Разбить и склеить

~  За три года до роковых событий  ~ Очередной, казалось бы, ничем не примечательный учебный день на шестом курсе Хогвартса. Год едва начался, а Гермиона уже чувствовала себя измотанной. Она искренне ценила время, проведенное в компании своих друзей, мальчиков, но порой их присутствие становилось чересчур навязчивым. Зачастую именно она, единственная девушка в их троице, выступала своеобразным "тормозом", удерживая их от необдуманных безумств. К тому же, Гермиона нередко помогала Гарри, Рону и Джинни с домашними заданиями, но это занятие, некогда приятное, начинало выходить за рамки разумного. Сегодня Гермиона твердо решила посвятить день исключительно себе. Она надела строгую юбку, белоснежную рубашку и теплый уютный свитер, обула удобные ботинки и, плотно замотав на шее любимый шарф, покинула башню Гриффиндора с заветной книгой в сумке. Сейчас самым подходящим местом для уединения, по ее мнению, было поле для квиддича. Ей нравилось наблюдать за тренировками пуффендуйцев и когтевранцев. Сегодня тренировались последние. Гермиона пришла заблаговременно и заняла удобное место на трибунах. Едва она успела открыть книгу и углубиться в чтение, как заметила, что сюда приходила не только она в поисках тишины. Сегодня зрителей было гораздо больше, чем обычно, но Гермиона не придала этому особого значения. В какой-то момент гриффиндорка невольно подняла взгляд. И… На поле тренировались слизеринцы, проводя товарищеский матч между собой. Когтевранцы, очевидно, уступили им свою очередь. Гермиона на мгновение заколебалась, но потом вновь уткнулась в книгу, стараясь не замечать знакомую макушку с платиновыми волосами. Ну конечно, ловец сборной Слизерина, отточивший свои навыки до совершенства, настолько, что теперь гриффиндорцам приходилось ломать голову над тем, как победить, а не наоборот, не мог пропустить тренировку. Время текло незаметно и все было относительно спокойно. Гермиона была полностью поглощена чтением, как вдруг ее слуха достиг знакомый, ни с чем не сравнимый, звук — характерный взмах крошечных крылышек. Снитч! А следом за ним, словно стрела, пронесся ловец, чья метла рассекала воздух с невероятной скоростью. Малфой поймал снитч, резко затормозил и, сделав элегантный разворот, спрыгнул с метлы прямо перед девушкой. — Гре-е-ейнджер, — протянул он нараспев, в своей неподражаемой манере. — И что же это мы делаем на квиддичном поле? Девушка наградила его холодным, пронизывающим взглядом. Легкий ветерок игриво растрепал ее волосы, обрамляющие лицо. Она выглядела необычайно привлекательно, расцветая с каждым годом, становясь все более женственной и изящной. — Не твое дело, Малфой, — отрезала она, не желая вступать в бессмысленный спор.  Очередной обмен "любезностями". И ни намека на конструктивный диалог. Парень лишь усмехнулся, покачал головой с легким укором и, взлетев в небо, вернул снитч своим товарищам по команде. Нельзя не признать, тренировка у слизеринцев проходила ничуть не хуже настоящего матча. Гермиона то и дело отрывалась от книги и невольно следила за их слаженными действиями. Однако спустя сорок минут она уже должна была уходить, чтобы успеть собраться на лекцию у профессора Слизнорта. Она аккуратно сложила книги и поднялась с трибун. Спустя четверть часа девушка уже была в своей комнате. Собираясь на занятие, она вдруг вспомнила их короткую перепалку с Малфоем. Он был совсем не похож на себя прежнего: раньше он не упускал ни единой возможности, чтобы задеть ее, вывести из себя, спровоцировать на эмоциональную реакцию. А сейчас… Он вообще в последнее время вел себя странно. Не флиртовал с девушками, старался меньше общаться с друзьями и казался очень закрытым, отстраненным. Будто что-то тяжким бременем давило на его душу, терзало