Ярик, блин!

Домой Ярик пришел один. Секса так и не было. Ни сегодня, ни несколько дней позже. Да и в целом он чувствовал себя уставшим, апатичным, люди раздражали, хотелось отгородиться, но работа не ждала, тем более впахивать пришлось, как до прихода Саши, потому что у него началась сессия. Ярик каждый раз натягивал улыбку, когда вновь и вновь приходили новые покупатели, вежливо общался, предлагал товары по акции, рисовал сердечки из пенки и хотел убить каждого из них... К тому же, фоном постоянно вертелась тревога. Нашептывала мысли о том, что пока он будет идти по дороге, его убьют или начнут кричать в магазине, в котором он ни разу не был, поэтому приходилось идти подальше вместо продуктового в его доме, который недавно открылся. В лифт ни с кем не входил, до квартиры каждый раз Ярик добегал так, будто за ним гонятся с ножом, быстро проходил коридор, закрывал дверь в комнату и, поставив стул у окна и в темноте смотрел на дом напротив. Шумел МКАД, лаяли гадкие собаки, которых Ярик не любил, хотя гораздо больше его раздражали их хозяева. Но его мысли были далеки от собак и их, черт бы их побрал, хозяев. Ярик смотрел в окна, как в множество аквариумов, наблюдал за тем, как в жёлтом свете переодевалась какая-то девушка, как мужчина средних лет что-то делает вроде как на кухне, как трахаются у окна... Сегодня Ярик ещё сделал себе кофе и пил его с дешёвой печенькой, потому что денег как всегда не было. Зато было вкусно. Валил снег, качались голые деревья. Спокойствие пришло минут через десять, но уходить не хотелось. Хотелось остаться здесь навечно, не идти завтра на работу, не думать, что поесть на обед, не видеться с людьми, не делать для них блядский кофе. Ярик заплакал. Он чувствовал себя никчёмным, чувствовал себя полным дерьмом, хуйней, которая не может ни с чем справиться. Он думал о своей болезни, думал о том, как устал и как не хочется быть собой. Думал о том, что не был в институте уже месяц, проебал все экзамены и возвращаться туда не хочет. Мать убьет его. Она будет осуждать, ненавидеть, писать гневные сообщения. Она никогда его не полюбит. Ярик был готов прямо сейчас, прямо в эту минуту просто открыть окно и прыгнуть в ветви плотно рассаженных, высоких берёз и клёнов. – Яромир, – Ярик обернулся, в дверях стоял Паша, которого не было неделю из-за выставки в другом городе, – как твои дела? Не было особенно радости. Ярика отвлекли от его мыслей. Он пожал плечами. – Норм. Как выставка? – спросил он из вежливости. – Удачно. Получил много положительных отзывов. В холодильнике мышь повесилась, ты снова на мели? – Ну... молоко есть. Я хотел поужинать кашей – литий надо чем-то заесть. – Давай я закажу продуктов? Напиши мне, что нужно. – Спасибо, любимый, – Ярик меланхолично шмыгнул носом. По крайней мере, его отвлекли от суицидальных мыслей. Он посмотрел на окно и ушел от него прочь. Он знал: никогда нельзя оставаться рядом с потенциальным инструментом самоубийства. Это было его ошибкой... снова. – И картошки, и молока, и масла, и тушёнку, – перечислял Ярик, лёжа на диване и смотря в потолок. Паша заказывал продукты. – Тушёнку? Давай я, может, лучше мяса нормального закажу? Курочку там. Могу даже филе бедра. – Нет, тушёнку. Мне прабабка готовила в детстве пюре с тушёнкой. Пюре, правда, было на домашнем молоке. А ещё было сало... Тоже домашнее. У меня есть, но оно перемороженое. Бабушка давала. – Яромир, у тебя депрессивный эпизод? – голос Паши стал немного жёстче. – С чего ты взял? – Капризничаешь. В прошлый раз ты каждый день ел печёные груши и