Ёж — птица гордая, пока не пнешь, не полетит.

Блаженно распластавшись медузой на чистой постели, чувствуя приятную истому в мышцах и тяжесть навалившегося сбоку тела, Фрэнк иногда растопыривал пальцы на ногах и поджимал их. Такое простое действие — и столько удовольствия. Куда-то между шеей и ухом сопел носом Джас, довольно уплывая в страну снов. А Фрэнк лежал и мучился одним вопросом. Не выдержав, он чуть дёрнул плечом, нарушая покой своего молодого мужа, который от несправедливости даже заныл. — Не надо, а… Ну Фрэнк, ну что за нахрен… Это несправедливо… Ты целый день бегал за троих, орал, решал вопросы. Потом сожрал у Старка больше меня, потом ты заставил меня трудиться на себе до седьмого пота… Я выжат, как лимон, без сил, хочу спать, а тебя всё ещё хватает на какие-то действия! Это несправедливо, нечестно, бессердечно, неправильно… — Почему ты не расскажешь ему о себе? Тело на нём стало намного тяжелее, чем должно быть, куда твёрже и прохладнее. Тепло пропало, а Джас уселся рядом с ним, сплетя ноги по-турецки и бессильно опустив руки на колени. — А ты бы согласился? Ты же его терпеть не можешь. Фрэнк перевернулся на спину и сделал долгий вдох. — Я терпеть не могу Капитана Америку. Который, судя по тому, что я узнал и увидел, почти не отличался своим положением в ЩИТе от положения Зимнего в Гидре. Я не знаю Стива Роджерса. А насчёт тебя… Ты весь вечер едва не вибрировал, мне даже казалось, что вы притянетесь друг к другу, как два магнита, и вас будет уже не разлепить. Ты блистал, очаровывал, искрился, и не ради меня. — Чертов сиогэйли… Они отнимают душу и нет потом покоя смертным… — незнакомо усмехнулся Джас. Зато Фрэнк увидел Зимнего, который прятался где-то там так глубоко, что его проблесков даже видно не было. — И кем ты его сейчас обозвал? — Эльфийский подменыш. Нам мама в детстве рассказывала сказки. Что иногда чистокровные фейри отдают своих детей смертным людям, пряча их силу и красоту, взамен забирая себе смертного ребенка. И растет такой подменыш среди людей, несёт с собой эпоху перемен. И кого отметит он своим вниманием, уже никогда не смогут забыть его. — …логично. Нет, реально логично, — прищелкнул пальцами Фрэнк, с которого окончательно сползла сонная нега, и теперь в крови опять привычно пузырились азарт и энергия. — Дохрена подопытных, а выжили всего двое. Почему? Роджерс, судя по его анамнезу, должен был не дожить до своих лет, но он упрямо скрипел и даже крылышками трепыхал, если верить его биографии, в которой его били чуть ли не в каждой подворотне. По идее, он должен был загнуться максимум после третьей драки. И Барнс. Красавец-ловелас, чья слава и красота пережила эти десятилетия и буквально сшибает с ног даже просто с фотографий, считай, столетней давности. А Зимний был хтонью. Ужасной. И прекрасной. — Эй, а почему был-то?! Почему — «был»? — от всей души возмутился Джас, но Фрэнка уже несло и он ничего не слышал. — Чистокровка — точно нет, я представляю, сколько всего с того же Роджерса выкачали перед сывороткой. После сыворотки искать там что-то вообще бессмысленно было. Пусть это седая древность, вот только сыворотку до сих пор не повторили. Или… или повторили? Точно! — возбуждённо прищелкнул пальцами Фрэнк, вскочил с постели и заметался по комнате. — Повторили! Но не повторили подопытных! Двое с чужой кровью, разбавленной настолько, что её уже не отличить от обычной, но она есть, как спящий Х-ген у мутантов. Сейчас, в наше время, с нашими возможностями её, может быть, и нашли бы, но не тогда. И вот, дохлый Роджерс получает сыворотку… А… А… Твою же мать. Сыворотка. Из чего её бодяжили что Эрскин, что Зола?? Чью кровь они там использовали?! Если обоим в руки попала хоть капля крови фейри, то вот она, причина, почему вы двое выжили и получили все её плюшки, а остальным достались только проблемы. Да ну нахуй. Вот оно. Вот почему вы двое не можете отлипнуть друг от друга. Вот почему твой Роджерс для тебя как огонь для мотылька. Вот почему рано или поздно Роджерс у нас пропишется — вас, одинаковых, тупо притянет друг другу, что бы вы ни делали. И остаётся