его изнутри. Малфой что-то скрывает, — пронеслось у нее в голове, — Это очевидно. Однако она тут же отбросила эти мысли, решив не зацикливаться на нем. Девушка вернулась в общую гостиную и села на мягкий диванчик рядом с друзьями. Гарри все чаще мучили видения, ставшие более яркими и отчетливыми. Волдеморт словно не отпускал его сознание, запутывал мысли, насылал кошмарные сны. Однако, возможно, эта связь работала и в обратную сторону, просто Гарри, к сожалению, не был одарен способностями к легилименции. В любом случае Гермиона твердо знала одно: Гарри — их главный ключ к победе в надвигающейся войне. Сейчас он, как обычно, чересчур увлеченно читал потрепанный учебник зельеварения. Рон сидел рядом и оживленно беседовал с Лавандой. В последнее время они действительно хорошо общались, и Гермиона была этому искренне рада. Рон на четвертом и пятом курсах нет-нет да и проявлял к ней (Гермионе) не совсем дружеские знаки внимания. Но… Она всегда видела в нем лишь близкого друга, брата. Да, на третьем курсе Рон действительно казался ей симпатичным, но это было давно и, казалось, прошло безвозвратно. Гермиона задумчиво наблюдала за своими друзьями, погруженная в свои мысли, когда вдруг ее окликнула Джинни. Девушка обернулась и вопросительно посмотрела на подругу. Та, в свою очередь, едва заметно кивнула в сторону Гарри, явно указывая на его таинственный учебник. Поттер таскал его буквально повсюду, но ни разу не показывал друзьям. Гермиона, движимая любопытством и беспокойством за друга, обратилась к нему: — Гарри, чей это учебник? Ты постоянно его читаешь. — Неважно, — последовал уклончивый ответ. Гарри тут же поспешно спрятал книгу за спину и резко встал с диванчика, намереваясь уйти. В этот момент Джинни, действую молниеносно, выхватила учебник из его рук. — "Собственность Принца-полукровки". Кто такой Принц-полукровка, Гарри? Он молча, не говоря ни слова, выхватил учебник из рук Джинни и стремительно покинул гостиную. Гермиона и Джинни удивленно переглянулись, недоуменно пожав плечами. Поведение Гарри было совершенно необъяснимым. Впрочем, в последнее время он хоть и неохотно, но все же рассказывал друзьям о том, что узнал из таинственной книги, и не скрывал, что это их очень радовало, вселяя надежду на победу. Лаванда, попрощавшись с Роном, направилась на свою лекцию, а Уизли, в свою очередь, обратился к девушкам: — У Гарри до сих пор… видения. Его ночное поведение… Это уже не просто сны, а самые настоящие кошмары, — поделился Рон, заметно обеспокоенный. — Но… Я думала, они прекратились, — Гермиона была явно озадачена, а Джинни отвела взгляд, чувствуя неловкость. — Ты знала и ничего мне не сказала?! — Гарри просил нас с Роном молчать, чтобы не беспокоить вас, — оправдывалась Джинни, голос ее звучал виновато. — Ты должна была сказать! Это чрезвычайно важно! — воскликнула Гермиона. — Может быть, ты хотя бы убедила его посещать занятия по окклюменции у Снейпа? Рон поддержал слова Гермионы: — Джин, и правда, почему ты нам не рассказала?  — Он просил сохранить это в тайне… — Джинни чувствовала себя загнанной в угол. Гермиона и Рон обменялись взглядами, полными противоречивых чувств. С одной стороны, они понимали желание друга оградить их от тревог, а с другой — чувствовали себя обманутыми. — Да, я просил, — произнес Гарри, стоя в дверном проеме, и все взгляды обратились к нему. — Но раз уж вы все знаете, расскажу вам кое-что еще. Дамблдор пообещал взять меня с собой на какое-то задание. А еще нам нужно сблизиться со Слизнортом. У него есть нечто важное, но директор пока не говорит, что именно. — Тебе не кажется, что Дамблдор использует тебя как пешку? — с тревогой спросила Гермиона. — Вечно что-то недоговаривает, требует от тебя чего-либо… — Герми, не говори ерунды, — возразил