домашний паштет, причем тоже на мои деньги. Почему ты не написал о смене эпизода? Когда это началось? – было сложно спорить. Он уже все понял. – Я не хотел тебе мешать. Ты был на выставке. Ты должен думать о себе, а не о моей больной башке. Я люблю тебя и ты лапочка, но опека себе во вред – это херня полная. Говорю это не потому что, знаешь, чувствую себя неважным или считаю, что я обуза, а потому что наблюдать за мной так бдительно на самом деле не нужно. Я справляюсь пока что. Ты можешь принимать за меня решения, когда я буду совсем плохонький, но пока я справляюсь, – Ярик смотрел внимательно на друга. – Ты постоянно либо на работе, либо во мне. Когда ты в последний раз ходил на свиданку после разрыва с Ирой? Паша отвёл взгляд, нахмурившись. – Я не могу о ней забыть. Мы были вместе восемь лет. Я думал, у нас все серьезно и дойдет до свадьбы. – Я помню, ты даже кольцо присматривал, – Ярик с трудом встал и, немного покачиваясь, сел на подлокотник рядом с Пашей. Он погладил друга по спине, понимая сейчас, что тот просто компенсирует одиночество таким образом. – То есть нам всё-таки стоило бы пожениться, – Ярик усмехнулся. Паша приложил руку ко лбу, страдальчески мыча. – Честно говоря, я пытался, сидел в приложениях знакомств. – У-у, и что? – Ярик даже оживился. Он любил любовные дела. – Ну, ничего. Сначала они расспрашивают меня о моей специальности, я показываю работы. Мы говорим, поскольку я предпочитаю сначала переписку, потом начинаем сближаться. В какой-то момент я решаю обозначить, что я асексуал и секс у нас может быть, но не с проникновением и меня нельзя будет трогать и дропают, – Паша поднял отчаянный взгляд на Ярика. – Тупые суки, – кивнул тот, решая поддержать чувства друга, – мрази, пидараски и грязные похотливые пёзды! Чтоб им пусто было этим хуесоскам! Паша рассмеялся, стукнувшись головой о плечо Ярика и оставаясь в таком положении. – Попробуй говорить уже после встречи, когда та самая упадет в обморок от твоего обаяния. Или сходи на квир-френдли спид-дейтинг. Знаю хороший, сам был, подцепил там очень сексуального мальчика. Там была одна асексуалка. – Вот бы девочку-асексуалку, – Паша полушутил, мечтательно улыбаясь. – Да, наверное, стоит. Расскажешь, где записаться? .... Рома опять устраивал вечеринку на даче с размахом. Теперь уже в честь дня рождения. Ярик не особенно хотел ехать. Пить ему было нельзя, курить траву тоже, а с угашенными друзьями тусить было не очень прикольно. Раньше он сам хулиганил, дразнился, дрался, напивался, буянил – по полной жег, но каким был остаться не смог. Сейчас все это угрожало психозом, чего Ярику совсем не хотелось. Получить повреждение мозга – такая себе перспектива, когда риски деменции и без того выше, не говоря о продолжительности жизни. Но все-таки была вероятность, что на даче будет Ваня, не отвечавший на звонки и сообщения, сколько бы Ярик ни писал. В депрессии и тревоге было тяжело не думать о худшем событии за последнее время. Было стыдно и гадко. Ожидания оправдались и опасения тоже: Ваня был холоден и отстранен, хотя в компании вел себя как обычно. Это злило. Вообще-то злило все. «Ясно, – думал Ярик, – смешанный эпизод, а не депрессивный. Ну, в принципе, логично. На прошлой неделе я поругался с бабкой в автобусе. Все раздражает.» Ваню удалось поймать только вечером в коридоре, когда тот шел в душ. – Вань, поговорим? Можем на улице, можем в той комнате, – Ярик скосился на дверь, защищавшую их интимное взаимодействие в новый год. Ваня потёр веки и посмотрел на свое полотенце. – Говори здесь. – Ам, 