Ёж — птица гордая, пока не пнешь, не полетит.

Нет, Стив слышал шаги за спиной, но, как обычно, прошляпил тот момент, когда его изо всех сил хлопнули по спине. Ничего такого, но именно в этот момент он дожевывал пончик и закономерно подавился. Да так, что слёзы из глаз брызнули. А Родригез, мерзавец, только радостно заржал и разве что на одной ножке не запрыгал. С трудом выкашляв застрявший в горле кусок, Роджерс поднялся на ноги и двинулся на этого весельчака, как айсберг на «Титаник». Несмотря на свою превосходную форму, сбежать от суперсолдата у этого потерянного в детстве брата-близнеца Лаки из Страйка не вышло, и сейчас он, зажатый под мышкой, давился карамельным пончиком, который Роджерс сосредоточенно в него впихивал, несмотря на всё сопротивление. Закончив своё грязное дело, Роджерс умиленно осмотрел дело рук своих и взял из огромной коробки ещё один пончик, который нагло, напоказ, почти порнушно широко лизнул по глазури. — Чудовище! Волк в обличье овцы… барана… Приподняв брови и откусив кусочек пончика, Стив заинтересованно покивал головой, требуя продолжения. — Козла?... Парнокопытного! Что, пользуясь своим превосходством, применив пытки, обрёк меня на лишний час в зале! Вы слышите, капитан?! Это не я! В моём лишнем весе прошу винить Роджерса! — сидя на коленях, Родригез патетично воздел руки к потолку и закончил свои завывания. Театральное выступление сорвало овации смены. — Браво, браво, — вместо сочувствия и понимания команда ржала, свистели и хлопала. — И вчерашняя пицца тут совершенно ни при чём, — иронично завершил стэндап-номер капитан. — Родригез, вот если бы ты жрал, как Кэп, и не толстел, я бы тебе слова не сказал. Или если бы ты хоть как-то за весом следил. Но ты же жрёшь всё подряд, а потом сгоняешь лишний вес из-под палки. — Но капитан! Вы же сами видели! Это не я съел этот пончик! Меня заставили! Силой принудили! Махнув рукой, капитан закатил глаза и направился в свой кабинет, оставляя за спиной горестные завывания Родригеза. Что ж. Не все так плохо, как могло быть. Ему тоже отчаянно хотелось послать Капитана Америку в далёкое пешее, когда, выйдя на гомон к воротам, обнаружил там всю смену, готовую к драке с ним. Вот только все слова замёрзли на языке, когда он увидел за самоуверенным видом растерянность и непонимание. Те самые, которые часто видел в глазах беспризорников, никому не нужных, не знающих, что делать со своей жизнью. Разговор за закрытой дверью только открыл бездны, добавив ему головной боли, и в то же время — чувство спокойствия и удовлетворения. Капитан Америка оказался человеком. Обычным американским парнем, попавшем благодаря стараниями нечистоплотных людей в трудную жизненную ситуацию. Почти ничего не знающий, не умеющий, теряющийся от элементарных вопросов и вещей, неспособный позаботиться о себе. Чего стоили его приемы пищи! Как он покраснел, побледнел, застыл памятником, когда поставленный голос из ниоткуда укоризненно заметил, что «мистер Роджерс, вы недобрали норму дневных калорий. Если вам не хватило питания, я могу прислать курьера из Башни». Шутка, застрявшая у всех в горле, когда вся бригада сообразила, что Роджерс стесняется есть необходимую ему норму калорий, и поэтому существует впроголодь. Ещё один долгий разговор за закрытыми дверями, и Стив пообещал, что постарается. Но все же случилось это не сразу. Было всякое. И урезанная норма, и попытка есть отдельно, когда никого нет. Были даже доставки еды и снеков, отчего Кэп бледнел и стискивал кулаки. Но вроде этот рубеж они смогли преодолеть, и теперь парень ест нормально, участвуя в общем обеде и разговоре, а не молча закидывая в себя еду, как в топку, не поднимая от тарелки глаз. С психологом он работал, и, надо отдать должное специалисту, тот Капитану помогал. Но засрали голову Роджерсу настолько конкретно, что работы там было — конца-края не видно. Что было бы, не выйди он тогда на шум и не поговори с Кэпом лично, капитан Райс старался не думать. Их дело — помогать. Всем. И если один неплохой, по сути, парень сможет жить, а не существовать, это уже хорошо. При этом Кэп оказался внимательным к деталям, быстрым, резким и очень, очень сильным. Там, где они все теряли время, ища обход, он просто убирал со своего пути преграду, позволяя уменьшить риски и увеличить шансы на спасение. Райс с нетерпением ждал его допусков к настоящей работе, с трепетом ожидая, что будет тогда. Потому что сколько бы ни было тренировок, жизнь и огонь