Рон. — Это же Дамблдор! Он всегда хорошо относился к Гарри. — А может быть, ему это просто удобно? — настаивала Гермиона, ее тон был полон сомнений. — Чушь, он не такой, — отрезал Рон, не желая слушать никаких доводов. Гермиона замолчала, почувствовав, как внутри нее в очередной раз зарождается ощущение чужеродности. Друзья, казалось, перестали прислушиваться к ее мнению, хотя раньше ее слова имели вес. Она пробыла с ребятами еще полчаса, ощущая все возрастающее отчуждение, а затем, сославшись на внезапное недомогание, покинула их и направилась в свою комнату. Девушка долго не могла уснуть. Далеко не самые приятные мысли вихрем проносились в ее голове, словно рой встревоженных пчел. Наконец, спустя долгие два часа бесплодных попыток забыться, ее сморил беспокойный сон. Так шли день за днем, неделя за неделей. Гермиона все больше отдалялась от друзей, погружаясь в собственные размышления и сомнения, и, казалось, никто этого даже не замечал. В этот солнечный вторник ее настроение, вопреки погоде, оставляло желать лучшего. Она только что поругалась с мальчиками из-за какой-то нелепой ерунды, и неприятный осадок от ссоры до сих пор терзал ее душу. Не заходя в Большой зал на обед, она сразу же направилась на урок зельеварения к Слизнорту. Тот предупредил их, что на сегодняшнем занятии им предстоит варить сложный и опасный напиток — "Живую Смерть". Гермиона тщательно подготовилась к уроку, изучив все тонкости рецепта. Работа, как всегда, будет по парам, а пары преподаватель выберет сам. Наконец она вошла в кабинет. Ребята понемногу собирались, рассеянно переговариваясь. В углу кабинета, вдали от остальных, стоял Малфой, который с мрачным видом рассматривал пробирки, стоящие в стеклянном шкафу. Гермиона молча прошла мимо него к своему месту, ощущая его тяжелый, пристальный взгляд. Он казался задумчивым и погруженным в какие-то глубокие, тревожные мысли. — Все в сборе? — спросил Гораций Слизнорт, осматривая класс своим проницательным взглядом. — Да, профессор, — негромко ответила Гермиона, ощущая на себе неприязненный взгляд Паркинсон. — А где же твои друзьяшки, Грейнджер? — язвительно поинтересовалась Пэнси, насмешливо изогнув бровь. Гермиона проигнорировала ее выпад, предпочитая не вступать в бессмысленный спор. Слизнорт приступил к распределению учеников по парам, стараясь учитывать уровень их подготовки и склонности. Как и ожидалось, Паркинсон, не скрывая своих намерений, буквально прижалась к Малфою, надеясь составить с ним пару, но тот лишь нахмурился, избегая ее навязчивого внимания. Тем временем профессор подошел к Гермионе, одарив ее своей фирменной доброжелательной улыбкой. — А знаете, мисс Грейнджер… Сегодня вы поработаете с мистером Малфоем. Удивительно, но вы оба иногда работаете даже лучше, чем сам мистер Поттер. К слову, мой мальчик, вы сегодня поработаете в одиночку, дадите волю своему таланту. В классе воцарилась давящая тишина, словно кто-то невидимый выключил звук. Лишь спустя несколько долгих, напряженных секунд, они оба в один голос, словно сговорившись, твердо произнесли: — Нет! Гермиона, собравшись с духом, решительно покачала головой, глядя прямо в глаза профессору. — Профессор, — твердо произнесла она, — я… я просто не могу работать с ним.  — Впервые вынужден согласиться с Грейнджер, — неожиданно подал голос Драко, его голос был полон неприкрытого раздражения. — Это… это просто какой-то абсурд. Слизнорт окинул их разочарованным взглядом, в котором читалось непонимание и легкое утомление от их упрямства. — Вы должны научиться работать с теми, с кем вам будет приказано, — назидательно произнес он, его голос звучал твердо и безапелляционно. — Никто из вас не знает, где и когда вам могут пригодиться навыки командной работы. В жизни бывают разные ситуации… Профессор Слизнорт бросил мимолетный, но многозначительный взгляд в сторону Гарри, словно тот должен был понять скрытый смысл его слов. И Гарри понял. Речь, без сомнения, шла о грядущей войне, о той мрачной тени, что все отчетливее сгущалась над Хогвартсом. Закончив свои наставления, профессор приступил к распределению учеников по парам и группам, не оставив ребятам ни малейшего права выбора. Он огласил условия состязания, и в его голосе чувствовалось предвкушение. — Итак, у вас есть ровно один час на приготовление зелья. Тот, кто справится лучше и быстрее всех, получит в качестве награды драгоценный флакон зелья «Феликс Фелицис». — Жидкая удача… — прошептала Гермиона, ее глаза загорелись неподдельным интересом. Стоящий рядом Малфой лишь раздраженно закатил глаза, всем своим видом выражая крайнюю степень недовольства. — Абсолютно верно, мисс Грейнджер, — подтвердил Слизнорт с довольной улыбкой. — Так вот, между собой победители разделят его сами, как сочтут нужным. Ваше время пошло! — торжественно провозгласил он, взмахнув рукой. В тот же миг, словно по невидимой команде, класс наполнился звуками кипящих котлов, мерным постукиванием ножей, измельчающих ингредиенты, и приглушенным шепотом, в котором звучали заклинания и уточнения рецептов. В воздухе отчетливо запахло сложными, терпкими ароматами варящихся зелий, и началась напряженная, захватывающая работа. Гермиона, вздохнув, повернулась к Малфою, стараясь отогнать неприятные мысли. Им предстояло работать вместе, несмотря на все разногласия и взаимную неприязнь. Она понимала, что на кону стоит слишком многое, чтобы позволить личным эмоциям взять верх. Война приближалась, и им нужно было быть готовыми ко всему, даже к сотрудничеству с тем, кого она привыкла считать своим врагом. Малфой, в свою очередь, лишь бросил на нее презрительный взгляд, и, закатив рукава мантии, с явной неохотой приступил к работе. Он достал из-под стола ингредиенты, и его движения были быстрыми и точными, выдавая опытного зельевара. Несмотря на его показную неприязнь, Гермиона не могла не признать, что Малфой, как и она сама, был одним из лучших учеников в классе. Возможно, если они сумеют отбросить взаимную вражду, у них получится создать действительно выдающееся зелье… Но эта мысль казалась такой неправдоподобной, что Гермиона тут же постаралась ее забыть. Впереди их ждал долгий и напряженный час, и ей нужно было сосредоточиться на главном — на приготовлении "Живой Смерти". Малфой молча отмерил нужное количество сушеных игл иглобрюха и протянул их Гермионе. Она, в свою очередь, молча приняла ингредиент, даже не взглянув на него. Иглы, тонко порезанные и готовые к добавлению в котел, уже пахли горьким миндалем. Он наблюдал за каждым ее движением, словно опасаясь диверсии. Гермиона же, казалось, полностью погрузилась в процесс, отгородившись от него невидимой стеной сосредоточенности. Она проверила температуру котла заклинанием и добавила первую порцию измельченного корня асфоделя, помешивая зелье строго по часовой стрелке ровно семь раз. Малфой удивленно приподнял бровь, заметив, что она использует метод, описанный в его личном учебнике, а не в стандартном учебнике 6 курса. Откуда она могла это знать? Он никогда не видел, чтобы она делала это раньше. — Где ты этому научилась? — не выдержав, спросил он, нарушив напряженное молчание. Гермиона вздрогнула от неожиданности и бросила на него быстрый, изучающий взгляд. — Какая разница? — парировала она, стараясь скрыть легкое замешательство. — Главное, что это работает.  