Без десяти семь

      Идея родилась спонтанно, как всегда у Элисон: «А не рвануть ли всем скопом на природу? На турбазу? С источниками!». Нат, чье детство не изобиловало подобными радостями, с энтузиазмом подхватил: «Позовем всех!». И, к удивлению многих, «все» согласились.       Сборы были хаотичными и веселыми. Бетси составляла списки провизии, Дэвид проверял машины, Аарон и Кевин соревновались, кто больше бесполезного барахла сможет запихнуть в рюкзак (победил Аарон, сумевший пронести гирю для тренировки). Эндрю молча и методично собирал тревожный чемоданчик: аптечку, фонари, запасные батарейки. Нат с подругами отвечал за развлечения — набрал кучу настолок и фильмов.       Наконец-то собравшись все выдвинулись в путь.       Машина Бетси, где ехали Эндрю и Аарон. Самая тихая. Бетси вела машину, периодически бросая взгляды в зеркало на сыновей. Аарон дремал в наушниках. Эндрю смотрел в окно, но не на пейзаж, а ловя отражение машины Дэвида, едущей сзади. Его мысли были там.       Машина Дэвида, где ехали Нат и Кевин, сопровождалась неловким, но мирным молчанием, и позже оно сменилось разговором о музыке, потом о тактике на предстоящем сезоне.             Кевин, к удивлению Ната, включил тот самый блюз, под который он когда-то играл на гитаре в своей комнате. «Закатывай стекло, а то простудишься», — буркнул он, когда заметил, что Нат улыбается. Но стекло не закатил.       Машина Элисон с Рене была самая громкая. С бесконечными песнями под караоке, обсуждением деталей «Операции: Свести Влюбленных Вместе В Одной Комнате» и спорами о том, хватит ли им взятого попкорна.       Дом оказался даже лучше, чем на фото: бревенчатый, уютный, с огромной террасой и видом на заснеженные вершины. Пока Дэвид разбирался с ключами, все высыпали из машин, вдыхая хвойный воздух и растягивая затекшие конечности.       Великое распределение комнат. Занеся сумки в просторную гостиную, все замерли в ожидании. — Ну что, как договаривались? — начал Дэвид, сверяясь с мысленным планом. — Комнаты с одной кроватью: я, Бетси, Кевин, Натаниэль. В комнатах с двумя кроватями: Аарон с Эндрю, девушки вместе. — Мда, план, — фыркнула Элисон, обменявшись хитрющим взглядом с Рене. — Устаревший. — Она схватила рюкзаки Ната и Эндрю. — Мы с Рене как взрослые, самостоятельные девушки, можем делить комнату с двумя кроватями. И вот этим двоим, — она ткнула большим пальцем в Ната и Эндрю, которые замерли как вкопанные, — явно нужна практика в совместном использовании пространства. Для… для построения командного духа. Или что-то в этом духе.       Рене уже тащила сумку Аарона к свободной односпальной комнате. — Вот, Аарон, тебе королевские апартаменты. Наслаждайся одиночеством.       Аарон скрестил руки на груди, глядя на весь этот беспредел с ухмылкой. — Я, конечно, всем сердцем за братскую поддержку, но я не против. Мне и одному хорошо.       Бетси прикрыла рот рукой, скрывая улыбку. Дэвид вздохнул, но в его глазах читалось согласие. — Ну, если так решили… — Он посмотрел на Эндрю и Ната. — Вы не против?       Эндрю, покрасневший до корней волос, но пытавшийся сохранять каменное лицо, коротко кивнул. Нат, похожий на помидор, пробормотал: «Нет, все нормально».        В их комнате было светло, просторно и пахло сосной. Две односпальные кровати стояли у противоположных стен. Первые пять минут они молча и сосредоточенно раскладывали вещи по полкам, избегая взглядов. Потом Нат не выдержал и рассмеялся — тихим, счастливым смехом. — Командный дух, ага, — сказал он, вынимая зубные щетки.       Эндрю хмыкнул, и напряжение спало. Они достали привезенное постельное белье (Бетси, естественно, проследила за чистотой) и начали застилать кровати. Молчаливая синхронность, выработанная на поле и в библиотеке, сработала и здесь. Они тянули простыни, натягивали пододеяльники, и их руки иногда соприкасались в толще ткани. Каждое такое мимолетное прикосновение было наполнено новым, теплым смыслом. — Готово, — сказал Эндрю, поправив последнюю складку на своем одеяле. — Готово, — эхом ответил Нат, стоя у своей кровати.       