Предначертанный сном

На следующий день после их ссоры Чимин почти не разговаривал с Тэхеном. Он ушел на «урок фехтования» с Юнги, а вернувшись, молча устроился у окна с книгой, подаренной капитаном. Натянутая тишина в покоях была хуже крика. Тэхен метался, как тигр в клетке, чувствуя себя виноватым и одновременно обманутым. А Чонгук тем временем действовал. Если прямой подход к Тэхену не работал, нужно было найти обходной путь. И этим путем стал Чимин. Принц начал приглашать его в дворцовую библиотеку — не в ту, публичную, а в королевскую, огромный зал с галереями до самого потолка, забитыми фолиантами и свитками. Он просил Чимина помочь с систематизацией некоторых архивов, связанных с Нижним городом. — Твои познания об улицах неоценимы, — сказал Чонгук в их первую встречу, стоя у огромного дубового стола. — Здесь есть отчеты, карты, но они… сырые. Я хочу понять не просто где что находится, а как это работает. Где реальные точки влияния. Где болевые точки. Чимин, очарованный как библиотекой, так и вниманием принца, с радостью согласился. Он умел читать между строк, видеть истинные связи. И они работали. Чонгук задавал вопросы, Чимин отвечал, рисуя словесные карты. Но рано или поздно разговор всегда заходил в одно русло. — А Тэхен? — спросил как-то Чонгук, делая вид, что изучает старую карту порта. — Он всегда был таким… закрытым? Таким колючим? Чимин, сидевший на стремянке и протиравший пыль с корешков, на мгновение замер. — Он не колючий. Он раненый. И он не доверяет никому. Порой мне кажется, что и мне тоже. — Он имеет на это право, — тихо сказал Чонгук, и в его голосе прозвучала неожиданная горечь. — Мир не был к нему добр. Но… как он выжил? Только вдвоем с тобой? У него не было других наставников? Чимин слез со стремянки, смотря на принца с легким подозрением. — Ваше высочество, почему вы так интересуетесь Тэхеном? Вы же говорили, он просто цель, проблема. Чонгук встретился с ним взглядом. Его лицо было непроницаемым. — Проблемы нужно понимать, чтобы решить их. А он не просто проблема. Он как загадка, от которой зависит слишком многое. И мне нужно понять, что его двигает. Помимо ненависти. Чимин вздохнул, отложив тряпку. — Им двигает долг. Перед памятью родителей. И… передо мной. Он чувствует себя ответственным за все. И это его съедает изнутри. А еще им двигает страх, но не за себя. За тех, кому он может навредить своей силой. — Он говорил с тобой о своей силе? — Чонгук сделал шаг ближе, его голос стал тише, интенсивнее. — Нет. Никогда. Но я видел… отголоски. Когда мы попадали в переделки, иногда случалось что-то… странное. Противники спотыкались на ровном месте, забывали, куда шли. Как будто туман в голове. И его глаза… — Чимин запнулся, поняв, что сказал слишком много. — Его глаза, — закончил за него Чонгук. — Они меняются. Чимин молча кивнул. Он чувствовал себя предателем, но в то же время он верил, что Чонгук может помочь. Что он видит в Тэхене не только угрозу. А в это время Тэхен, не в силах вынести одиночество, отправился искать Чимина. Слуги, уже наученные, указали ему дорогу в королевскую библиотеку. Он подошёл к тяжелым дверям как раз в тот момент, когда из-за них донесся смех Чимина — лёгкий, искренний, которого Тэхен не слышал от него уже давно. И низкий, спокойный голос в ответ. Что-то ёкнуло у него в груди, холодное и острое. Он тихо приоткрыл дверь. Они сидели за тем самым столом. Чимин, улыбаясь, что-то оживленно рассказывал, размахивая руками. А Чонгук сидел напротив, подперев голову рукой, и слушал. Не как принц, а как заинтересованный человек. На его лице была тень улыбки. И этот вид стал последней каплей. Тэхен распахнул дверь так, что она с грохотом ударилась о