Диагноз: Уокер

Элиас проснулся от яркого солнечного света и сразу почувствовал растерянность — он всегда задергивал шторы перед тем, как лечь спать. Он встал, не заправляя кровать, и пошел в гостиную. С каждым шагом Элиас замедлялся, пока не замер, опершись рукой о дверной проём. Он увидел беспорядок: пара бумажек на столе, грязная кружка, тапочки, разбросанные в разные стороны, и телевизор, по которому транслировали какую-то передачу. Элиас подошел ближе, выключил звук и потянулся к ближайшему листку бумаги. На нем ровным, немного неряшливым почерком был написан рецепт и номер психотерапевта. Элиас взял второй клочок бумаги, на котором значилось: «Здесь была скорая помощь». Он мрачно хмыкнул, скомкав записку. О, этого он точно не забыл. Мужчина попытался вспомнить, о чем именно они говорили. Перед глазами всплыло её лицо: уставшее, скрытое маской. «Я лично прослежу за этим, сэр». Он подхватил со стола стакан. Что она имела в виду? Разве они были знакомы? Он переехал сюда совсем недавно и точно знал бы, имей он в соседях такого колючего работника скорой. Элиас выбросил скомканный лист в корзину и еще раз взглянул на рецепт. Вчера она сделала ему укол — так он нашел объяснение своему странному состоянию. Привычного вихря мыслей в голове больше не было. Спокойствие, нет, даже какое-то пугающее умиротворение разливалось по его венам, замедляя пульс. Его взгляд замер на грязной кружке. На дне остался коричневый ободок. Элиас почувствовал фантомный вкус сахара на языке — она сделала чай слишком сладким, почти приторным, как обычно поят людей в состоянии шока. Он не хотел признавать, что её слова задели что-то глубоко внутри. Ему хотелось найти её и доказать, что на самом деле он не уязвим, что с ним всё в порядке и помощь ему не нужна. — Проследит она... — пробормотал он, вытирая руки полотенцем. — Удачи. Он решил, что свежий воздух поможет окончательно выгнать из организма остатки лекарства. Быстро переодевшись в серую толстовку и спортивные брюки, Элиас захватил мусор. Чего он не ожидал, так это того, что, открыв дверь, увидит брюнетку со станции метро. Элиас замер. Она возилась с ключами, пока не заметила его присутствия. Карие глаза взглянули на него, и Элиас мог поклясться, что его обдало жидким жаром. Словно под гипнозом, он продолжал смотреть. Брюнетка выглядела по-домашнему: свитер молочного оттенка, удобные штаны и резиновые тапочки. Не было больше того собранного фасада уверенности. Она казалась хрупкой, и с ней никак не вязался образ чертовки, способной так грязно ругаться. — Доброе утро, — первой нарушила тишину она. Голос был сухим, но Элиас готов был поклясться, что слышал в нем ту же хрипотцу, что и у ночного фельдшера. Это заставило его сердце биться чуть быстрее, чем полагалось при «умиротворении» от лекарств. Впрочем, он тут же отбросил эту мысль. — Вы недавно заселились? В этой квартире долго никто не жил. Эми нашла ключ и повернулась к нему, опершись спиной о дверь своей квартиры. — Доброе, — ответил Элиас, стараясь не выглядеть слишком ошарашенным. Эми хотела злорадно ухмыльнуться, видя его реакцию, но старательно держала маску вежливого интереса. — Да, неделю назад... Мы, кажется, виделись на платформе. Вы помогали тогда парню прийти в чувство. Элиас чувствовал себя по меньшей мере придурком. Эми смотрела на него и откровенно забавлялась. Видеть, как мужчина вдвое больше тебя запинается, было зрелищно. — Может быть. Не могу похвастаться такой блестящей памятью, как у вас, — она кивнула, а её глаза принялись блуждать по его лицу с чисто профессиональным интересом. — Как ваше самочувствие? Вопрос прозвучал слишком специфично для простого соседа. Элиас нахмурился. — Нормально. Почему вы спрашиваете? — Выглядите бледным. Вам бы попить сладкого чаю и отдохнуть, — Эми чуть улыбнулась одними уголками губ. Она оттолкнулась от двери, наконец открывая её, и зашла внутрь. Элиас остался стоять посреди коридора с пакетом мусора в руках. Он смотрел ей в спину, и внутри росло странное предчувствие. Этот совет про чай... Это было слишком похоже на дежавю. Тень сомнения легла на личность женщины, что оказалась его соседкой. Элиас задумчиво посмотрел на дверь перед тем, как уйти. Погода нещадно менялась, от вчерашнего солнечного дня не осталось ни следа, тучи захватили почти все небо. Элиас вышел из здания и выкинул мусор в бак. Его мысли возвращались к, как оказалось, его соседке. Он не решился пройтись по окрестностям, погода не вызывала никакого доверия. Элиас вернулся внутрь. Тишина квартиры теперь казалась беспокойной, он включил чайник и сел за обеденный стол. Рука прошлась по отросшим волосам, Элиас растер лицо. Он видит форменную куртку, которая была ночью на фельдшере, и