всего один вопрос. — Какой? — Джеймс смотрел на мужа из-под прикрытых век глазами, которые не могли принадлежать человеку. Слишком светлые, слишком прозрачные, холодные. И чужие. Но увлечённый Фрэнк этого не видел. — Когда Роджерс скинет все установки, мы не пожалеем об этом? Вы одной крови. Одного происхождения. Одной силы. Что из Роджерса выйдет, если посмотреть на Зимнего? Неуловимое движение блеснувший металлом руки — и Фрэнк вдруг и внезапно оказывается распластан на постели, придавленный совсем не Джасом. Металлические пальцы безжалостно рванули резинку и ткань тонких пижамных штанов. — Кажется, я плохо выполняю свой супружеский долг, если у моего мужа хватает сил думать. — Недобрый шепот над ухом заставил все волоски на теле встать дыбом. — Учту и приложу все силы, чтобы после его выполнения ты мог только спать. А Стив... Вы понятия не имеете, какого Ктулху разбудили. Ты считал Хтонью и Ужасом Зимнего? Забудь. Ты не знал настоящего Стива… *** Утром Джас даже забеспокоился, не перестарался ли он ночью. Фрэнк сидел ровно, без признаков дискомфорта, но вместо того чтобы планировать ещё один активный день, он, прикрыв глаза, неторопливо ел завтрак, заботливо приготовленный мужем. Молча. Не было этого ощущения, что он сейчас вскочит и куда-то помчится что-то делать, решать, искать, ругаться, спорить, доказывать, управлять, направлять, диктовать, сам делать если, по его мнению, делают неправильно… Таким Джас видел его только в первые дни, когда они вернулись из Убежища в город. — Значит, Ктулху… — только закончив завтрак и сидя с кружкой кофе, Фрэнк прямо посмотрел на скотика. — И чем это всем нам грозит? Может, есть смысл оставить всё как есть? Или как там… «кровь поёт и взывает к крови»? Джас едва не подавился булочкой. — Ты… ты откуда такую херню выкопал?! Не приплетай мистику там, где её нет. Мелкий был злобной боевой креветкой ещё тогда, когда его любым порывом ветра шатало, как его ещё смогли удерживать так долго от фронта — уверен, над ним поработали уже на стадии подготовки. Когда внешнее и внутреннее пришло в соответствие, он и тогда ещё на полный пик не вышел. Не хватало… — Джас пощелкал пальцами, подбирая слова. — Не хватало простора и ресурсов. Сейчас, в этом времени, с теми знаниями, которые он будет втягивать в себя, как промышленный пылесос, он наконец-то развернётся во всю ширь. Причём сделает это так, что никто ничего и не поймёт. — Но вы не люди, — поставил точку Фрэнк и напоролся на ироничную усмешку Зимнего. — МЫ не люди, — мягко поправил он Фрэнка. — У нашего гостеприимного хозяина, любителя денег, золота, камней и ретроавтомобилей, довольно пикантное чувство юмора. Если ты думаешь, что с твоей выносливостью, регенерацией, обменом веществ ты всё ещё человек, то я сильно удивлюсь этому. — Как быстро он поймёт? — сидя на пассажирском сиденье и наслаждаясь плавной ездой, Фрэнк прикинул, сколько времени у них осталось. — Где-то недели полторы. Максимум — две. Как только он начнёт нормально жрать и много двигаться, и всё это в спокойной обстановке и безопасном месте, установки начнут отваливаться одна за другой. Он уже начал подмечать мелкие детали, просто пока не понял, что зафиксировал. Видел, как он провёл пальцами по ладони нашего Мэттью? — Интересные мозоли, — хмыкнул Фрэнк. — Ручка таких не оставляет. Зато оставляют всякие твёрдые продолговатые предметы, которыми в спортзале руки в кровь стирают. И аппетит у него тоже выше нормы обычного человека, зато идеально вписывается в какой-нибудь мутантский. — Нам надо знать? — приподнял брови Барнс. — Пока не касается нас напрямую — нет. Двое переглянулись и расплылись в злодейских улыбках. Но у одного она мгновенно пропала, когда второй потянулся ущипнуть за щеку первого. — Твою мать! — злобно взвыл Фрэнк, отшатываясь от протянутой руки максимально далеко, как позволял салон авто. — Да когда я уже отучусь от этого оскала злобного хомячка?! Блядь, заебало! Хочу назад свою рожу, которой уголовников по подворотням пугать можно! — Кхм, прости… правда… но это сильнее меня… — глядя на дорогу и прилагая максимум