Они посмотрели друг на друга через комнату, на эти две аккуратные, раздельные кровати. А потом их взгляды встретились, и в воздухе повис не вопрос, а тихое, общее понимание. Никто никуда не торопился. У них впереди было целых три дня. Три дня в этом доме, полном самых важных людей в их жизни. Три дня, чтобы просто быть. Вместе. И начиналось все с этой комнаты, с этого смешного, неловкого и прекрасного момента. За дверью уже слышались голоса остальных, зовущие на террасу пить чай и смотреть на закат. Эндрю кивнул в сторону выхода. — Пойдем. А то Аарон съест все печенье. — Пойдем, — улыбнулся Нат.       И они вышли, чтобы присоединиться к своей шумной, нелепой, безумно любимой семье, которую они, сами того не ожидая, сумели собрать вокруг себя. Начало каникул было положено. И все было именно так, как должно было быть.       После короткого отдыха и чая на террасе, под аккомпанемент восхищенных возгласов в адрес пейзажа (Элисон) и саркастических комментариев о чистоте воздуха (Аарон), началось обсуждение планов. — Так, по расписанию, сегодня — акклиматизация и легкий трекинг, — объявила Бетси, вытаскивая из сумки аккуратно составленный план. — Завтра и послезавтра — источники. Сегодня вечером — ужин здесь, домашний. — Мам, можно было бы взять пиццу в том кафе у подножия, — осторожно заметил Аарон. — На свежем воздухе и после небольшой прогулки домашняя еда будет в самый раз, — парировала Бетси с непоколебимой материнской уверенностью. — Я все продумала.       Легкий трекинг обернулся настоящим испытанием. Дэвид, как бывший спортсмен, и Эндрю с Натом, как текущие, шли впереди, прокладывая путь по лесной тропе. Кевин и Аарон то отставали, фотографируя что-то на телефон (Кевин) или притворяясь, что вот-вот умрет от «высотной болезни» (Аарон), то догоняли, вступая в споры о маршруте. Бетси, Элисон и Рене шли сзади, громко восхищаясь каждому мху и грибу, что выводило Аарона из себя. Нат ловил себя на том, что постоянно оборачивается, чтобы убедиться, что Эндрю рядом, и каждый раз встречал его спокойный, понимающий взгляд. Разговоры были общими, смех — громким и естественным. Никто не вспоминал о прошлых обидах, о травмах, о сложностях. Была просто тропа, лес, смеющиеся друзья и семья.        Вернувшись румяными и проголодавшимися, все завалились в гостиной, а Бетси, как генерал перед битвой, возглавила кухню. Дэвид, к всеобщему удивлению, вызвался быть ее помощником — оказалось, он умеет чистить овощи не хуже, чем рисовать тактические схемы. Запах тушеного мяса с травами и свежеиспеченного хлеба (Бетси привезла с собой хлебопечку, конечно же) медленно заполнил весь дом, сводя с ума ожидающих.       Пока готовился ужин, Аарон и Кевин ожидаемо для всех нашли общий язык в настольной игре, доставленной Элисон, — какой-то сложной стратегии, где они с азартом строили империи и предавали друг друга. Элисон и Рене устроили фотосессию у камина, вовлекая в нее то Бетси, то Ната. Нат и Эндрю оказались на кухне, «на подхвате» — резали хлеб, расставляли тарелки. Их движения в небольшом пространстве кухни снова были синхронными, и иногда их плечи касались, а пальцы встречались над миской с салатом. Бетси, наблюдая за этим краем глаза, лишь мягко улыбалась, помешивая соус.       Ужин стал событием. Длинный стол, накрытый в гостиной, ломился от еды: томленая баранина с розмарином, печеный картофель с укропом, три вида салатов и тот самый, хрустящий хлеб. Разговоры текли легко и свободно. Дэвид и Бетси обсуждали трудных клиентов и игроков (безымянно, конечно). Аарон и Кевин продолжали «войну» из-за настолки, но уже в формате устных обвинений. Элисон и Рене делились планами на лето. Нат слушал, улыбался и чувствовал под столом тепло ноги Эндрю, осторожно прижавшейся к его собственной. Это был не секрет, не тайный знак. Это было простое, тихое «я здесь». И он был счастлив.       