Ёж — птица гордая, пока не пнешь, не полетит.

Фрэнку остро не хватало попкорна, когда ему на глаза попадались репортажи и ролики с Кэпом. Наивные голубые глазищи в обрамлении ресниц, за которые любая красотка его бы удавила, и которые смотрели с такой детской обидой и разочарованием, что они прошибали даже сквозь стекло самых бесчувственных. Что чувствовали те, на кого эти глаза смотрели вживую — и подумать страшно. Скандал с документами Кэпа набирал обороты, остатки ЩИТа старательно не отсвечивали, прекратив любые попытки отбрехаться. Там и ЩИТа-то уже не было, если так разобраться… Фрэнк не знал, куда смотрели все остальные, но он, наученный одним супером, яснее ясного видел и пластику, которую старательно прятали, и налитые мышцы, и чёртово адское пламя в зрачках, что пока ещё держали под замком. Всего лишь вопрос времени, когда оно вырвется на волю. Впрочем, Фрэнку было не до Кэпа. Как-то вдруг и внезапно все препоны, с которыми сталкивалось их до того независимое кино, куда-то рассосались, и перед ними легла пустая трасса, где горел только зелёный свет. Фрэнк скрипел зубами, но что-то предъявлять Старку было откровенной глупостью. У него не было доказательств, да и что он скажет, если встанет в позу?! Его же в бараний рог согнет и без смазки поимеет вся команда! К тому же это высвободило некоторое количество финансов, которые точно лишними не будут! А ещё, но Фрэнку этого никто не говорил, продвижению изрядно помогло истребование скотиком с мужа супружеского долга в двойном-тройном размере. С процентами. Одной такой ночи, когда гудели кости, расплывались в желе мышцы и в голове становилось черно, пусто и звонко, хватало дня на три спокойствия и внимания, без этого вечного ощущения огня под кожей, который начинал больно кусаться и мешать гулом в ушах, стоило замереть на месте больше, чем на десять минут. Осознавшие причину приливов спокойствия Фрэнка, их тесная группка поначалу краснела, бледнела и заикалась, как шокированные старые девы викторианской эпохи, но потом сполна оценили старания Джаса и, стоило Фрэнку опять включить реактор в неположенном для этого месте, уже требовательно смотрели на Барнса. Который послушно вздыхал, и наутро Фрэнк опять поражал спокойной продуктивностью. А освободившиеся финансы Фрэнк потратил с фанфарами. Ему позвонили из агентства, и он, скрипя и визжа покрышками, лихим гонщиком умчался туда, бросив всё на Джаса. Вернулся он только к вечеру, со стоящими дыбом волосами, ошалелыми глазами и двумя бутылками дорогого вина. Случайность, обычная случайность, которую никто не предполагал. Зашедшая в агентство оскароносная звезда, которая как раз попала на кастинг на роль королевы Розы. Задав сначала пару случайных вопросов, потом — более конкретных, затем — очень заинтересованных, и на этом этапе агентство позвонило Фрэнку. Итоги переговоров. Гонорар в пять миллионов, достаточно вменяемый райдер, и Роза у них будет… Королевой Розой Бенджамин у них будет сама Фрэнсис Макдорманд! Вот тут у Лили перехватило дыхание, Рагнеда чуть не села мимо стула, а у парней вытянулись лица. И, наверное, впервые в жизни не знала, что сказать, Бонни. — Но… как??? Нет, я в полном шоке, но как??? — наконец нашла Бонни воздух для вопроса. — Ей скучно, — наливая вино в пластиковые стаканчики, пожал плечами Фрэнк. У него, в отличие от остальных, ну и у Джаса, не было такого пиетета перед именами и лицами. Для него это был только бизнес и способ получить деньги с доступом к ещё бо́льшим деньгам. — В Голливуде в последнее время почти нет оригинальных фильмов. Всё или зелёный экран, или пересъемки былых шедевров, или франшиза. Чего-то своего, оригинального и натурного почти нет. И нет тех, кто готов рискнуть и вложиться в что-то новое. Плюс, негласное, пока что, требование к актерскому и съемочному составу. В который мы попадаем почти полностью. У нас, можно