Правило личности

Утро воскресенья выдалось ленивым. Феликс, хоть и встал довольно рано, чтобы сделать домашку, сейчас уже развалился на диване в гостиной, бессмысленно пялясь в телефон. За окном накрапывал мелкий осенний дождь, который идёт не спеша, будто никуда не торопится, и намекает, что лето закончилось окончательно. Капли стекали по стеклу, и за ними всё расплывалось: крыши соседних домов, ветки деревьев, серая полоска неба. Чонин возился на полу с Шелби. Черепаха, кажется, была не в восторге от такого внимания — она медленно, но упорно пыталась уползти под диван, а Чонин аккуратно возвращал её обратно, что-то тихо объясняя про важность утренних прогулок. — Ты должна двигаться, — наставлял он Шелби. — Феликс говорит, что движение — это жизнь. Ты хочешь жить? Шелби, судя по всему, не хотела. Она спрятала голову в панцирь и замерла. — Вот упрямая, — вздохнул Чонин. Феликс не слушал. Он смотрел в открытый диалог с Хёнджином. Они переписывались вчера вечером — точнее, Хёнджин скинул своё расписание, а Феликс ответил уже поздно, когда Чонин наконец угомонился и его удалось уложить спать. Феликсу было стыдно за этот поздний ответ — он видел, что Хёнджин написал ещё до ужина, а он откликнулся только ближе к полуночи. Но Чонин устроил настоящий спектакль: требовал, чтобы ему пересказали новый эпизод «динозавров», потом доказывал, что Сынмин нечестно выиграл в настольную игру, потом пил воду, потом не пил воду, потом хотел спать, но Шелби без него заскучает. К тому моменту, когда Феликс наконец добрался до телефона, у него уже не было сил писать что-то развёрнутое. Он коротко ответил: «У меня во вторник и среду нет танцев, выходные тоже свободны. Давай во вторник?» — и, не дожидаясь ответа, отключил звук и провалился в сон. Хёнджин ответил через минуту. Поставил смайлик и написал:

«Договорились. Во вторник после школы»

Феликс увидел это сообщение только утром. И теперь перечитывал его в десятый раз, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Что ты там смотришь? — раздалось от пола. Феликс вздрогнул и отвёл глаза от экрана. Чонин стоял на коленях, облокотившись на диван, и смотрел на него с выражением, которое Феликс называл «детективный режим». — Ничего, — ответил он слишком быстро. — Просто сообщения. — Ага, — Чонин не поверил. — Просто сообщения, а ты улыбаешься. — Я не улыбаюсь. — Улыбаешься. У тебя уголки губ вверх поднялись. Феликс машинально прикоснулся к губам. Действительно, уголки были подняты. Он снова покраснел — уже в который раз за последние дни — и сунул телефон в карман. — Шелби убегает, — сказал он, кивая на черепаху, которая наконец добралась до заветного пространства под диваном. Чонин тут же забыл про брата. — Ай, Шелби! — закричал он, бросаясь на пол. — Ты куда? Мы же не закончили! Феликс вздохнул, чувствуя, как краска медленно отступает от щёк. Он откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Вторник. Они встретятся во вторник. Феликс мысленно перебрал расписание Хёнджина, которое тот прислал вчера. Понедельник, среда — тренировки до шести. Суббота — до половины двенадцатого. Вторник, четверг, пятница — свободные дни. Выходит, во вторник Хёнджин действительно свободен. У него тоже довольно загруженная жизнь — школа, баскетбол, тренировки. Не так, как у Феликса, с его танцами и вечными разъездами по студиям, но всё равно — времени немного, и они оба это знали. Феликс снова открыл диалог. Сообщения висели в хронологическом порядке: его поздний ответ, смайлик Хёнджина, короткое «Договорились». Всё. Больше ничего. И почему-то этого было мало. Он задумался, глядя в потолок, где медленно вращался вентилятор, хотя в такую погоду он был не нужен — наверное, просто забыли выключить. Мысли крутились вокруг одного: суббота. В эту субботу они не увидятся, потому что у него день рождения. А в следующую — Хёнджин, наверное, занят чем-то своим, да и расписание может поменяться. Может, стоит спросить? Просто чтобы знать. Он снова достал телефон, открыл чат и начал печатать. Слова складывались сами собой, без лишних раздумий, но палец всё равно завис над кнопкой отправки. «Слушай, мы же можем на этой неделе встретиться в воскресенье вместо субботы? Если тебе удобно, конечно». Он перечитал. Вроде нормально. Не навязчиво, не слишком лично. Просто уточнение. Отправил. Ответ пришёл быстрее, чем он ожидал. Телефон пиликнул уже через минуту, и Феликс чуть не выронил его от неожиданности.

