плечи напряжены, пакет в руке покачивался. Запах остался. Не вспышка, а тихий, упрямый след в воздухе: сладковато-солёный, с той горчинкой, от которой внутри всё стягивало. Билли вдохнул резко, жадно, потом ещё раз. Злость накатывала волной: на Стива, на себя, на эту тишину в носу, которая теперь казалась ещё громче. Он докурил сигарету до фильтра, бросил под ноги, растёр ботинком. Сел обратно в машину, но не завёл мотор. Сидел до утра, смотрел, как неон магазина мигает красным и синим на мокром асфальте. Курил одну за одной. Теребил кожу на носу до крови. Привычка стала автоматической. Тело реагировало само: сердце стучало чаще, внизу живота тянуло тяжело, почти болезненно. Он знал, что это не просто азарт. Это уже было что-то другое. Что-то, от чего хотелось одновременно прижать Стива к стене и уехать как можно дальше. Но он не уехал. Просто сидел и ждал следующей ночи.