усилий, чтобы подавить улыбку, повинился скотик. — Но когда ты так делаешь, это прям… рука так и тянется сама! — Откушу нахрен, ещё раз потянешь! — злобно рявкнул Фрэнк. Почти насупился, вспомнил и натурально взвыл, отчего Джас буквально вывалился со своего места, когда зарулил на парковку. Пока наскипидаренный Фрэнк умчался наводить шороху, Джас еле проржался, держась за дверь авто. Отдышавшись, он прошёл следом за Фрэнком, застав того сидящим за столиком в окружении толпы народа, которая взяла его штурмом и требовала, требовала, требовала… Не став лезть в эту толпу, Джас отошёл к их сплоченной компании. — Кто бы знал, что производство фильма с нуля — это такой геморрой? — мгновенно атаковала его жалобами Бонни. — И то, и это, и опять, и снова, и снова, и снова… Все всем недовольны, никто ничего не знает, не умеет, не успевает. Все при этом хотят, требуют, ноют и указывают, будто у нас денег куры не клюют, и они, блин, новые Брэды Питты и Клуни. А райдер выкатывают — ах что вы, что вы… у них Оскары в каждом туалете стоят, список ролей длиннее рулона туалетной бумаги, и любой режиссер почку продаст за право снимать эту… эту! Выпустив пар, Бонни огляделась. Никто над ней не смеялся, лишь дружно вздохнули: казалось бы, вот он — шанс! Лови его, не отпускай! Но их сокурсники по актерским курсам мгновенно решили, что без них кино не будет, и принялись строить из себя уже состоявшихся звёзд, которые имеют право требовать звёздные гонорары, отношение и главные роли. Правда, сейчас дело сдвинулось с мёртвой точки, ибо Фрэнк собрал всех в одном месте, послушал претензии и требования, а потом просто скопом всем отказал. Обратился в одно агентство, у которого как раз были в списках клиентов звёзды А-категории и выкатил свой список требований. Рост, цвет кожи и волос, телосложение, возраст, пол, количество. Когда ему мягко попытались намекнуть про необходимость наличия среди актерского состава определенных категорий, наткнулись на встречный рявк и простое: «Мои деньги, моё кино, снимаю для себя, идите нахрен с требованиями». На Фрэнка посмотрели, покачали головой и обещали подобрать нужных актеров и актрис. Единственное, с чем согласился новоявленный кинодел, так это с необходимостью подбора актрисы на роль королевы. Тут Фрэнк уже спокойно объяснил, что бюджет у него ограниченный, поэтому слишком большой гонорар он заплатить не сможет, но актриса ему нужна на слуху. Приблизительно ознакомленные с синопсисом будущего фильма, в агентстве пообещали тщательно подойти к выбору. — Джас, а, Джас… — Бонни ещё раз уже серьёзно поглядела на Фрэнка, который продолжал терпеливо сидеть за столом и общаться с людьми. Не бегал где-то, не орал, не размахивал руками и не пытался делать стопятьсот дел одновременно. — Что с твоим неразлучником? Он не заболел? Сидит, нигде не носится, как с мотором в жопе, и даже что-то полезное делает. Барнс тоже поглядел на мужа, приподнял плечо и с лёгкой улыбкой дёрнул бровями. — Заебал. — Блин, у тебя серьёзно спрашивают! Он всех нас заебал, но мы выходим на финишную прямую! Ещё с месяц подбирания всех соплей, и можно начинать съёмки! И если он свалится, все сроки коту под хвост! — Рагнеда гневно ткнула пальцем в широкую грудь. Но её руку перехватили, оставили поцелуй над кистью, и, глядя ей в глаза, Джас с очень незнакомой улыбкой, от которой девушкам стало как-то жарко, а парням — не по себе, медленно и четко повторил: — Заебал. Первым спрятал в ладонях запылавшее лицо Кайл, отстав от него в полсекунды — Лили. Эдвард застонал и стукнулся лбом об стол. А Рагнеда и Бонни смотрели на Джаса, как кролики на удава и буквально пылали багровым. Непроизвольно обе оглянулись опять на Фрэнка, потом снова посмотрели на Джаса, глядевшего на них с лёгкой насмешкой, и сдались. — Господи, клянусь, я больше никогда-никогда-никогда, клянусь, никогда не буду задавать таких идиотских вопросов! Господи, только пожалуйста, сотри последние пять минут из моей памяти! — глухо взмолилась Рагнеда, пряча багровое лицо в ладонях. — Джеймс Себастьян Барнс, ну ты и скотина… — восхищённо выдохнула