«Я не против. Могу в любой свободный день. Воскресенье тоже свободно».

Феликс выдохнул. Выдохнул так шумно, что Чонин, который всё ещё пытался выманить Шелби из-под дивана, обернулся. — Ты чего? — Ничего, — Феликс мотнул головой, пряча улыбку. — Просто... ничего. Он перечитал сообщение ещё раз. Потом ещё. «Могу в любой свободный день». Хёнджин написал это без раздумий, будто для него не было разницы — суббота, воскресенье, вторник. Будто ему было всё равно. Но почему-то Феликсу казалось, что это не «всё равно», а что-то другое. Может, он просто такой? Не придаёт значения дням недели? Или ему действительно всё равно, когда встречаться? Или... — Феликс! — Чонин снова позвал его. — Шелби застряла! — Она не может застрять, — отозвался Феликс, не отрываясь от экрана. — Она черепаха. — А если она под диваном потеряется? Там темно! — Черепахи не теряются, Чонин. Они просто... прячутся. — Ну так помоги мне её найти! Феликс вздохнул, откладывая телефон. Шелби действительно забралась довольно глубоко, и чтобы её достать, пришлось отодвигать диван. Чонин комментировал каждый шаг, давал советы, а потом, когда черепаха была спасена, торжественно понёс её на кухню кормить. Феликс остался в гостиной один. Он снова взял телефон, посмотрел на сообщение Хёнджина. И вдруг подумал: а ведь он не такой уж и страшный. Не такой высокомерный, не такой закрытый, каким казался в первый день. Просто... осторожный? Или стеснительный? Как он сам. Только по-другому. — Кажется, я ошибался, — сказал он тихо, обращаясь к пустой комнате. Телефон молчал, но Феликсу почему-то стало спокойно. Хёнджин ответил. Согласился. И это было главное. Он сунул телефон в карман и пошёл на кухню — спасать Шелби от слишком активного кормления. — Чонин, ей хватит! Она лопнет! — Она черепаха, они не лопаются! — Лопаются, ещё как. Я сам видел. — Врёшь! — А вот и нет. Чонин замер, глядя на брата с сомнением. Шелби, воспользовавшись моментом, медленно, но уверенно поползла прочь от миски с кормом. — Смотри, она уже убегает, — заметил Феликс. — Она не убегает, — возразил Чонин. — Она... делает утреннюю зарядку. Феликс рассмеялся, и напряжение, которое копилось всё утро, наконец отпустило. Всё будет хорошо. Во вторник они встретятся. В воскресенье — тоже.