стену. Оба вздрогнули и обернулись. — Какая трогательная сцена, — голос Тэхена был низким, звенящим от ярости. — Принц и его новый шут. Хорошо поддается дрессировке, да, ваше высочество? Уже все мои секреты выспросил? Чимин вскочил, его лицо побелело. — Тэхен, нет, это не так… — Не так? — Тэхен вошел в зал, его шаги гулко отдавались в тишине. — Я вижу всё очень четко. Он тебя купил. Купил вниманием и безопасностью. А ты продался. Продал нашу дружбу. Продал меня. — Ты с ума сошел! — Чимин голос дрогнул от обиды. — Мы просто разговаривали! — Обо мне! — крикнул Тэхен, ударив кулаком по спинке массивного стула. — Всегда обо мне! Потому что я — его цель! А ты — просто инструмент, чтобы до меня добраться! Чонгук медленно поднялся. Его лицо было каменным. — Тэхен, успокойся. — Не смей мне говорить успокоиться! — Тэхен повернулся к нему, и его глаза загорелись тем самым опасным золотым отблеском. — Всё это время! Все эти разговоры, эта «защита»! Это просто ловушка, да? Более изящная, чем клетка, но клетка! — Если бы это была ловушка, ты бы уже сидел в подземелье, — холодно парировал Чонгук. — Я пытаюсь понять тебя. А ты не оставляешь мне другого выбора, кроме как выпытывать информацию у тех, кому ты доверяешь. — Вот он! Истинный мотив! — Тэхен захохотал, но в этом смехе не было веселья. — Чимин, ты слышишь? Ты — «другой выбор». Удобный источник. Надеюсь, твои новые друзья заплатят тебе сполна. С этими словами он резко развернулся и выбежал из библиотеки. Позже в их общих покоях грянула очередная буря. Чимин влетел в комнату, его лицо пылало. — Как ты мог? Как ты мог так со мной поступить? Обвинить меня в… в предательстве! — А что это было, если не предательство? — Тэхен стоял посреди комнаты, его плечи были напряжены до предела. — Ты проводишь с ним дни, шепчешься о моем прошлом… — Я не шептался! Я пытался помочь! Ему, тебе, всем нам! Он не монстр, Тэхен! Он пытается разобраться в этой заварухе так же, как и мы! — О, он разбирается, не сомневайся! Он разбирается, как лучше использовать нас! Тебя он использует, чтобы достать меня. А меня… — Тэхен заколебался. — Меня он использует для чего-то большего. И когда он это получит, мы оба будем ему не нужны. Ты — сломанный инструмент. Я — исполненное пророчество. И нас выбросят. Чимин подошел вплотную, его глаза сверкали. — Ты так слеп от своей ненависти, что не видишь ничего вокруг! Ты не видишь, как Юнги смотрит на меня! Ты не видишь, как Чонгук смотрит на тебя! Да, он смотрит! И это не взгляд хищника на добычу! Это… это что-то другое. И это тебя бесит. Потому что если он не монстр, то вся твоя картина мира рушится! И тогда тебе придется признать, что ты можешь быть не просто жертвой! Что у тебя могут быть чувства, которые не имеют ничего общего с ненавистью или страхом! — Молчи! — рявкнул Тэхен, отшатываясь, как от ожога. — Не смей говорить об этом! Не смей! — Я буду говорить! — Чимин не отступал. — Потому что я твой друг! И я устал смотреть, как ты убиваешь себя этой злобой! Он предлагает руку, Тэхен! Может, впервые в твоей жизни кто-то предлагает руку, а не кулак или кинжал! И ты слишком труслив, чтобы ее взять! Слово «труслив» повисло в воздухе. Тэхен замер. Вся ярость схлынула, оставив после себя пустоту и холод. Он посмотрел на Чимина — на своего лучшего, своего единственного друга — и увидел в его глазах не злость, а отчаяние и боль. — Чимин… — его голос сорвался. — Нет, — Чимин покачал голову, и по его щеке скатилась слеза. — Я не могу. Не сейчас. Он развернулся и вышел, на этот раз тихо, закрыв за собой дверь. Тэхен остался один в огромной, роскошной, абсолютно пустой комнате. И впервые за многие годы он почувствовал себя по-настоящему одиноким.