Бонни. — Теперь понятно, почему Фрэнк именно тебя сделал принцем. Он бы так не смог. Попытался, но не смог. — Я вам сцену напишу. Откровенную. И рейтинг у фильма будет «восемнадцать плюс», — с угрозой прищурила глаза Лили, отчего они стали щелочками. — Сделай такое же лицо, глаза и голос, и фильм выстрелит только за счёт этого кадра. Да, никакого яркого света. Полумрак, свечи… Нет! Никаких свечей! Контраст! Нужен контраст. Гостиничный номер, кровать, бра! Вот! Да! — вошедшая в раж Лили пощелкала пальцами. — Бра! Чтобы никаких пошлых безвкусных свечей, но и яркого света. И не полумрак. Бра, несколько. Два на стене, одно возле постели, чтобы был виден контраст между огненным Фрэнком и принцем крови, — достав из вечной сумки, будто приклеенной к её боку, огромную тетрадь, Лили уже лихорадочно строчила в ней заметки, растеряв всё смущение и трепет, которые испытывала буквально минуту назад. Из-за того, что слушал, решал и подписал все на месте, и людям не приходилось носиться за ним везде и всюду, дела решились как-то удивительно быстро. Подойдя к общей группе, Фрэнк свободно упал на стул рядом с Джасом и оглядел всех, кто уставился на него так, будто он сейчас рассыпаться должен. Кроме Лили, которая увлеченно что-то строчила, прерываясь на восклицания. — Что? — видя, что все краснеют и отводят взгляды, не выдержал Фрэнк. Но тут он прислушался к бормотанию Лили и переключился на неё. Выдернув из рук тетрадь, так, что от неожиданности девушка взвизгнула, а ручка оставила длинный прочерк, он вчитался в еле различимые каракули. Выхватив из её рук ручку, он принялся решительно зачеркивать целые строки. — Нет, нет, нет и это тоже нет. Тут точно нет и вообще, — захлопнув пухлый талмуд, который уже и тетрадью язык назвать не поворачивался, он придавил обложку ладонью. — Лили. У нас очень ограниченный бюджет. Очень. Мы не Кэмероны, не Спилберги, не Коламбусы и прочие «не». Наш потолок — два часа экранного времени, дальше народ потеряет фокус и начнет делать что угодно, кроме смотреть. Или вообще уйдёт. Поэтому история максимально сжатая по времени, без необходимости сиквелов, триквелов, приквелов. Один фильм. Голубая сказка для взрослых мальчиков. И всё. Понимаешь? Не надо ничего лишнего. — Но там столько всего сделать, снять, — жалобно шмыгнула носом Лили. — Нам бы ещё столько же денег, и мы… — У Старка попросить предлагаешь? — хмыкнул Фрэнк и отдал тетрадь владелице. — Попросить у Старка… — саркастично протянул Эдвард. — Я бы посмеялся, но что-то мне подсказывает, что один звонок — и деньги будут. — Ага, и необходимость давать роль этому пижону, который вчера едва не устроил стриптиз, когда Фрэнки обозвал его зад «дряблым», — с потрохами сдал Джас мужа. — Ты назвал «дряблой» задницу Тони Старка??? — в едином священном ужасе выдохнули все три девушки. — Самого Тони Старка?? — В присутствии его девушки, Пеппер Поттс и Капитана Америки, который вступился за честь Старка, признав его зад «вполне годным и упругим», — мелко покивал головой Джас с самым шкодливым выражением лица. — Господи, почему меня там хотя бы мухой на стене не было, — беспомощно хлопнула ладонями по столу Бонни. — Капитан Америка, который оценивает задницы… — А мне интересно, каким это образом вы пересеклись с самим Старком так, что его честь защищал Капитан Америка в присутствии его девушки? — внезапно вкинул вопрос Эд. — Отцово наследство, — беспечно махнул рукой Фрэнк. — Джек Роллинз, который у нас Сайлас, он был вторым номером отца, его зам и лучший бро. После отца отряд перешёл ему, типа как «наследство». А этот отряд был группой огневой поддержки самого Кэпа, который созванивается с Джеком по каким-то вопросам. Вот. Джек работает с нами, Кэпу нужна поддержка, на этот раз моральная, Джек подтянул нас, и таким образом мы состыковались. Принц у нас всего один, если Старк так хочет роль за свои бабки, то будет сам собой в каком-нибудь эпизоде. Ну, как Трамп в «Один дома». Не больше. Кино не про него, не для него и он там вообще не нужен. Значит, у нас месяц. И потом начнется исполнение мечты. Что ж, мы это все заслужили.