***

Оставшийся день прошёл уже не так суматошно. Феликс успел полениться на диване ещё с полчаса, пока Чонин наконец не угомонился и не утащил Шелби в свою комнату показывать ей коллекцию динозавров. В доме стало тихо, только дождь всё так же моросил за окном, да где-то на кухне тикали часы. Потом хлопнула входная дверь, и из коридора донёсся голос Чана: — Мы вернулись! И, кажется, купили полмагазина! — Помогите! — вторил ему Минхо, и в его голосе слышалось что-то среднее между смехом и отчаянием. — Там ещё пакеты в машине! Феликс сполз с дивана и побрёл в прихожую. Чан уже тащил на кухню две огромные сумки, Минхо стоял в дверях, держа ещё три, а за его спиной в открытой двери гаража виднелись очертания машины с приоткрытым багажником. — Вы в поход собрались? — спросил Феликс, наблюдая, как Чан пытается втиснуть свои пакеты на кухонный стол, который и так был заставлен. — Это на неделю, — Минхо поставил свою ношу на пол и выпрямился, переводя дыхание. — На следующую тоже. И, может, на ту, что после. — Мама Сынмина сказала, что в этом сезоне овощи будут дорожать, — объяснил Чан, выуживая из пакета огромный кочан пекинской капусты. — А у нас дети растут, Чонин вон вчера три тарелки супа съел. — Чонин три тарелки съест, даже если овощей не будет, — заметил Феликс, но всё же взялся помогать. Они разбирали продукты минут двадцать. Феликс сортировал, Чан раскладывал по полкам, Минхо командовал и периодически заглядывал в пакеты с видом человека, который только что совершил великое открытие: — О, а это я забыл, что взял. Феликс, ты же любишь эти йогурты? — Люблю, — Феликс принял две упаковки и отнёс в холодильник. К тому моменту, как всё было разобрано, кухня напоминала склад, но Минхо смотрел на полки с удовлетворением. — Теперь мы как минимум до четверга можем не выходить из дома, — сказал он. — В четверг у Феликса день рождения, — напомнил Чан. — Нам всё равно придётся выходить за тортом. — А, точно, — Минхо хлопнул себя по лбу. — Ладно, выйдем. Но в остальные дни — ни ногой. Чонин, который прибежал на запах еды и теперь крутился у плиты в надежде на ранний ужин, услышал только про день рождения. — А торт будет с кремом? — спросил он. — А с вишенками? А я могу сам украсить? — Торт заказывали, — сказал Чан. — С кремом, с вишенками, и украшать его будет кондитер. — А я хочу сам! — В следующий раз, — пообещал Минхо. — На твой день рождения. Чонин надулся, но спорить не стал — видимо, решил, что сейчас важнее выпросить что-нибудь вкусное к обеду. После обеда, когда Чонина удалось увести в комнату доделывать домашнее задание (с его слов, «почти всё готово, осталось только нарисовать динозавра»), Феликс устроился в гостиной с учебником математики. Чан сидел рядом, терпеливо объясняя интегралы, и Феликс старался слушать, хотя мысли то и дело улетали куда-то в сторону. — Ты сегодня рассеянный, — заметил Чан, когда Феликс в третий раз переспросил одно и то же. — Просто устал, — ответил Феликс, чувствуя, как уши начинают гореть. — Вчера тренировка была, потом ещё в студии занимались. — С Хёнджином? — Чан спросил так спокойно, будто это было самое обычное дело. Феликс кивнул, стараясь не покраснеть сильнее. — И как? — поинтересовался Чан, и в его голосе слышалось искреннее любопытство. — Работается? — Нормально, — Феликс пожал плечами. — Он... хорошо схватывает. И идеи предлагает. В прошлый раз придумал, как бросок обыграть в танце. — Бросок? — Чан приподнял бровь. — Ну, баскетбольный. Чтобы было похоже, — Феликс снова покраснел, но уже не от смущения, а от удовольствия. — Получится, наверное, круто. Чан улыбнулся, ничего не сказал, просто похлопал сына по плечу и вернулся к объяснениям. К вечеру Феликс наконец добрался до телефона. Джисон прислал сообщение ещё днём:

«Ну как? Рассказывай! Как всё прошло? Вы уже поцеловались?»

— Идиот, — фыркнул Феликс, но всё же ответил: «Всё нормально. Репетировали. И ничего не было ^⁠_⁠^» Джисон ответил почти сразу:

«Врёшь. Было. Я по твоим смайликам вижу»

«Какие смайлики? Я поставил один»

«Именно. Ты обычно больше ставишь. Значит, что-то случилось»

Феликс вздохнул. Спорить с Джисоном было бесполезно — тот чуял такие вещи за версту. «Ничего не случилось. Просто... он нормальный. Не такой, как казалось»

«Ага. Значит, ты втюрился. Я говорил»

«Заткнись»

«Молчу. Но в понедельник расскажешь всё подробно. Идёт?»