его мозг моментально выстраивает параллель. Синий цвет куртки превращается в пыльный камуфляж его сослуживцев. Он вспоминает, как сам когда-то так же небрежно бросал форму. Элиас осмотрел идеальную чистоту вокруг, когда-то давно он не был таким. Он был дисциплинирован, но любил складывать прочитанные книги не в аккуратную стопку, а разбрасывать по разным сторонам комнаты, не испытывал всепоглощающей нужды продезинфицировать каждую поверхность, когда зависал со сослуживцами в казармах с бутылками пива и сидел на полу, где рядом были разбросаны карты. Когда же это началось? Элиас сгорбился, локоть упирался в стол, ладонь упиралась в лоб. Он не мог вспомнить, всё это будто всегда было с ним. Частые улыбки и шутки остались далеко в прошлом, Элиас прикрыл глаза. Ему не хватало тех, кто могли сниться в кошмарах, преследовали его призраками вины и отвращения к самому себе. Единственный, кто выжил. В одиночку смог завершить миссию, как говорили другие, восхищались, возвышали его способность поступить правильно. Элиас до сих пор хочет разбиться. Хочет, чтобы его размазало об асфальт, чтобы бактерии, которых он так ненавидел, смешались с его ДНК. Он открыл свои глаза. Силуэты сослуживцев раствориились. Веки стали вмиг тяжелыми, он устало смотрел в никуда. Элиас снова растер лицо и встал. Взял из выдвижного шкафчика тряпки и антисептический раствор. Ему нужно было отвлечься и не важно, если это займёт много времени. Вечер в Миннесоте опустился на город вместе с тяжелыми тучами, обещавшими затяжной дождь. В квартире Элиаса царила та самая тишина, к которой он стремился, но музыка из-за стены начала медленно выводить его из себя. Сначала это был мягкий, тягучий джаз. Саксофон едва слышно стонал, вплетаясь в шум города за окном, и Элиас даже нашел это терпимым. Но спустя час ритм сменился. Тяжелые гитарные риффы и резкий бой барабанов начали вибрировать в самом воздухе. Рок не был оглушительным, но для человека, чей слух годами настраивался на шорох шагов в лесу и щелчок предохранителя, эти звуки казались ударами молота по наковальне. Элиас встал. Его терпение иссякло. Он вышел в коридор и трижды коротко, по-военному, постучал в дверь напротив. Музыка затихла почти сразу. Элиас не услышал шагов, как будто она не расслышала, точно ли кто-то стучался в ее дверь. Тишина затянулась бы и дальше, если бы он снова не постучал. Теперь отчетливые шаги раздались по коридору, щелчок замка, и дверь приоткрылась. На пороге стояла Эми. Элиас сразу зацепился за её лицо, она была без очков. Она выглядела более открытой без них, почти беззащитной. Ему нравилось как её глаза становились мягче, когда она их поднимала для зрительного контакта. Она никогда не отводила свой взгляд, не робела под чужим и не стеснялась смотреть сама. — Да? — она прислонилась плечом к косяку, скрестив руки на груди. — Добрый вечер. Не могли бы вы сделать музыку потише? — голос Элиаса звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. Он старался не смотреть на разрез майки, в которой она была. Эми удивленно приподняла брови. Она обернулась на свою комнату, где музыка теперь едва шептала. — Потише? Я сама её едва слышу. Кажется, у вас просто феноменальный слух. Вы работаете в разведке или просто любите тишину как в склепе? Элиас не ответил. Он смотрел на неё, подмечая детали, которые скрывала маска ночью: линию челюсти, форму губ. Но его взгляд невольно скользнул дальше, вглубь прихожей. Там, на вешалке, небрежно наброшенная на крючок, висела темно-синяя куртка со светоотражающими полосами. На плече отчетливо виднелась нашивка: «PARAMEDIC». В голове всё встало на свои места. Тот же рост. Те же усталые глаза, которые можно было заметить, когда лицо не выражало ни единой другой эмоции. Те же руки, что с механической точностью вводили ему препарат этой ночью. Эми заметила траекторию его взгляда. Её расслабленная поза мигом сменилась напряжением. Она сделала шаг в сторону, перекрывая обзор на большую часть прихожей. — Как вас зовут? — Её голос стал холодным. Элиас мог поклясться, что почувствовал холодок по коже, но он не прервал вновь наладившегося зрительного контакта. Вопрос не удивил его, удивило то, что она не сдаёт себя такими мелочами, как знание его имени. — Элиас Уокер. — Элиас, я сделаю тише, если это так критично для ваших нежных ушей. Что-то ещё? — Нет. Спасибо. Она хотела молча закрыть дверь, но Элиас схватился за дверь до того как она закрылась. Эми настороженно на него посмотрела. — А как зовут вас?.. Все напряжение спало, как только он замолчал. Её лицо приобрело мягкость, нежные черты лица сгладились еще больше. Сердце Элиаса забилось чаще. — Эми. Эми Мур. Она закрыла дверь. Элиас считал этот день не таким уж плохим.