сказать, самодеятельность, но с относительно неплохим бюджетом, достаточно связным сценарием и сюжетом. При этом натурные съёмки. — И её не смущает, что она будет сниматься в рейтинговом фильме? — постучала пальцами по столу Рагнеда, уже прикидывая ракурсы и расположение фигур. — «Не ей же в этих сценах играть, а остальное выглядит довольно интересно. Хоть и сказка. Для мальчиков», цитирую дословно, — поднял стаканчик в импровизированном тосте Фрэнк. — Королева заняла свой трон. Да здравствует королева! Где-то в суете последних примерок, прогона сценария, судорожных телодвижений впихнуть невпихуемое, а потом вытащить уже впихнутое, прошла новость о завершении суперкороткого процесса о замене документов Капитана и о получении им денежной компенсации от остатков ЩИТа. Ну, получил и получил. Не их дела. Съёмки должны были пройти в три этапа. Городские, на Манхэттене, который должен был изображать из себя столицу Гильбоа Шайло. За городом — натурные. И на природе — типа, военные. Река, небольшие горы, лес. Одного консультанта им хватило за глаза: в Страйке был свой подрывник, который мог установить боевые заряды настолько ювелирно, что взрыв мог оторвать лапы мухе, не повредив ей крылья. Получить допуск на него было простейшим делом. Обязательный медик тоже присутствовал, хоть Ферро и пришлось играть командира отряда. Мадам Фрэнсис оказалась дамой с едким чувством юмора, язвой и профессионалом. Её несколько советов помогли им больше, чем годы обучения. При этом она оказалась способна действительно оставаться на вторых ролях, не затмевая собой первый план. Больше всего проблем пришлось на Роллинза. После трёх дней мучений Фрэнсис поставила условие: или он играет, или его меняют. Потому что даже она неспособна быть партнёром дереву. Задумчиво кивнув, Фрэнк дал отмашку снимать пока эпизоды, в которых нет Джека, короля и его самого. Всё же он и раньше достигал понимания с Зимним, сейчас, когда тот стал вполне себе на уме котом, это понимание вышло на совершенно новый уровень. Три дня. И на съёмочной площадке появились два новых персонажа, которые буквально парализовали всю работу. Капитан Америка рассматривал всех людей и декорации широко распахнутыми глазами и иногда забывал закрывать открытый от удивления рот. Его спутник вёл себя привычно и свободно, хотя его присутствие почти затмевало Капитана. Отошедшая к главному двигателю фильма, Фрэнсис усмехнулась. — Так понимаю, ваш Роллинз роль не потянул. — Джек хороший парень, но в плане эмоций я его переоценил. Встанет на привычное место — главой Страйка. Ферро кипятком ссаться от счастья будет, что не ему командовать этими крокодилами. К тому же, я не учёл одного… за годы службы у команды почти рефлекс в любой непонятной ситуации смотреть на командира. Или зама. По сюжету у короля нет такой преданной команды, он одиночка. И мы замаемся пересъемками, когда Страйк будет совершенно машинально смотреть на него как на командира. — А Капитан? — А Капитан у нас спонсор короля. Ибо денег на него не было, пришлось просить в долг. В расчёте, что сможем отдать с кассы. — Стареющий король и молодой, красивый, полный сил, чести и достоинства сын… Как вы его уговорили? — Пришли, прорвались к нему без агента, показали сценарий и чек. Мужик оказался с чувством юмора, а когда узнал, кто будет королевой, согласился. У нас съёмки рассчитаны на три месяца, не больше, и он пока не занят. Темноглазый, с благородной сединой, орлиным носом и возрастом зрелости, Йен Макшейн был королем, в отличие от бедолаги Роллинза, излучавшего во Вселенную столько счастья и облегчения, что чувствовали все. Королевская мантия и королевское безумие сели на Макшейна, как своя кожа. Два тяжеловеса разогнали молодых, дерзких, борзых, но неопытных на всю возможную скорость. Возможно, сначала они могли пожалеть о своём согласии, но этот азарт, воодушевление, вдохновение, ещё