***

Три дня. Семьдесят два часа ледяного молчания. Чимин спал в соседней комнате, и Тэхен слышал каждый его шаг, каждый вздох, и каждый звук был укором. Он не спал. Он стоял у окна, наблюдая, как стражи меняют караул во дворе, и чувствовал, как стены его "убежища" неумолимо сдвигаются, превращаясь в ту самую клетку, которой он всегда боялся. На четвертый день, незадолго до полудня, дверь в его покои открылась без стука. Вошли двое мужчин. Не гвардейцы в синих плащах, не слуги. Они были старше, лет за пятьдесят. Их лица были изрезаны шрамами, а не морщинами, плечи — широкими, а не сгорбленными. Они носили простые, но безупречно чищенные кожаные дублеты, а на груди у каждого тускло поблескивал один и тот же знак — выцветшая от времени вышивка: скрещенные мечи над королевской лилией Элизиума. Старая гвардия. Личная охрана короля Хисона времен его молодости. Тэхен, сидевший у камина с ножом в руках, мгновенно вскочил, приняв боевую стойку. — Не нужно, Тэхен, — сказал тот, что был повыше. Его голос был низким, хриплым, как скрип не смазанной двери. В нем не было угрозы. Была усталая уверенность. — Руки прочь от лезвия. Приказа нет. Есть просьба. — От кого? — прошипел Тэхен, не опуская ножа. Его сердце колотилось где-то в горле. — От того, кому твой отец когда-то спас жизнь. От того, кому твой папа верой и правдой служил до последнего дня, — ответил второй, пониже, с седыми висками и спокойными серыми глазами. — Король хочет тебя видеть. Слово «король» прозвучало как удар гонга. Тэхен почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Чонгук… Он… — Его высочество принц в данный момент на совете с капитаном Юнги на другом конце дворца, — сказал высокий ветеран. — Это приглашение исходит напрямую от его величества. И оно не терпит отлагательств. Тэхен понимал, что это не приглашение. Это почетный арест. Двое этих старых волков не оставят ему шанса. Он видел, как они стоят — расслабленно, но перекрывая все пути к отступлению. Их движения будут смертельно эффективны. Он медленно, будто через силу, опустил нож на стол. — Хорошо. Я иду. Его провели по коридорам, куда раньше ему доступ был закрыт. По лестницам, устланным коврами такой толщины, что шаги были беззвучными. Мимо огромных витражей, через которые лился холодный солнечный свет. И наконец, к двум огромным дубовым дверям с инкрустацией из черного дерева. Малый тронный зал. Двери бесшумно распахнулись. И Тэхен увидел. За длинным столом из темного дерева сидел король Чон Хисон. Он выглядел еще более хрупким и усталым, чем в тот раз в большом зале. Рядом с ним стоял Ким Намджун, главный советник, с лицом, не выражавшим ничего, кроме холодной учтивости. И Чонгук. Принц стоял у окна, отвернувшись, но по напряженной линии его плеч Тэхен понял — его тоже застали врасплох. — Оставьте нас, — сказал король, и его голос, тихий и сухой, заполнил комнату. Намджун кивнул и вышел, бросив на Тэхена быстрый, оценивающий взгляд. Ветераны, приведшие Тэхена, молча склонились в почтительном поклоне и удалились. Двери закрылись. В зале остались трое. Чонгук медленно повернулся. Его лицо было маской, но глаза, встретившись с глазами Тэхена, вспыхнули чем-то — яростью? Растерянностью? Он явно не ожидал этого. Король жестом указал на стул напротив себя. — Садись, Тэхен. Тэхен не двинулся с места. Он смотрел на старика, ища в его чертах хоть что-то знакомое, хоть тень лжи. — Что вам от меня нужно? — спросил он, и его голос прозвучал хрипло, чужим. Хисон вздохнул, сложив руки на столе. — Сначала — я должен извиниться перед тобой. За то, что тебя привели так бесцеремонно. И за то, что мой сын, — он бросил взгляд на Чонгука, в котором была сталь, — солгал мне. Он