«Идёт» Феликс убрал телефон и посмотрел в окно. Дождь почти кончился, только редкие капли стекали по стеклу, и где-то в просветах туч даже показалось солнце. Завтра он всё расскажет Джисону. Про вчерашнюю репетицию, про то, как Хёнджин смотрел на него в зеркале, про то, как они сидели рядом на матах и обсуждали музыку. Про то, как Хёнджин сказал, что может встретиться в любой свободный день. Но не всё. Что-то он оставит только для себя. — Феликс! — закричал из коридора Чонин. — Иди смотреть! Я нарисовал нового динозавра! Он похож на тебя! — Иду! — крикнул Феликс в ответ и, сунув телефон в карман, пошёл смотреть. За окном затихал дождь, в доме пахло ужином и чем-то ещё — может быть, счастьем. Феликс улыбнулся и шагнул в коридор, где его уже ждал брат с рисунком в руках.

***

Феликс откинулся на спинку стула, разглядывая свои каракули в тетради по корейскому. Стихотворение, которое нужно было разобрать на уроке, превратилось в сплошное месиво из помарок и неуверенных строчек — он даже не пытался сделать их красивыми, просто записывал что-то, чтобы не сидеть без дела. В классе было тихо. Большая перемена только началась, и все разбежались кто в столовую, кто в коридор, кто на улицу, пока погода позволяла. Джисон ушёл за соком и обещал вернуться через пять минут, но его всё не было. Феликс остался один, если не считать нескольких девчонок в углу, которые что-то оживлённо обсуждали, поглядывая в его сторону. Он уже собрался пойти искать друга, когда в класс влетел Чанбин. — О, ты здесь! — сказал он, оглядывая пустые ряды. — А я думал, вы с Джисоном в столовой. — Джисон ушёл за соком, — ответил Феликс, откладывая ручку. — А я жду. Чанбин кивнул и, недолго думая, устроился на подоконнике прямо возле парты Феликса. Подоконник был широким, но Чанбин занимал почти всё пространство — ноги вытянул, руки скрестил на груди, и выглядел так, будто сидит на троне. — Удобно? — спросил Феликс с лёгкой усмешкой. — Вполне, — Чанбин ничуть не смутился. — Подождём Джисона, я тоже хочу послушать, как прошла твоя суббота. — Моя суббота? — Феликс напрягся. — Ага, — Чанбин прищурился. — Ты же в студии был с Хёнджином? И мы, между прочим, до сих пор не в курсе, как всё прошло. В этот момент в дверях показался Джисон с двумя стаканами сока в руках и с видом человека, который только что разгадал тайну века. — Я всё слышал! — объявил он, подходя к парте и ставя стаканы на стол. — Чанбин прав. Рассказывай. Подробно. — Что значит «подробно»? — Феликс покосился на друга. — Мы просто репетировали. — Вот и расскажи, как репетировали, — Джисон плюхнулся на своё место и взял один из стаканов. — Я же вижу, ты довольный ходишь. Значит, всё прошло хорошо. Чанбин кивнул, поддерживая. — Давай, Ликс, не стесняйся. Мы все свои. Если хочешь, даже советы дадим. — Какие советы? — Феликс чувствовал, как щёки начинают розоветь. — Нам просто нужно поставить номер. Мы обсуждали музыку, пробовали движения... — Пробовали движения? — Джисон приподнял бровь, и в его голосе зазвучали те самые нотки, которые всегда предвещали подкол. — Какие именно движения? — Танцевальные! — Феликс стукнул ладонью по столу. — Что вы оба думаете? — Ничего, — Чанбин поднял руки в примирительном жесте, но глаза у него блестели. — Продолжай. Феликс вздохнул, понимая, что от них так просто не отделаться. И, собравшись с духом, начал рассказывать. О том, как пришёл в студию пораньше, чтобы размяться. О том, как Хёнджин пришёл раньше времени и стоял в дверях, пока Феликс танцевал. О том, как они сидели на матах и пересматривали видео, обсуждали музыку, придумывали связки. — Он предложил добавить элемент баскетбольного броска, — сказал Феликс, и голос его потеплел. — Представляете? В танце. Это будет круто. — И ты не постеснялся ему показать? — спросил Джисон, и в его голосе не было насмешки — только искреннее любопытство. — Показал, — Феликс кивнул. — И он повторил. Не с первого раза, но у него хорошо получается. У него координация отличная, спортсмен всё-таки. Чанбин усмехнулся. — Он и правда хороший игрок. Не зря его капитаном в прошлой школе сделали. — Ну, это другое, — возразил Феликс. — Танцы — это не баскетбол. Но он