'кей. М... – Ярик даже не ожидал такого. Он думал, что его пошлют. – Прости за то, что я наговорил пошлостей в общественном месте, зная, что тебя это забеспокоит. Я мудак. Это было по-дебильному, особенно учитывая то, как ты меня поддержал до. – Ладно. Я все это читал. Не знаю, чего я ожидал сейчас. Ярик начинал злиться, но надо было держать себя в руках. Конфликты сейчас были бы убийственны для шаткой коммуникации. – Это все неубедительно? – Скорее просто... Не знаю, в чем смысл продолжать общение, если есть вероятность, что такое повторится. Что вообще повторяться домогательства с твоей стороны. Я сказал, что это была ошибка. И я извинился, абсолютно точно извинился за это, – тон был холодный и холодностью обжигал. Ярик поджал губы. Сейчас все расстраивало ещё больше, чем обычно, сердце ныло так, будто умирает в этот момент, будто сейчас разорвётся. Ваня снова уходил. По пути он неловко обронил полотенце. Было видно, как покраснели его уши. Хотел гордо уйти? Ярик сильно прикусил губу, в руку впивались ногти. – Я влюблен в тебя! – выпалил он, не задумываясь о том, что кто-то услышит. Ваня остановился, не оборачиваясь. – Уже как три года... Мне правда жаль, что так вышло, но меня ранит вся эта ситуация, потому что я влюблен в тебя, – голос становился все тише, надежда испарялась, из-под ног уходила земля, пространство казалось нереалистным, все плыло, слезы застилали глаза, а сердце... кажется, оно сгнило, и Ярик вот-вот упадет замертво. ... Muse были отличной группой. Каждая из их песен завораживала по-своему. Ярик любил музыку, которая будто предназначалась для мюзиклов, даже если это было не так. Поэтому Muse, Queen, Pink Floyd были его однозначными фаворитамм. Было здорово их послушать в нормальном состоянии, но не сейчас. Мир вокруг больше не плыл, плакать не хотелось, сердце уже не так болело. Была, скорее, апатия. Он так надеялся... Так надеялся! Был ли тот всплеск в торговом центре действительной причиной такого поведения Вани? Он постоянно обходил тему гомосексуальности стороной, твердил, что все было ошибкой. Ошибкой было влюбиться в ебучего православного долбаеба. Ярик стукнулся головой об окно. – Дерьмо. ... Работа заебала. Сил не было ни на что, только на нытье о том, какие его эмоции – сраное говно, какой дебильный его мозг, какой дебильный Ваня с его дебильными убеждениями, какая дебильная сессия Саши, которого, хоть убей, хотелось видеть. Депрессия нашептывала, что Ярик не достоин говорить с ним и что только помешает написав. Она вылизывала уши черным мерзким языком, пытаясь добраться до мозга. «Я не пишу ему, чтобы не отвлекать,» – отвечал он ей, вполне успешно отстраняясь. Когнитивные искажения казались неубедительными достаточно давно. Звякнул колокольчик на двери, Ярик хотел было сказать, что они пока закрыты, но в зал вошёл... – Привет, давно не виделись! Как сессия? – жизнь потихоньку вливалась в Ярика, было немного легче, не так тоскливо, ведь он был не один. – Отлично, все закрыл! Устал ужасно, – Саша улыбался ему в ответ. Он был снова розовощекий, похожий на школьника, игравшего только что в снежки. Даже шапка с шарфом были присыпаны белыми хлопьями. – Рад тебя видеть, – Ярик разглядывал Сашу. Он даже пошел за ним в подсобку, внимательно смотря за тем, как он раздевается. – Да? С чего это? – Не знаю. Думал сейчас о том, что соскучился, – Ярик потёр руку в месте, которое постоянно расчесывал. Через тонкую черную ткань раны особенно хорошо ощущались. – Без тебя было одиноко. Саша посмотрел внимательно на Ярика, не мигая. – Сходим