Дышать тобой

Они вышли из клуба молча. Дверь хлопнула за спиной глухо, как выстрел в тишине. Ночной воздух Лонг-Бич ударил в лицо холодом, солью и запахом бензина. Билли шёл первым, не оглядываясь. Стив следом шаг в шаг, но на расстоянии вытянутой руки. Ни слова. Только дыхание. У Стива рваное, короткое, как будто он до сих пор пытался вытолкнуть из лёгких тот голос, который только что звучал у самого уха. Camaro стояла через дорогу, чёрная, блестящая под фонарём, как зверь, который ждёт хозяина. Билли открыл пассажирскую дверь резким движением. Стив сел, не глядя на него. Дверь захлопнулась с мягким щелчком. Билли обошёл машину, сел за руль, завёл мотор. Рёв двигателя разорвал тишину, но внутри салона она только стала гуще. Он выжал газ. Покрышки взвизгнули, асфальт ушёл назад. Фары выхватывали пустую дорогу, редкие машины, неоновые вывески забегаловок. Билли гнал молча, быстрее, чем нужно. Ветер хлестал в приоткрытое окно, но запах Стива всё равно заполнял салон, слабый теперь, приглушённый suppressants, но всё тот же: сладковато-солёный, с горчинкой, которая цепляла за живое. Внутри Билли всё кипело. «Я стал размазней. Полной, конченой размазней.» Он сжал руль так, что костяшки побелели.  Мысль о Ниле пришла резко, как тот удар виском о парту. Голос в голове низкий, пьяный, пропитанный алкоголем и злобой: «Альфа не бегает за омегами, Билли. Альфа берёт. А если не берёт — эти шлюхи садятся тебе на шею и душат. Запомни,щенок.» Билли скрипнул зубами. Он представлял, как Нил увидел бы его сейчас: как он ездит ночами к какому-то омеге, привозит сигареты и пиво, чинит тачку, сидит молча на кухне, смотрит, как тот наливает кофе. Как он стоит под окнами, действительно как щенок. Как он ударил чужака не потому, что тот полез на него, а потому, что тот посмел коснуться Стива. «Если бы Нил увидел, то точно вбил бы мне лицо внутрь черепа. Сказал бы, что я позор. Что я не мужик. Что я…» Он выдохнул сквозь зубы. Сердце стучало тяжело, неровно. Он ненавидел эту мысль. Ненавидел, что она всё ещё жива внутри. Ненавидел, что она всё ещё имеет власть. Но хуже всего было другое: он знал, что Нил был бы прав. По-своему. По-старому. По-тому, как учили его самого. А потом — Эдди. Мысли о нём приходили красные, горячие, как свежая кровь. Билли видел снова и снова: как тот наклоняется к уху Стива, как касается щеки, как говорит «ты дрожал точно так же». Как Стив замирает. Как его пальцы дрожат. Как жилка на шее бьётся. «Надо было вырвать ему трахею. Прямо там. Одной рукой. За то, что посмел тронуть. За то, что посмел напомнить ему. За то, что посмел сделать его таким… маленьким.» Билли почувствовал, как в горле встаёт ком. Не жалость. Ярость. Чистая, животная. Он хотел вернуться. Хотел найти Эдди за кулисами. Хотел вбить его лицо в пол. Хотел услышать хруст. Хотел, чтобы тот больше никогда не произнёс слово «король» в адрес Стива. Но он не развернулся. Просто гнал дальше. Потому что Стив сидел рядом. Молча. Дрожа. И это было важнее, чем месть. Они доехали до Figueroa. Билли припарковался криво, заглушил мотор. Тишина упала на них, как одеяло. Стив вышел первым. Не сказав ни слова. Пошёл к подъезду. Билли пошёл следом. Поднялись по лестнице. Дверь квартиры открылась. Стив её даже не запер. Просто вошёл. Билли вошёл за ним. Внутри было темно и душно. Только свет уличного фонаря пробивался сквозь грязные шторы, рисовал длинные полосы на полу. Стив прошёл на кухню не включая свет. Просто