После ужина и совместного мытья посуды (которое, по иронии, прошло веселее и быстрее, чем любая тренировка) все снова собрались в гостиной. Включили какой-то старый, дурацкий комедийный фильм, но смотрели его вполглаза. Аарон и Кевин доигрывали свою партию. Рене уснула, уткнувшись в плечо Элисон. Дэвид и Бетси тихо беседовали у камина, попивая травяной чай. Нат и Эндрю сидели на большом диване, на почтительном расстоянии друг от друга, но под одним пледом, который Элисон «случайно» набросила на них обоих. Под мягкой тканью их пальцы медленно нашли друг друга и сплелись — тепло, уверенно, без страха.       Когда фильм закончился титрами, и началось всеобщее перемещение ко сну, в доме воцарилась уставшая, мирная тишина. В их комнате было темно и прохладно. Они молча готовились ко сну, умывались в соседней ванной по очереди. Потом каждый лег в свою, аккуратно застеленную утром кровать. — Спокойной ночи, Нат, — тихо сказал Эндрю из темноты. — Спокойной ночи, Эндрю, — ответил Нат.       Они лежали, слушая, как за стеной скрипнет половица, как где-то вдалеке заухал филин. И хотя между их кроватями был целый метр пространства, это расстояние казалось условным. Потому что в этой комнате, в этом доме, полном людей, которых они любили, они были вместе. И первый день их общего, большого приключения подошел к концу, оставив после себя лишь чувство глубокого удовлетворения, сытости и тихой, ничем не омраченной радости. Завтра будут горячие источники. А значит — новые воспоминания, которые они будут собирать уже вдвоем, но в кругу всей своей странной, чудесной, новой семьи.       Проснулись они почти одновременно, от щебета птиц за окном и полосы солнечного света, упавшей между кроватями. Взгляды встретились, и какая-то неловкость первого вечера растаяла без следа. Просто утро. Их первое общее утро в поездке. — Пробежка? — спросил Эндрю, садясь на кровати. — Да, — кивнул Нат, уже потягиваясь.       Пока Нат искал в сумке свой спортивный костюм, Эндрю открыл свой портрет и, немного поколебавшись, достал оттуда не свой обычный серый свитшот, а рыжий, с капюшоном и надписью «Пальметто Лисы» на груди. На спине крупно красовалась фамилия «МИНЬЯРД» и цифра «3». — На, — коротко сказал он, протягивая свитшот Нату. — Здесь прохладно утром. Твой слишком легкий.       Нат замер, глядя на свитшот. Это был не просто предмет одежды. Это был символ. Фамилия Эндрю на его спине. Его номер. Он взял его, ткань была мягкой и теплой, пахнущей привычным, успокаивающим запахом Эндрю — чистым бельем и чем-то еще, неуловимо своим. — Спасибо, — прошептал он, надевая его. Свитшот был великоват, рукава закрывали половину ладоней, но в этом было что-то невероятно уютное.       Они вышли на улицу, когда дом еще спал, и побежали по расчищенным дорожкам вокруг территории. Дыхание стелилось белым паром, но в свитере Эндрю Нату было тепло. Совсем по-другому.       Вернувшись к своему дому, они заметили за углом старый, слегка спущенный волейбольный мяч. — Сыграем? — предложил Нат, подбрасывая его. — Пока все спят, — согласился Эндрю.       Они вышли на расчищенную площадку перед террасой и начали просто перекидывать мяч через воображаемую сетку. Потом подключили удары, сейвы, смех, когда кто-то промахивался. Они были в своей стихии — в движении, в легком соревновании, где каждый знал, куда побежит другой.       На балконе второго этажа тихо открылась дверь. Вышла Бетси, закутавшись в плед, с чашкой чая в руках. Она прислонилась к перилам и наблюдала. Улыбка тронула ее губы, когда она увидела знакомый оранжевый свитшот с фамилией сына на спине Ната. Он смотрелся на нем… правильно. Как часть его новой, обретенной брони. Она видела, как они переглядываются после удачного паса, как Эндрю позволяет себе короткую, почти невидимую со стороны улыбку, когда Нат хвастается удачным ударом. Ее сердце наполнялось тихим, безбрежным счастьем.       