сегодня в кефас вечером? Я тебя встречу, – предложил он. ... Вновь мастерская Паши, вновь уютное кресло в углу. Ярик обнимал подушку, с вышитыми цветами, вжимая ее в живот, где носился рой бабочек. Они щекотали, шуршали крыльями. Было странно. Ярик прощупывал свои чувства к Ване – они остались, прощупывал чувства к Саше – появились. – Как думаешь, – обратился он к Паше, – насколько ебануто влюбиться в двух людей сразу? Паша обернулся. – Саша? Он выглядит приятным, мне кажется, это хороший выбор, – вообще проигнорировал вопрос, предвосхищая рассуждения о муках выбора. – Я соскучился по нему, потом весь день на него залипал. Не прям открыто. Ну, ты знаешь, как я умею. Потом мы вместе пошли в KFC, взяли ведро крыльев на двоих, что пиздец романтично. Ели из одного ведра, понимаешь! Как в «Леди и Бродяге», но без бестиалити и пасты с тефтелями, – Ярик прикусил губу, подтягивая ноги к себе. Он крутил в голове их с Сашей разговор вечером. Ни о чем особенном они не говорили, но он вспоминал каждую деталь и как хотелось взять Сашу за руку, и как хотелось вновь почувствовать его губы. Ярик облизнулся. – Саша, – утвердил друг. – Ваня пусть со своими тараканами разбирается. Я очень злюсь на него. Мог хотя бы с тобой все обсудить по-нормальному. – Да уж, – Ярик не хотел вспоминать. Стало очень гадко. – Просто я влюблен в обоих, кажется. И это странно. – Понаблюдай за этим спокойно. Не уподобляйся Ване. Это могут быть как твои реальные чувства, так и следствия всех обстоятельств вкупе. Кстати об обстоятельствах. На следующий день после того, как мы с тобой поговорили о том, что я не хожу на свиданки, одна студентка (не моя – с маги) предложила мне погулять в субботу, – Паша улыбнулся. – Не знаю, что из этого выйдет, конечно, потому что я совсем ее не знаю, но она красивая. – О, вау! Любимый, это прекрасно! – Ярик подошёл к другу и похлопал его по плечу. – Молодец. Расскажи тогда, как пройдет. Люблю любовные дела. – О, как! Ожил! ... Ярик лежал в ванной, думая о своих парнях. Он размышлял о том, что чувствует к Паше, о том, что чувствует к Ване, что чувствует к Саше. – Мои любимые, – проговорил он, посмотрев на гладь теплой воды, сквозь толщу которой виднелись странной пропорции ноги, то и дело меняясь от любого движения поверхности воды. Ярик злился на Ваню, но не мог чувствовать к нему ничего, корме любви. Он был красивым, очень искренним. Не до конца, но искренним. Был очень чувствительным и на самом деле очень добрым. С Ваней они проводили много времени, играя музыку и слушая кучу всего. Прослушивали одновременно альбомы разных групп, обсуждали, ходили вместе в консерваторию по халявным билетам от мамы Вани – она была учителем музыки. У них было много общего, между ними было много тепла... раньше. Сейчас Ваня вел себя так, будто ничего из этого не было. – Вот сука. Паша был лучшим, любимым, самым дорогим. Правда, думая о его сегодняшних словах, Ярик очень грустил. Хоть он и говорил, что рад за Пашу и хотел бы видеть его с девушкой, в голову все равно лезли мысли о том, что Ярик останется один, что его заменят и выкинут из дома... – Нет! Нахуй! Нахуй! – злостно отгонял он гнилостные мысли. А Саша... – Нет, ну... Было бы забавно. Он вытер руки полотенцем, потянулся за телефоном и сфотографировал мокрые соски, шею и приоткрытые искусанные губы. Кроме этой фотографии, Ярик сделал ещё штук пятнадцать разных и снял короткое видео, где он старательно сосет фаллоимитатор. Он даже придумал целый сценарий для секса и, уже лёжа постели абсолютно голый, написал Саше дрожащими