обязательно преподнесут сюрпризы. Снизу донеслись азартные выкрики, свист, гвалт и дружные вопли. Бригада опять нашла себе развлечение, наверняка — за счёт Кэпа, которого исподволь социализировали и учили элементарному через вот такие дурацкие безобидные забавы. А тот или не понимая, или потакая, с готовностью и растерянностью в очередной раз попадал в устроенную ловушку. Не страшно. Страшно, когда все резко оборвалось и наступила абсолютная тишина. Подняв глаза к потолку, Райс шустро отодвинул документы, над которыми работал, и поспешил узнать, что опять натворили эти охламоны до того, как последствия усугубятся непоправимо. Весь народ толпился возле ворот и молча разглядывал очень примечательную парочку. Девица неопределенного возраста, под слоем черно-розово-фиолетового боевого раскраса, лет семнадцати максимум. Черные рваные колготки, грубые высокие ботинки, джинсовые шорты с неопрятной бахромой, над ними — юбка-пачка в той же цветовой гамме, что и раскрас. Сверху кожаная косуха, под которой тоже мешанина из одежды. И много, много пирсинга. За ней переминался с ноги на ногу темнокожий парень, чей возраст колебался от пятнадцати до восемнадцати. Одетый не столь, ярко, как спутница, но тоже вызывающе. Ёжик густых, каких-то яростных плотных кудряшек. — Юная леди. И её спутник. Чему обязаны визитом? — Райс не стал гнать этих детей улиц, которые зачем-то же пришли к его пожарной части? Парень и девушка переглянулись, дружно посмотрели вдоль улицы, будто переменили решение, но потом оба повернулись и снова посмотрели. На Капитана. — Так. Давайте поговорим внутри, без зевак. Только, сами понимаете… Роджерс резко стал как-то серьёзнее, строже и... массивнее? Ощущение, что он внезапно стал занимать куда больше места, чем должен. Без вопросов, оба кивнули и осторожно, как два пугливых кота, прошли внутрь. Там на входе их встретил тот самый Родригез, при них доставший из первого отделения прозрачного бокса, стоявшего сразу возле дверей, упаковку стерильных перчаток, из второго — двойной пакетик спиртовой салфетки, из третьего — бумажный прямоугольник скарификатора. Ловко поднял рукава одежды у обоих, вскрыл перчатки, надел их, вскрыл пакетик салфетки, протер кожу на запястье, укол, капля крови, и вот он уже прижимает вторую салфетку к уколу. Парню достался укол в мизинец. — Сами понимаете, сейчас это как вместо «здравствуйте» везде и у всех, — потёр переносицу Райс. — Понимаю, — девица подняла голову, тяжело вздохнула, расправила плечи, как перед дракой, и посмотрела опять на Кэпа. — Мы пришли к вам, потому что у вас Капитан. Только поэтому. Мы хотим, чтобы вы взяли нас к себе. *** День был очень долгим, тяжёлым и странным. И Стив даже не удивился, когда, вернувшись в Башню, обнаружил на диване в гостиной, которая как-то стала их общей, сидящего на диване Тони, с полным стаканом, и смотрящего стеклянным взглядом куда-то в потолок. И даже непонятно было, Старк понял, что он вернулся, или настолько глубоко провалился в свои думы, что его надо звать оттуда? Ещё раз поглядев на Тони, Стив мотнул тяжёлой гудящей головой и ушёл к себе. Принять душ, переодеться, попросить ужин, пригласить к столу Пеппер… Что-то случилось. Что-то настолько серьёзное, что Старк до сих пор пребывал в ступоре. Решительно шагнув к дивану, Стив выдернул из напряжённых пальцев стакан, в котором не убавилось виски даже на пару глотков, со стуком поставил тот на столик и потряс Тони за плечо. — Так. Что бы ни случилось, всё после еды. У меня новости, у тебя новости, но твои новости я предпочту выслушать после еды, иначе, подозреваю, мне всё поперек горла встанет. Пеппер тревожно поглядывала на Тони, но все же делилась своими новостями, активно интересовалась успехами и достижениями Стива, который тоже прилагал усилия, чтобы поддерживать эту беседу на двоих среди троих. Сидя в кресле и держа в руках почти пинтовую кружку, полную чего-то с кофейным запахом, который почти терялся среди сливок и ликера, Стив вытянул ногу и попинал мыском ботинка по кроссовкам Старка, расположившегося на диване. — Давай, Тони. Отмирай. Считай, что я морально подготовился и готов к твоим новостям. Окинув Стива долгим взглядом, Тони глубоко вздохнул, задержал воздух в груди и шумно выдохнул. — По свидетельству Джарвиса, которого я оставил везде, где мог, сегодня, в два часа семнадцать минут дня, в приёмной президента возник Азазель с Фьюри, перевязанным лентой и украшенным подарочным бантом.