старается, и это видно. Он замолчал, вспоминая, как Хёнджин смотрел на него в зеркале, когда они репетировали поддержку. Как близко они стояли, как его руки касались плеч Феликса. Сердце снова забилось быстрее, и он постарался прогнать эти мысли. — А потом? — Джисон подался вперёд. — Вы только репетировали? Или ещё что-то? — Что «что-то»? — Феликс уставился на друга. — Мы репетировали. Потом папа предложил подвезти Хёнджина домой, потому что погода портилась. — Папа подвёз? — Чанбин поднял бровь. — Вот это сервис. — Он просто предложил, — Феликс пожал плечами. — Мы всё равно в ту сторону ехали. И Хёнджин сначала отказывался, но потом согласился. — И вы ехали в машине? Вдвоём? — Джисон уже не скрывал своего интереса. — Втроём, — поправил Феликс. — Папа за рулём был. А мы с Хёнджином на заднем сиденье. — На заднем сиденье, — эхом повторил Джисон, и его глаза загорелись. — О чём говорили? — Ни о чём, — Феликс снова покраснел. — Папа с ним разговаривал. Про школу, про тренировки. А потом мы приехали, и он вышел. — И всё? — разочарованно протянул Чанбин. — Никаких «увидимся»? Никаких таинственных взглядов? — Был взгляд, — тихо сказал Феликс, и тут же пожалел об этом. — Ага! — воскликнули Джисон и Чанбин хором. — Нормальный взгляд, — попытался оправдаться Феликс. — Просто... он посмотрел, когда прощался. Как обычно. — Феликс, — Джисон положил руку ему на плечо. — Ты краснеешь. Это не «как обычно». — Это аллергия на осень, — буркнул Феликс, отворачиваясь. Чанбин хлопнул его по спине. — Ладно, ладно, не будем давить. Главное, что всё прошло хорошо. И вы договорились о следующей встрече? — Завтра, — кивнул Феликс. — После школы. Чанбин кивнул с умным видом, будто всё давно понял и теперь просто подтверждал свои догадки. Джисон уже открыл рот, чтобы продолжить допрос с пристрастием — в его глазах горел огонь, который означал, что сейчас посыпятся вопросы один за другим, и Феликс не успеет даже моргнуть. — И что ты ему сказал, когда... Но закончить он не успел. В дверях класса показался Хёнджин. Он вошёл не спеша, с телефоном в руке, и, кажется, даже не смотрел по сторонам — просто шёл к своему месту в последнем ряду, как делал всегда. Но Феликс заметил, как на секунду его взгляд скользнул в их сторону. Всего на секунду. Может, ему показалось. Джисон тоже заметил. Он замер с открытым ртом, потом перевёл взгляд на Феликса, потом снова на Хёнджина, и на его лице расцвела такая широкая улыбка, что Феликсу захотелось стереть её тряпкой. — Тихо, — прошипел Феликс, наклоняясь к другу. — Ни звука. — Я ничего не говорю, — прошептал Джисон, но глаза его блестели так, что это было красноречивее любых слов. Чанбин, сидевший на подоконнике, сделал вид, что изучает потолок. Но уголки его губ предательски подрагивали. Хёнджин прошёл мимо их парты, даже не взглянув. Сел на своё место, достал учебник и уставился в окно, будто ничего не произошло. Феликс выдохнул — так шумно, что Джисон фыркнул. — Ты чего? — спросил он шёпотом. — Ничего, — ответил Феликс, чувствуя, как сердце постепенно возвращается в нормальный ритм. — Просто... не при нём. — Ладно, ладно, — Джисон поднял руки, показывая, что сдаётся. — Но в среду ты расскажешь, как всё пройдёт. — Договорились, — кивнул Феликс. Чанбин спрыгнул с подоконника, допил сок и потянулся. — Ладно, я пошёл, у нас физика сейчас. — Иди, — махнул ему Джисон. — Вечером напишем. Чанбин кивнул, бросил короткий взгляд в сторону Хёнджина, который всё так же смотрел в окно, и вышел из класса. Джисон тоже поднялся, собирая стаканы. — Я пойду, выкину. А то учительница придёт, увидит бардак — будет бубнить. Феликс кивнул, провожая друга взглядом. В классе снова стало тихо. Девчонки в углу уже ушли, и они остались вдвоём — Феликс на своём месте и Хёнджин в последнем ряду. Феликс почувствовал, как к щекам снова приливает тепло. Он взял ручку и уставился в тетрадь, делая вид, что что-то пишет, хотя мысли были далеко — в студии с зеркалами, в машине с чёрными сиденьями, на остановке, где они прощались. Он не видел, но знал — Хёнджин смотрит в окно. Или не смотрит. Может, тоже думает о чём-то. Во вторник, — повторил про себя Феликс. — Уже завтра.