Через минут десять из дома, зевая и почесывая затылок, вышел Кевин. — Вы издеваетесь? — буркнул он, но беззлобно. — Люди отдыхать приехали. — Однако через минуту он уже стоял рядом, отбивая мяч. — Давай сюда, покажи, на что способен вне поля, Веснински, или уже не Веснински.       Почти сразу за ним появился Аарон, с видом человека, которого зря разбудили. — Капитанство не спит, я смотрю, — проворчал он, но тут же его взгляд упал на спину Ната. Он замер, прищурился, и на его лице расплылась медленная, довольная ухмылка. — О-хо-хо. А что это у нас? Дресс-код сменили? Фамилию, что ли, в придачу к свитеру берешь, Веснински?       Нат покраснел, но не смутился, а лишь сильнее отбил мяч в сторону Аарона. — Заткнись и играй.       Через пятнадцать минут на пороге с визгом появились Элисон и Рене, явно разбуженные смехом. — Мужчины! — возмутилась Элисон, но глаза ее блестели. — Вы тут веселитесь без нас! — Ее взгляд скользнул по Нату, и брови поползли к волосам. — Ой, а что это? Свитерок… не твой, Натти. И фамилия… не твоя. — Она сделала преувеличенно-озадаченное лицо. — Рене, мы что, на свадьбу опоздали? Нам даже приглашение не прислали!       Рене фыркнула, подмигивая Эндрю: — Да уж, жених, не порядок. Хотя свитер в качестве приданного — это сильно.       Эндрю лишь покраснел и резко подал мяч в сторону девушек, заставив их с визгом отпрыгнуть. Бетси, наблюдая с балкона за этой сценой, покачала головой, но улыбка не сходила с ее лица. Пора было кормить эту разбушевавшуюся ораву.       На кухне она столкнулась с Дэвидом, который, судя по всему, тоже проснулся от шума. — Устроили турнир, — улыбнулась Бетси, доставая яйца и бекон. — Вижу, — кивнул Дэвид, закатывая рукава. — Помочь? — Будешь самым лучшим омлетником на свете.       Пока они готовили, с улицы доносился смех, крики «Ай, я же с гипсом недавно!» от Рене, язвительные подначки Аарона в адрес Кевина: «Дэй, ты играешь как сонная ленивица!» и редкие, но слышимые короткие команды Эндрю или одобрительные возгласы Ната.       Через полчаса все ввалились в дом, румяные, запыхавшиеся и смеющиеся. — Вы представляете, — захлебываясь, рассказывала Элисон Бетси, — Аарон так хватил по мячу, что тот улетел почти на крышу, а Кевин… — А Кевин, — перебил Аарон, — решил, что он супергерой, прыгнул за ним, поскользнулся и упал в пруд! — Зато мяч поймал! — огрызнулся Кевин, уже успев переодеться. — И потом, — добавила Рене, — Нат в этом своем… э-э-э… новом свитере, такой важный, как капитан, пошел его вытаскивать, а сам чуть не упал! Эндрю его за капюшон еле удержал!       Все смеялись, вспоминая самые нелепые моменты. Нат, все еще в свитере Эндрю, стоял рядом с ним и улыбался, ловя его редкие, но теплые взгляды.       Бетси, стоя у плиты, обернулась: — Живо мыть руки, все! Завтрак через пять минут!       Через десять минут длинный стол снова был полон. Омлеты Дэвида оказались идеальными, бекон хрустел, а горячие тосты исчезали мгновенно. Разговоры за завтраком были такими же шумными и живыми, как игра на улице. После завтрака компания распалась. Дэвид и Бетси остались допивать кофе на террасе. Аарон и Кевин увлеклись новой настолкой. Элисон и Рене ушли «приводить себя в божеский вид».       Нат и Эндрю поднялись на общий балкон на втором этаже. Они стояли плечом к плечу, глядя на лес, уходящий вдаль, к подножиям гор. Было тихо. — Спасибо за свитер, — снова сказал Нат тихо. — Не за что, — так же тихо ответил Эндрю. Потом, после паузы: — Тебе идет. — Да? Наверное потому что у меня есть такой же, почти — Да. Но он почему то дома. — Я забыл его. У меня не было Бетси, что напомнила бы взять кофту.       Они молчали, и в этой тишине не было неловкости. Было просто… присутствие. Где-то внизу Аарон громко засмеялся, споря с Кевином. А эта тишина между ними была самой громкой и самой важной вещью на свете.       