сел прямо на линолеум, спиной к стене, ноги вытянул перед собой. Достал из кармана пачку сигарет, вытряхнул одну дрожащими пальцами. Прикурил от зажигалки, пламя осветило на секунду его лицо: бледное, осунувшееся, глаза красные, но сухие. Билли сел рядом, но не вплотную, а на расстоянии ладони. Тоже достал сигарету. Прикурил от своей зажигалки. Они курили молча. Дым поднимался вверх, медленно закручивался вокруг одинокой холодной лампочки без абажура. Пепел падал на пол серыми хлопьями, почти неслышно. Стив заговорил первым. Голос вышел хриплым, надтреснутым, как будто каждое слово царапало горло. — Я думал… — он затянулся глубоко, выдохнул через нос, — Что если увижу его снова, то просто ударю. Или скажу что-то такое… Чтобы он заткнулся навсегда. А когда увидел… — он замолчал, посмотрел на тлеющий кончик сигареты. — Просто встал как вкопанный. Ноги не слушались. Захотелось провалиться сквозь пол. Исчезнуть. Он всегда умел… Одним словом. Одним взглядом. Одним касанием. Сделать так, будто я опять тот пацан, который верит каждому его «я люблю тебя». Билли смотрел на него сбоку. Видел, как дрожит сигарета в пальцах. Как Стив пытается собраться: плечи напряжены, челюсть сжата, но голос всё равно ломается. И медленно закипал от злости. — Надо было его добить, — сказал Билли тихо. Голос вышел ниже обычного, почти рычащим. — Прямо там. За кулисами. Пока он не перестал бы дышать. Стив повернул голову медленно. Посмотрел на него. В глазах мелькнуло что-то, но не страх, не благодарность. Усталое понимание. — Знаю, — ответил он. — Видел, как ты ударил. Один раз — и всё. Чисто. Без лишних слов. Но… — он затянулся ещё раз, выдохнул в сторону, — …Не надо. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то… Чтобы ты стал таким, как он. Билли усмехнулся криво, без веселья. — Я и так уже не подарок. Стив хмыкнул коротко, почти беззвучно. — Ты хотя бы не врёшь мне в лицо. Пока. Они замолчали. Докурили. Стив потушил окурок о край банки из-под пива, которая стояла рядом с ногой. Билли сделал то же самое. Стив вдруг сказал, глядя в пол. — Когда он коснулся щеки… Я на секунду… — он запнулся, сглотнул. — На секунду поверил, что всё вернётся. Что он опять скажет «ты мой король», и я опять поверю. А потом вспомнил всё остальное. И стало… тошно. Не от него. От себя. Что я до сих пор… Где-то внутри… Боюсь. Билли молчал в вулкане своей злости. Только затянулся новой сигаретой. Выдохнул дым вверх. — Ты не должен его бояться, — сказал он наконец. — Он никто. Просто кусок дерьма с гитарой. Стив усмехнулся горько, криво. — Легко сказать. Трудно вытравить. Билли кивнул. Посмотрел на него уверенно. — Тогда я буду рядом. Пока ты не вытравишь. Стив повернул голову. Посмотрел долго. Потом коротко кивнул. — Ладно. Они снова замолчали. Курили. Сигареты догорали одна за другой. Пепельница наполнялась. За окном начинало сереть. Стив вдруг встал. Медленно. Протянул руку, не для помощи, а просто жестом «вставай». — Иди домой. Уже утро. Билли встал почти сразу. Посмотрел на него внимательно. — Завтра приеду? Стив кивнул коротко, устало. — Приезжай. Билли прошёл к двери. Остановился в проёме. — Если что… звони, я номер оставил в твоей записной книжке. Стив не ответил. Только кивнул ещё раз. Билли вышел. Дверь закрылась тихо. Он спустился по лестнице. Сел в Camaro. Завёл мотор. Уехал. Но запах Стива остался в салоне. В носу. В крови. И Билли знал: он вернётся. Потому что теперь это уже не охота. Это уже дом.