***

Оставшиеся уроки Феликс старался вникать в учёбу. Честно старался. Смотрел на доску, записывал что-то в тетрадь, даже пару раз поднимал руку, чтобы ответить — правда, ответил неверно, но хотя бы попытался. Учительница по литературе, кажется, даже удивилась такой активности и поставила ему плюсик в журнал. Но пялиться на Хёнджина было определённо интереснее. Феликс ловил себя на том, что его взгляд то и дело уплывает в конец класса, где Хёнджин сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел в окно. Иногда он что-то писал, иногда перелистывал страницы учебника, но в основном просто сидел, и профиль его был таким чётким, что Феликс не мог отвести глаз. — Ты опять, — шепнул Джисон, толкая его локтем. — Что? — Феликс дёрнулся и уставился в тетрадь. — Я же вижу, — Джисон усмехнулся, не поворачивая головы. — Ты на него смотришь. — Я смотрю на доску. — На доску у тебя взгляд был бы другим. Феликс хотел возразить, но в этот момент учительница повернулась к ним, и пришлось замолчать. Последний урок тянулся бесконечно. Феликс считал минуты до звонка, и когда тот наконец прозвенел — резко, пронзительно, как всегда, — он выдохнул с облегчением. Класс зашумел, задвигались стулья, зашуршали рюкзаки. Феликс начал собирать вещи, не глядя по сторонам, и уже собирался встать, когда рядом выросла тень. — Феликс. Он поднял голову и замер. Перед ним стоял Хёнджин. Не Чанбин, не Джисон, не кто-то из одноклассников, которым что-то понадобилось. Хёнджин. Сам. Стоял прямо перед его партой, сунув руки в карманы, и смотрел на него сверху вниз. Феликс почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз, а потом забилось с удвоенной силой. — А? — выдохнул он. — Насчёт завтра, — Хёнджин говорил спокойно, будто ничего особенного не происходило. — Во сколько встречаемся? Феликс моргнул. Он думал, что они уже договорились — во вторник после школы. Но Хёнджин, видимо, хотел уточнить детали. — Ну... — Феликс сглотнул, чувствуя, как Джисон за его спиной замер, прислушиваясь. — После уроков. Как обычно. — А где? В студии? Феликс задумался. В студии было удобно — зеркала, музыка, паркет. Но папа сегодня сказал, что у него вечером занятия с младшей группой, и зал может быть занят. Да и ехать туда — лишние полчаса. — Может, в школе? — предложил он. — Актовый зал всё равно свободен. Хёнджин кивнул, подумал секунду. — Хорошо. Во сколько? — Ну... — Феликс снова сглотнул. — Давай сразу после уроков? Чтобы время было. — Идёт, — Хёнджин кивнул и, не добавив больше ни слова, развернулся и пошёл к выходу. Феликс смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всё дрожит. Он подошёл сам. Уточнить. Это же просто деловой разговор, ничего такого. Но почему-то сердце колотилось так, будто Хёнджин пригласил его на свидание. — Ого, — выдохнул Джисон, когда Хёнджин скрылся за дверью. — Он сам подошёл. — Заткнись, — буркнул Феликс, собирая рюкзак. — Я ничего не говорю, — Джисон поднял руки, но улыбка у него была до ушей. — Просто констатирую факт. — Пойду я, — Феликс встал, закинул рюкзак на плечо. — Чонина забирать. — Иди-иди, — Джисон махнул рукой. — Завтра расскажешь, как прошло. Феликс кивнул и быстро вышел из класса, стараясь не думать о том, как Хёнджин стоял перед ним, смотрел сверху вниз и говорил спокойным голосом. И как от этого внутри всё переворачивалось. В коридоре было шумно — ученики разбегались по кружкам, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то торопился на выход. Феликс лавировал между ними, направляясь к крылу младшей школы, где его уже ждал Чонин. Он думал о завтрашнем дне. О том, что они снова будут вдвоём. В актовом зале, где тихо и никто не помешает. И Хёнджин снова будет смотреть на него — может быть, в зеркало, может быть, просто так. Феликс улыбнулся, сам не замечая этого, и ускорил шаг. — Чонин, я иду! — крикнул он, входя в холл, где его брат уже сидел на скамейке в компании Сынмина и что-то оживлённо обсуждал. — Наконец-то! — Чонин вскочил. — Мы уже заждались! — Бежим! — Сынмин схватил друга за руку. Феликс покачал головой, чувствуя, как усталость смешивается с теплом. День закончился. Завтра будет новый. И в этом новом дне будет Хёнджин. — Пошли, — сказал он, беря Чонина за руку.