А через час по всему дому прокатился оглушительный вопль Элисон и Рене в голос: — Собираемся на источники! Кто не выйдет через десять минут — запрем дома, чтоб не скучал!       Нат фыркнул. Эндрю, не отрывая взгляда от горизонта, тихо сказал: — Честно говоря, был бы не против остаться.       Нат посмотрел на него, и в его глазах вспыхнуло понимание и та же самая мысль. Но они обменялись улыбками и разошлись по краям комнаты собирать полотенца. Потому что источники ждали. И это приключение — большое, общее, с их шумной, безумной семьей — только начиналось. И пропускать его они не собирались.       Горячие источники оказались серией каменных чаш, вырубленных в скале, с хрустально-чистой водой, от которой поднимался легкий пар. Тепло пронизывало до костей, растворяя последние остатки городского напряжения. Сначала все немного стеснялись, но после того, как Аарон с комичным стоном погрузился в воду, а Кевин немедленно последовал его примеру, скрывая улыбку, расслабились и остальные.       Вода стала их игровой площадкой. Кто-то принес надувной мяч, и началась хаотичная игра в водное волейболе-подобие. Эндрю и Нат оказались в одной команде, их связка, отточенная на поле, работала и здесь: Эндрю мощно подавал, Нат ловил и точно отбрасывал. Аарон и Кевин яростно им противостояли, а девушки активно болели и мешали всем одновременно. Потом к игре, к всеобщему удивлению, присоединились Бетси и Дэвид. Бетси оказалась коварным игроком, делая неожиданные обманные движения, а Дэвид держал оборону с тренерской серьезностью. Смех, брызги, азартные крики — все смешалось в веселой неразберихе. В какой-то момент Эндрю, защищая мяч, неловко поскользнулся и чуть не упал, но Нат инстинктивно схватил его за руку, удержав. Их взгляды встретились на секунду в клубах пара — и в этом не было паники, только понимание и тихая радость.       Вечером, вернувшись, уставшие и довольные, они устроились в гостиной. И вот тогда Элисон и Рене, обменявшись хитрющими взглядами, совершили налет. — Так, Эндрю, Аарон, с нами на минутку, — заявила Элисон, хватая одного за руку. Рене, не медля, утащила второго. — Эй, куда? — удивился Аарон, но позволил себя увести.       Эндрю бросил на Ната недоуменный взгляд, но последовал за девушками. Дверь в одну из комнат захлопнулась.       Нат остался сидеть на диване, ошарашенный. Кевин хмыкнул, Бетси приподняла бровь, а Дэвид просто продолжил читать книгу, делая вид, что ничего не происходит. Через несколько минут дверь открылась, и вышла одна Рене с загадочной улыбкой. — Нат, внимание! Правила испытания, — объявила она. — Там за дверью — два Миньярда. Одинаково одетые, с одинаковыми прическами. Твоя задача — узнать своего. У тебя одна попытка. Ошибешься — будешь мыть посуду за всех до конца отпуска.       В гостиной воцарилась напряженная тишина. Даже Кевин отложил телефон. Все понимали, что это не просто шутка — это проверка той самой связи, которую все наблюдали месяцами.       Дверь открылась. Вышли два Эндрю. Или два Аарона. Оба в одинаковых темных футболках и спортивных штанах. Волосы были зачесаны одинаково, лица сохраняли нейтральные, слегка отстраненные выражения. Они стояли плечом к плечу, даже позы были зеркальными — руки скрещены на груди. — Ну, Веснински? — сказали они хором, и даже голос был поразительно схожим — тот же низкий, ровный тембр с легкой хрипотцой.       Нат встал с дивана. Сердце колотилось. Он подошел ближе. Вглядывался в лица. В глазах. В едва уловимые линии у рта. И… не видел разницы. Они были идеальной копией. Даже родинка на шее, казалось, была на одном месте. Паника начала подползать к горлу.       Он прошелся перед ними, ища хоть какую-то зацепку. Эндрю (или тот, кто им притворялся) едва заметно подмигнул ему, но это мог быть и Аарон, пытающийся сбить с толку. Нат закрыл глаза на секунду, отбросив визуальные подсказки. Он вспомнил не лицо, а присутствие. Энергию. Тот невидимый маяк спокойствия, который он всегда чувствовал рядом с Эндрю.       