отчитался, что ты, носитель дара, бежал на Север. А ты все это время был под нашей крышей. Чонгук резко выпрямился. — Отец. — Молчи, — отрезал король, не повышая голоса. Но в этом слове была такая непререкаемая власть, что Чонгук стиснул челюсти и замолчал. — Ты поставил свои чувства, свое любопытство, выше долга и прямого приказа. Ты скрывал информацию от короля. Потом он снова повернулся к Тэхену, и его выражение смягчилось. Стало… отеческим. Горьким. — Твой папа, Сомин… — начал он, и голос его дрогнул. — У него были такие же глаза. Видящие. Пронзительные. Как будто он смотрит не на тебя, а сквозь тебя. И тот же упрямый изгиб губ. Он всегда кусал нижнюю губу, когда был сосредоточен или когда злился. Ты делаешь так же. Тэхен почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он неосознанно отпустил нижнюю губу, которую действительно прикусил. — Вы… вы знали его? — Знал, — поправил король. — Я знал обоих твоих родителей. Ким Сынху был моей правой рукой, моим братом по оружию задолго до того, как на мне оказалась эта корона. А Сомин… Сомин был его солнцем. И светом для всех нас. Он вытащил с того света моего Чонхи, когда от него уже отказались все лекари. Продлил нам счастье на несколько лет. А когда Чонхи все же ушел… — Хисон закрыл глаза, сжав веки. — Это сломало что-то в Сомине. Он считал это своим поражением. И они оба… они испугались за тебя. Умоляли меня дать им скрыться. И я, как дурак, согласился. Думал, что спасаю. А на самом деле подписал им приговор. Тэхен стоял, не в силах пошевелиться. Его руки дрожали, он спрятал их за спину. — Вы все это время знали, что я ведьмак... — Ветераны, что привели тебя, — это Ганхо и Минсо. Они служили с Сынху. Они охраняли Сомина, когда тот лечил моего супруга. Они видели тебя маленьким. И они почуяли тебя здесь, во дворце. Запах твоего дара, твоей крови, — он сделал паузу, глядя прямо на Тэхена, — для них так же узнаваем, как для меня лицо старого друга. — Вы знали с самого начала, — голос Чонгука прозвучал хрипло, обвиняюще. Он смотрел на отца. — Вы знали, что он здесь. И вы молчали. — Я давал тебе шанс, сын, — устало ответил король. — Шанс поступить правильно. Не как солдат, выполняющий приказ, а как будущий король, берущий ответственность. Ты выбрал скрывать. Теперь выбор за мной. Он снова посмотрел на Тэхена. — Я не могу вернуть тебе родителей, Тэхен. Но я могу выполнить свое давнее обещание им. Обещание защитить тебя. Не как диковинку. Не как оружие. Как сына моих друзей. Как последнюю часть их, что осталась в этом мире. Он откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал жестким, королевским. — Чонгук. С этого момента Тэхен — почётный гость короны. Ты выделишь ему и его другу достойные покои в Северном крыле. Не эти затхлые комнаты, а те, что с видом на сады. И охрану. Он находится под моей личной защитой. И под твоей. Лично. Твоя жизнь отвечает за его безопасность. Понял? Чонгук побледнел. Его скулы резко обозначились. — Понял, ваше величество. — Хорошо. Теперь оставь нас. Мне нужно поговорить с Тэхеном наедине. О прошлом. О том, что ему пора узнать. Чонгук взглянул на Тэхена — быстрый, непроницаемый взгляд — затем склонил голову в поклоне отцу и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком. Тэхен остался один на один с королем. И с грузом правды, которая обрушилась на него и давила так, что не было сил дышать. — Садись же, сынок, — снова сказал Хисон, и теперь в его голосе не было приказа. Была просьба. — Есть вещи, которые тебе нужно знать о твоих отцах. И о том, почему Кан Вонхи с Севера готов сжечь целый континент, чтобы заполучить тебя в свои руки. Это не просто сила, Тэхен. Это наследие. И сейчас оно — твое.