***

Отвезя мелких в музыкальную школу и сам отзанимавшись танцами со своей группой, Феликс вернулся домой уже затемно. Воздух был влажным и холодным, и он с облегчением шагнул в тёплый коридор, где пахло ужином и чем-то ещё — может быть, яблочным пирогом. В гостиной горел свет, и оттуда доносились голоса. Феликс скинул куртку, повесил её на вешалку и пошёл на кухню, где вся семья уже собралась за столом. Чан разливал суп по тарелкам, Минхо раскладывал ложки, а Чонин сидел на своём месте, болтая ногами и что-то оживлённо рассказывая. При появлении Феликса он на секунду замолчал, но тут же продолжил, будто брат и не уходил. — ...и Сынмин сказал, что это отличная идея! — вещал он, размахивая ложкой. — Потому что мы всё равно лучшие друзья, а значит, будем жить вместе и есть пирожки каждый день. — Каждый день? — переспросил Чан, ставя перед ним тарелку. — Попа не слипнется? Чонин замолк, переваривая услышанное. Потом медленно поелозил попой по стулу — сначала влево, потом вправо, проверяя, не слиплась ли она. Движения были такими серьёзными и сосредоточенными, что Феликс не выдержал и фыркнул, а Чан прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух. — Вроде нет, — объявил Чонин, удовлетворённый результатами эксперимента. — Не слиплась. — Ну и слава богу, — выдохнул Минхо, и в его голосе слышалась лёгкая усмешка. Чонин важно кивнул, поправил футболку и вдруг повернулся к Феликсу. — Мы с Сынмином решили пожениться, — заявил он тоном, не терпящим возражений. Феликс в этот момент как раз подносил стакан с водой ко рту. Услышав это, он поперхнулся, закашлялся, и вода плеснула на скатерть, оставив мокрое пятно. — Ты чего? — спросил Чонин с искренним недоумением. — Не рад за меня? — Я... — Феликс вытер губы тыльной стороной ладони и уставился на брата. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Чонин говорил так, будто обсуждал погоду. — Мы всё обдумали. Будем жить вместе, есть пирожки и, может быть, заведём собаку. — А как же твоя одноклассница? — напомнил Феликс. — Та, которая тебе нравилась? Как её... Юна? Чонин замер. На его лице появилось выражение, которое Феликс видел впервые — смесь замешательства и лёгкой вины. — А, Юна... — протянул он, почёсывая затылок. — Это было в прошлой жизни. — В прошлой жизни? — переспросил Чан, поднимая бровь. — Месяц назад? — Месяц — это очень давно, — авторитетно заявил Чонин. — Я вырос. У меня теперь другие ценности. Минхо, до этого молча наблюдавший за разговором, заинтересованно дёрнул бровью. — Другие ценности, значит? — Ага, — Чонин кивнул. — Пирожки, например. И Сынмин. Он мой лучший друг, а лучшие друзья — это навсегда. А девочки... — он махнул рукой, — Девочки приходят и уходят. Феликс поперхнулся снова, но на этот раз воздухом. Он смотрел на брата и не узнавал его — откуда в девятилетнем ребёнке столько философии? — Что-то я пропустил, — пробормотал