Он нахмурился, недовольный ее уклончивым ответом, но решил не настаивать. Время неумолимо бежало, и им нужно было сосредоточиться на работе, если они действительно хотели выиграть. Они продолжали работать в молчаливом согласии, каждый четко выполнял свои обязанности. Малфой добавлял ингредиенты, следуя ее указаниям, а Гермиона, словно дирижер, руководила процессом, точно зная, когда и что нужно делать. Постепенно зелье начало приобретать нужный оттенок — глубокий, насыщенный фиолетовый цвет. За десять минут до конца занятия Слизнорт прошелся между столами, внимательно осматривая работу учеников. Остановившись возле их котла, он приподнял бровь в изумлении. — Весьма впечатляюще, мисс Грейнджер, мистер Малфой, — произнес он с одобрительной улыбкой. — Цвет, консистенция… кажется, вы близки к совершенству. Но помните, самое главное в приготовлении "Живой Смерти" — это последняя капля. Один неверный шаг, и все ваши усилия пойдут насмарку. Эти слова, словно холодный душ, вернули их к реальности. Гермиона и Малфой обменялись нервными взглядами. Они знали, о чем говорит Слизнорт. Последний ингредиент — капля сока спящего боба — нужно было добавить с особой осторожностью, ровно в тот момент, когда зелье достигнет нужной температуры. Гермиона взяла пробирку с соком спящего бобового и замерла над котлом. Ее рука слегка дрожала от напряжения. Малфой нехотя положил свою руку на ее, чтобы успокоить ее, но она его оттолкнула, что не особо его расстроило. Она глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться, и медленно начала наклонять пробирку. Капля, словно слеза, оторвалась от края и полетела вниз, в глубину зелья… Капля сока спящего боба, коснувшись поверхности зелья, вызвала едва заметную рябь, которая тут же утихла. На мгновение все замерло. Гермиона, затаив дыхание, наблюдала за тем, как оттенок зелья начал меняться. Фиолетовый цвет постепенно уступал место глубокому, бархатистому черному. — Температура! — резко воскликнул Малфой, его голос был полон напряжения. Гермиона моментально отреагировала, произнеся заклинание, направленное на регулирование температуры котла. Зелье продолжало медленно бурлить, источая тонкий аромат горького миндаля и лаванды. — Еще немного! — прошипел Малфой, не отрывая взгляда от поверхности зелья. — Нужно еще немного снизить температуру. Гермиона вновь произнесла заклинание, чувствуя, как ее руки начинают дрожать от напряжения. Время, казалось, остановилось. В классе царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь перешептыванием сокурсников. Все взгляды были прикованы к их котлу, в котором творилось настоящее волшебство, как бы иронично это не звучало. Внезапно, зелье перестало бурлить. Поверхность его стала абсолютно гладкой, словно зеркало, отражающее потолок кабинета. Глубокий, бархатисто-черный цвет, казалось, поглощал весь свет, исходящий от котла. — Время закончено! — провозгласил Слизнорт, его голос был полон торжества. — Остановитесь! Гермиона отступила от котла, чувствуя, как пот стекает по ее вискам. Она взглянула на Малфоя, который стоял рядом, словно статуя, и тоже тяжело дышал. Его обычно надменный взгляд был полон удивления и… уважения? Слизнорт подошел к их столу и долго, молча рассматривал зелье. Он достал маленький серебряный флакон и осторожно наполнил его зельем из их котла. Поднеся флакон к свету, он удовлетворенно кивнул. — Браво, мисс Грейнджер, мистер Малфой, — произнес он с широкой улыбкой. — Это… это просто превосходно! Идеальная "Живая Смерть". Поздравляю, вы заслужили этот "Феликс Фелицис". В классе раздались аплодисменты, и многие ученики с завистью смотрели на их флакончик с "Жидкой удачей". Гермиона и Малфой обменялись растерянными взглядами. Они действительно выиграли. Вместе. — Ну что ж, — произнес Слизнорт, переждав, пока стихнут аплодисменты. — Теперь вам предстоит решить, как вы разделите эту ценную награду. Вы можете выпить ее по очереди, разделить ее поровну… выбор за вами. В классе воцарилось напряженное молчание. Все ждали, какое решение примут Гермиона и Малфой. Гермиона и Драко обменялись долгим, оценивающим взглядом.  