то ли от восторга, то ли от волнения (или все сразу) руками. «Hey, kitty! Want some nudes?» «Я уже обозначал свое отношение к сексуальному взаимодействию между нами.» «Да ладно тебе, это всего лишь парочка фоток. Необязательно превращать это в секс» «Ладно, но только парочку.» Ярик облизнулся, его это возбуждало. Он сбросил фотографии сосков и в отражении большого зеркала в прихожей, где он немного прикрывался полотенцем. Саша молчал. «Дрочишь?» «Красивые фотографии.» «У меня ещё кипа, кстати, если захочешь. И видосик, где я сосу своего розового приятеля» Саша что-то писал, потом перестал на время, и вновь. «Ты любишь делать минет или это так, для подогрева фантазии?» «Я не говорил? Да, это одна из моих любимых практик. Особенно, когда мой партнёр связан» Вновь неуверенное «Кисуня typing...» и пауза. «Не говорил. Мы вообще тогда, в первый раз только анальным сексом занимались, ничего больше. Если бы не наш разговор после, я бы даже не стал о тебе думать.» «Ну типа я хотел тогда чисто парней потрахать, минет для меня интимнее. Когда это ons, я не хочу, чтобы рандомные люди в это вникали. В общем-то, у меня были пару знакомых из гей баров, с которыми я открыл свои вкусы, но вместе с тем понял, что это очень личное. Бывал на разных секс-вечеринках, но это не мое. Как и ons. Просто в неадеквате я в неадеквате» «Понятно. Мне нравится минет тоже. В основном делать. Я тогда надеялся с тобой на это, но ты всё твердил про анал.» «И что тебе нравится ещё?» «У меня было не много опыта. Разнообразного, я имею в виду. Мне нравится быть принимающим в анале, делать и получать римминг, нравится целоваться.» «Любишь, когда тебя трогают? Когда, знаешь, гладят по щекам, груди, шее, когда придушивают, когда трогают за попу и ляшки» Ярик завелся и боялся, что Саша сейчас все прервёт. «Не пробовал. Но я мастурбировал на порно с асфиксией и когда ещё член настолько глубоко в горле, что невозможно дышать. Про руки звучит интересно, не знаю, что конкретно ты имеешь в виду, но мне нравилось, когда ты сжимал мою задницу.» – Блять, мой мальчик! – взвыл Ярик, он зажимал одеяло между ног и иногда тёрся о него. «У меня очень чувствителные руки. Я люблю трогать, душить, шлепать, пихать пальцы в рот. Мне нравится, когда их сосут» В ответ последовало молчание в нескольких минут. Ярик старался не нервничать. Может кто-нибудь позвонил? Или случилось что-то? Пролил воду? Отвлекли? Негативные мысли не успели разойтись прежде, чем пришло следующее сообщение. «Ты бы хотел, чтобы я пососал твои пальцы?» Возбуждение разошлось по телу. «Да, конечно. Думаю об этом прямо сейчас. Тебе нравятся мои кинки?» «Да.» «Как бы ты отнёсся к тому, что я бы тебя связал и долго шлёпал по попе, пока она не стала красной?» «Назови ее грубее.» «По занице? Тебе нравится dirty talk?» «Я бы хотел, чтобы ты назвал меня шлюшкой и, отшлепав, трахнул как можно жёстче.» «Ты грязная шлюшка, Саша. Любишь члены? Хочешь, чтобы после этого я засадил тебе в глотку так, что ты бы начал задыхатся? А потом кончил бы тебе в рот» «Да, пожалуйста! Я бы хотел знать, какая твоя сперма на вкус, хотел бы ее проглотить, пока ты держал бы меня за поводок. Ошейник бы давил мне на горло.» «Ты бы позволил мне дотронуться ногой до твоего члена?» «Определенно да. Мне можно бы облизать твою ногу?» Они чатились так ещё нек оторое время. Фантазия за фантазией они узнавали друг друга все лучше и лучше. Мы конечном счёте, кончив, Ярик скинул Саше фотографию своего живота с членом, залитых спермой. «До завтра, Кисунь. Спасибо за вечер» «Доброй ночи.»