не ставшие рутиной, зажгли и их. Совет там, рекомендация тут — и съёмки, начавшиеся довольно бестолково и сумбурно, как-то сами по себе встали на рельсы и полетели в голубое будущее со свистом. Сцену стриптиза и встречи принца с танцором снимали в самом настоящем стриптиз-клубе. Да, на один вечер танцорам пришлось надеть блестящие радужные плавки, но публика новый наряд оценила, как и того, ради кого всем пришлось это сделать. Актёр оказался настоящей зажигалкой, излучавший секс каждой порой кожи, каждым волоском. Секс был в том, как он двигался, смотрел, улыбался, дышал. Но когда он и второй актер встретились глазами… Администрация всерьёз озадачилась двумя вопросами. Первый: у них же рабочая система пожаротушения? Второй: кажется, программу им после этих съёмок придётся пересмотреть. Между двумя главными героями искрило и полыхало так, что вставало даже у тех, кто в принципе не был на это способен. Когда же пришло время откровенной сцены, то все как в забор упёрлись — а как её снимать? Ни у кого не было опыта, никто не знал, как это делается, но это вопрос решаемый. Как вести себя?! Джас и Фрэнк супруги, не отказывающие себе ни в чём в плане постели, их тела знают друг друга, и если эти два мартовских кошака могут просто проигнорировать окружающих, то как быть окружающим? Обливаясь потом, слезами, прочими телесными жидкостями, съёмочная группа кое-как смогла снять нужные сцены и потребовала после такого нервного действия выходной. Шли они по графику, так что надрываться ни от кого не требовалось и выходному постановили быть. Томный спокойный вечер плавно шёл к своему логическому завершению, когда в дверь позвонили. Кто бы сомневался — за дверью стоял Роджерс. Гостеприимством пары он не злоупотреблял, да и не смог бы — с получением документов его собственное расписание стало очень плотным. Тут тренировки в пожарной части, и учёба под контролем Джарвиса, и дважды в неделю курсы в художественной школе. Так что появлялся он редко, и в основном по вечерам. И не с пустыми руками. Вот и сейчас у него в руках был продуктовый набор: сетка апельсинов, коробка с чизкейком, пакет, из которого торчал вкусно пахнущий багет и буквально сшибал с ног запахом чего-то копчёного. — Сегодня Майлз подсказал одну странную лавочку, там торгуют всяким таким. Я взял на пробу копчёный крокодилий хвост. — Стив двинул рукой, которой обнимал бумажную тару, из которой так завлекательно пахло. — Ладно, взятка принята, — жадно поведя носом, распахнул дверь и посторонился Джас. Привычно, не наклоняясь, стащив с ног за задники кроссовки, Стив прямым ходом направился на кухню. Там уже вовсю суетился Фрэнк, накрывая на стол для позднего гостя. Ничего серьёзного, просто остатки того, что было в холодильнике, в качестве закусок. На сетку апельсинов Фрэнк только брови поднял и глаза закатил — иногда в Роджерсе просыпалось что-то из седой древности, и он начинал приносить с собой то, что считал «дорогим угощением». Копчёный хвост крокодила — нет, а апельсины — да. Впрочем, не его дело разбираться в хитросплетениях суперсолдатской логики. Хвост оказался вкусной штукой, которая в трёх голодных желудках исчезла быстрее, чем все успели распробовать её до конца. Грустно вздохнув, Роджерс взялся за сооружение себе гигантских бутербродов из всего, стоящего на столе, попутно выкладывая свои нехитрые новости. Один бутерброд, второй… Фрэнк даже не понял ничего. Вот Роджерс с юмором рассказывает о своих новых знакомых в форме, а вот он цепляется до треска стола побелевшими пальцами за столешницу и свистит горлом, не в силах сделать вдох, и испуганно смотрит на надкушенный бутерброд. — Алл… Аллер… — Роджерс беспомощно вцепился в горло пальцами второй руки и начал царапать его, будто так мог дать себе доступ к воздуху. Он уже даже побагровел. — Мелкий… — панически шагнул к нему Джас, охлопывая свои карманы. — Ба-аки.