Чан, обращаясь к Минхо. — Когда он успел стать таким взрослым? — Не отвлекайся, — тихо ответил Минхо. — Это только начало. Чонин, не обращая внимания на перешёптывания взрослых, продолжал: — Так что мы с Сынмином решили — поженимся. Как вы с папой Чаном. Только у нас будут пирожки, а не торт. — А если вы поссоритесь? — спросил Феликс, всё ещё не веря в серьёзность этого разговора. — Не поссоримся, — отрезал Чонин. — Мы уже десять раз ссорились и мирились. Мы профессионалы. Минхо откашлялся, привлекая внимание. — Чонин, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Женитьба — это очень серьёзно. Сначала нужно дорасти до совершеннолетия, закончить школу, может быть, даже университет. А потом уже думать о свадьбе. — А сколько это — до совершеннолетия? — нахмурился Чонин. — Восемнадцать лет, — ответил Чан. — Тебе сейчас девять, значит, осталось ещё девять лет. Чонин задумался. По его лицу было видно, что он пытается представить себе такой огромный срок — девять лет. Это казалось вечностью. — Долго, — наконец сказал он. — Ничего не поделаешь, — пожал плечами Минхо. — Такие правила. — Но потом я смогу жениться на ком захочу? — уточнил Чонин, и в его глазах загорелся знакомый упрямый огонь. — Потом — да, — кивнул Минхо. — На ком захочешь. — Даже если это будет Сынмин? — Даже если Сынмин. Чонин выдохнул с облегчением, будто только что решил самую сложную задачу в мире. — Ладно, — сказал он, берясь за ложку. — Тогда я подожду. Но пирожки я всё равно буду есть каждый день. Это не запрещено? — Не запрещено, — усмехнулся Чан. — Но в меру. — В меру так в меру, — легко согласился Чонин и отправил в рот ложку супа. Феликс сидел, глядя на брата, и чувствовал, как внутри всё клокочет от сдерживаемого смеха. Чонин — маленький философ, который за месяц перерос свою одноклассницу и решил жениться на лучшем друге. И при этом так серьёзно рассуждал о пирожках и совершеннолетии, что невозможно было не улыбаться. — Ты чего? — спросил Чонин, заметив его взгляд. — Ничего, — Феликс покачал головой. — Просто рад, что у тебя такие планы на будущее. — Ага, — Чонин кивнул. — Я серьёзный человек. Минхо и Чан переглянулись. В этом взгляде читалось всё: любовь, усталость, бесконечное умиление и лёгкое сожаление о том, что их младший сын растёт слишком быстро. Но Чонин уже забыл о разговоре. Он увлечённо вылавливал из супа кусочки моркови, складывал их на край тарелки и строил из них забор. — Это дом для Шелби, — объяснил он, заметив недоумённые взгляды. — Она любит морковку. Но не варёную. — Откуда ты знаешь? — спросил Феликс. — Проверил, — просто ответил Чонин. — Вчера дал ей варёную, она отвернулась. А сырую съела. — И когда ты успел? — Пока ты был занят, мы с Шелби проводили научный эксперимент. Феликс вздохнул, но улыбнулся. С этим ребёнком невозможно было скучать. И, наверное, это было лучшим, что могло с ним случиться.