Вокруг затихли, заинтригованные развитием событий. — Думаю… — начала Гермиона, нарушив молчание, — будет справедливо, если мы используем его по очереди. Малфой слегка приподнял бровь, удивленный ее предложением. Ожидал чего-то другого, более сложного, может, даже попытки заполучить зелье единолично. — Хорошо. я планировал отдать его тебе, но раз ты так решила, — согласился он, не вдаваясь в подробности. — Тогда, кто первый? Гермиона задумалась на мгновение, а затем, неожиданно для всех, протянула флакон Малфою. — Начинай ты. У тебя наверняка есть какое-то важное дело, где удача будет не лишней. В классе пронесся шепот удивления. Малфой, казалось, тоже был ошеломлен ее жестом. Он взял флакон, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. — Спасибо, Грейнджер, — тихо произнес он. — Я… я это ценю. Он откупорил флакон и сделал небольшой глоток зелья, чувствуя, как тепло растекается по его венам. Его лицо слегка просветлело, и на мгновение он показался даже… счастливым? — Что ж, надеюсь, удача тебе пригодится, — сказала Гермиона, стараясь скрыть свое волнение. Что он задумал? И почему ему так нужна эта удача? Малфой лишь загадочно улыбнулся, а затем покинул кабинет, оставив Гермиону в полном недоумении. Тут к девушке подоспели её друзья Гермиона вздрогнула, словно её вырвали из задумчивого омута, и обернулась. Рон, с пылающим от возмущения лицом, навис над ней, словно рыжий ураган. Гарри, хотя и более сдержанный, смотрел с нескрываемой тревогой в глазах, прижимая к груди свои учебники. — Мерлинова борода, Гермиона, что ты творишь?! — выдохнул Рон, его голос звенел негодованием. — Зачем ты помогаешь Малфою? Мы же с первого курса враждуем, шесть лет уже! Шесть лет ты его ненавидишь, и вдруг… — Он замолчал, не находя слов, чтобы выразить своё недоумение. Гермиона ощутила, как краска стыда и смущения заливает её щеки. Она сама до конца не могла объяснить свои действия. Что-то в напряженном лице Драко, в той едва заметной тени, скользнувшей по его глазам, заставило её действовать вопреки разуму. Обычно надменный и самоуверенный, сейчас он казался… сломленным. И, да, она дала ему половину "Феликс Фелицис". Мысль об этом заставила ее поежиться. Что если удача ему сейчас нужнее, чем ей? — Рон, успокойся, — попыталась она урезонить друга, но в ее голосе не было обычной уверенности. Это не совсем то, что ты думаешь. Гарри, прислонившись к каменной стене коридора, приподнял бровь. "Правда, Гермиона, что это было?.. После лекции Слизнорта… ты отдала ему половину "Феликс Фелицис". Золотой удачи! Гермиона, он же наш враг! Или я что-то пропустил?" В его голосе слышалась не столько злость, сколько растерянность. Гермиона отвела взгляд, рассматривая замысловатые узоры, высеченные на камне. Как объяснить им то, что она сама пока не понимала? Как рассказать о зарождающемся сомнении, о мысли, что за маской высокомерия и презрения скрывается что-то другое? — Я… я просто… — она запнулась, пытаясь подобрать слова. — Зелье получилось… хорошо. Мы оба приложили к этому руку. И Слизнорт… — Она замолчала, не желая признаваться, что ей просто стало жаль Малфоя, наблюдавшего за торжеством их победы с болезненным выражением лица. — В любом случае, это был честный выигрыш. А делить победу — честно. — Честно? — Рон издал саркастический смешок. — Честно? Гермиона, он бы никогда не поделился с нами! Он скорее скормил бы это зелье Добби, чтобы посмотреть, что будет! — Я знаю, Рон, — вздохнула Гермиона, чувствуя, как тяжесть вины давит на плечи. — я знаю. Но, может быть… может быть, он не такой, каким кажется — Не такой, каким кажется? — повторил Гарри, нахмурившись.