Он открыл глаза и сделал шаг к тому, кто стоял слева. — Ты, — сказал он негромко, но уверенно, и протянул руку, чтобы коснуться его предплечья.       В тот же миг «близнец» справа фыркнул и расслабил позу. Это был Аарон. — Блин, — разочарованно протянул он. — Как ты догадался? Мы же идеально одинаковые.       Тот, кого тронул Нат, — Эндрю — позволил себе редкую, широкую улыбку. Он не сказал ни слова, просто обхватил ладонь Ната, лежавшую на его руке. — Нечестно! — завопила Элисон. — Он, наверное, по мозолям от клюшки определил! — Нет, — тихо сказал Нат, не отрывая взгляда от Эндрю. — Просто… он пахнет иначе, аура другая. В комнате повисло молчание, а потом все, кроме покрасневшего Ната и слегка смущенного Эндрю, разразились смехом и аплодисментами. Даже Дэвид ухмыльнулся.       Вечер продолжился игрой в «Крокодила» и «Шляпу», где нужно было объяснять мемы и смешные ситуации. Картинки летали, истории становились все нелепее, смех стоял такой, что, казалось, срывал крышу. Аарон изображал Дэвида, строящего тактику, Кевин пытался показать свою первую панику при виде Ната на пороге дома, Бетси с невозмутимым видом изобразила, как впервые увидела двух грязных, испуганных мальчишек на пороге своего кабинета. Это был вечер абсолютной, ничем не омраченной близости.       Когда все, наконец, разошлись по комнатам, в их спальне царила тихая, уставшая гармония. Они готовились ко сну, и Нат, снимая тот самый оранжевый свитшот, аккуратно сложил его на спинку стула. — Жалко отдавать, — пробормотал он. — Так и носи, — сказал Эндрю, уже лежа в своей кровати и глядя в потолок. — Он тебе идет. — Спасибо. — Пахнет иначе, да? — с легкой улыбкой спросил Эндрю, ложась. — Заткнись, — беззлобно ответил Нат, но в темноте его рука потянулась через промежуток между кроватями. Эндрю встретил ее своей. Так, держась за руки через разделяющее их пространство, они и заснули — под шум ветра в горах и далекое уханье филина, с чувством полной, абсолютной принадлежности к этому месту, к этому времени и друг к другу. Испытание было пройдено. Не потому, что Нат узнал лицо, а потому, что он нашел свое «тихое место» в самом центре бури, и оно оказалось надежным. Как и тот, с кем он его разделял.       Третий день начался позже остальных. Вчерашний день у горячих источников под открытым небом оставил после себя ощущение глубокой расслабленности и какой-то особенной, почти сонной близости у всех. Пар от воды смешивался с доверительными разговорами и смехом, стирая последние остатки формальностей. Рене и Аарон устроили эпическое соревнование по «каноньянию» на мелководье, Кевин неожиданно оказался знатоком видов облаков, а Дэвид и Бетси, сидя по шею в теплой воде, вели тихие, долгие беседы, похожие на те, что ведутся старыми друзьями. А Нат и Эндрю просто были рядом. Иногда их ноги под водой случайно соприкасались, и это было так же естественно, как дыхание.       Утро было ленивым. Завтрак превратился в бранч — все собирались и появлялись на кухне поодиночке, в растянутых свитерах и с заспанными лицами. Планов на день не было, и это было прекрасно. После еды компания раскололась на маленькие группы, наслаждаясь последними часами уединения в горах.       Аарон и Кевин отправились на финальный «стратегический» заход по окрестным тропам — без спешки, просто пройтись и поболтать. Их разговор, начавшийся с обсуждения игр, незаметно перетек в размышления о будущем после университета, и оба с удивлением обнаружили, что у них есть что послушать друг у друга.       Дэвид и Бетси остались на террасе, допивая кофе и наблюдая, как солнце поднимается выше, растапливая последнюю росу. Они говорили мало, но это молчание было насыщенным общим пониманием — пониманием того, какую сложную, но красивую мозаику они помогли собрать из осколков судеб этих детей.       Элисон и Рене устроили грандиозную фотосессию, запечатлевая каждую мелочь: старый пень, покрытый мхом, вид с обрыва, смешные гримасы друг друга. Их смех звенел эхом по лесу.       А Нат и Эндрю... они просто пошли гулять. Без цели. Шли по тропинке, уходящей от дома, и разговаривали о мелочах. О том, как пахнет хвоя на солнце. О том, что Нату пора бы уже сменить шнурки на кроссовках. О том, как Эндрю тайно позавидовал прыгучести Рене в волейболе. В одном месте тропа сузилась, и Эндрю пошел первым, автоматически протянув руку назад, чтобы помочь Нату перешагнуть через упавшее дерево. Нат взял его руку, и они так и шли еще несколько минут — не держась за руки, но просто касаясь пальцами, пока тропа снова не стала шире. Этот жест был важнее любого признания. Это был инстинкт. Забота. Привычка быть первым и страховщиком, которая теперь распространялась на Ната абсолютно естественно.       Обед был простым — доели вчерашние запасы, бутерброды, фрукты. Потом начались невеселые, но неизбежные сборы. Вещи, которые три дня назад вносились с шумом и смехом, теперь аккуратно складывались в чемоданы с легкой грустью.       И тут, когда машины были почти загружены, Элисон выдвинула предложение: — Так, народ! Обратно едем с ротацией! А то в одной машине уже все анекдоты пересказали. Я забираю Рене, мы будем петь хором. Бетси, ты? Бетси, мгновенно поняв игру, улыбнулась: — Конечно. Эндрю, Натаниэль, поедете со мной? Мне будет компания.       Аарон, поймав взгляд брата, тут же пристроился к Дэвиду: — Я поеду с Дэвидом и Кевином. Надо мужской разговор провести. О тактике. Или о чём-нибудь ещё.       Так и решили. Элисон и Рене умчались первой, из открытых окон уже неслись первые аккорды бодрой песни. Дэвид, Аарон и Кевин поехали следом — Кевин вызвался быть навигатором, что предвещало интересную поездку.       А в машине Бетси воцарилась тишина. Но не неловкая. Нат сидел на переднем пассажирском сиденье, Эндрю — сзади. Сначала они молчали, глядя на мелькающие за окном сосны. Потом Бетси включила тихую, инструментальную музыку — что-то классическое, ненавязчивое. — Три хороших дня, — тихо сказала она, больше глядя на дорогу. — Да, — отозвался Эндрю с заднего сиденья. — Лучших, — добавил Нат, обернувшись, чтобы встретиться с его взглядом. И они снова замолчали. Нат иногда ловил в зеркале заднего вида взгляд Эндрю, устремленный на него. Не изучающий, не оценивающий. Просто... присутствующий. Бетси позволяла себе время от времени улыбаться, видя эти молчаливые взгляды в зеркале. Она ничего не спрашивала. Не комментировала. Она просто везла их домой. В их общий, теперь уже по-настоящему общий, дом.       Когда они подъехали к городу, сумерки уже окрасили небо в сиреневые тона. У таунхауса Ваймака они выгрузили вещи Ната. — Заходите к нам, в любое время, — сказала Бетси Нату, обнимая его на прощанье. — Спасибо, Бетси. За всё.       Эндрю вышел из машины, чтобы помочь донести сумку до двери. Они стояли на крыльце под приглушенным светом фонаря. — До завтра, — сказал Эндрю. — Тренировка в без десяти семь. — Не опаздывай, — улыбнулся Нат, зная, что это уже их ритуал, их код.       Эндрю кивнул, и на секунду его рука коснулась руки Ната — быстро, почти случайно, но оба почувствовали это прикосновение всем существом. — До завтра.       Эндрю вернулся в машину, где уже сидел Аарон, и Бетси повезла их домой. В машине снова стало тихо, но теперь это была тишина завершенного путешествия, наполненная теплыми воспоминаниями и тихой уверенностью в завтрашнем дне.       Турбаза осталась позади. Но что-то важное, построенное там за три дня — не стены, а невидимые, прочные мосты между всеми ими — осталось с ними. И все знали, что как бы ни сложилась дальше жизнь, у них теперь есть это место. И есть друг друга. А это, как понимал каждый, сидя в своей машине по дороге домой, и есть главное сокровище, которое они сумели найти. Не в горах, а друг в друге.