Диагноз: Уокер

Проснуться в платье — дерьмово. Обнаружить, прежняя белизна ткани в каких-то пятнах, откровенно хуево. Эми открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли в висках. Память возвращала события прошлой ночи не связными фрагментами, а рваными, болезненно яркими вспышками: горячие ладони на бедрах, его скулы, залитые густой краской, и вкус его губ — терпкий, пугающе правильный. Мур сжала волосы на голове и взвыла. Она готова была поверить в Бога и поблагодарить его за то, что ей сегодня не нужно идти на смену. Хоть на это мозгов ей хватило... Она поднялась с постели, желудок неприятно крутило, ноги болели от долгих танцев на высоких каблуках. В отражение на нее, на удивление, не смотрела отекшая и больная на вид физиономия. Макияжа не было, а тело было чистым, Эми рада, что хотя бы помылась вчера. Проходя мимо прихожей, она резко замерла. Остановилась как вкопанная, если быть точнее. На тумбе, где она сидела ночью, стоял высокий стакан воды и лежали две белые таблетки аспирина. А рядом, на полу, в идеальную линейку были выставлены её туфли. Носками к выходу. Как солдаты на плацу. — Боюсь один аспирин мне не поможет, Уокер... *** Когда дверь в квартиру Мур захлопнулась, Элиас еще несколько секунд стоял в пустом коридоре. Тишина дома, обычно успокаивающая, теперь казалась оглушительной. Он чувствовал, как на губах всё еще горит привкус виски и её отчаянной, злой нежности. Он вошел к себе. Рука привычно потянулась к выключателю, но он остановился. В темноте было легче. У Элиаса не было желания идти на пробежку. Впервые он не делает чего-то просто, потому что не хочет. Он переоделся, не стал привычно складывать одежду и размещать ее по строго отведеным местам, закинул на кровать и присел на ее край. «Я не хотел тебя трогать...» Ложь. Он хотел этого с того самого момента, как увидел её на той подстанции. Но больше всего его пугало не желание, а то, как легко она заставила его потерять контроль. Он, человек, который мог часами лежать в засаде, не шевелясь, сорвался от одного её движения. Она была пьяна, Уокер. Ты должен был быть сильнее. — Черт, — глухо выдохнул он в пустоту комнаты. Он не работал по выходным и сейчас жалел об этом как нельзя сильнее. В голове раз за разом прокручивался момент, когда её ладони коснулись его щек. Зрачки, что затопили темную радужку, оставив еле заметный ободок коричневого цвета, перед тем как она наклонилась. Элиас поднялся и пошел на кухню. Он не стал поправлять смятую из-за него кровать. Впервые за годы он оставил за собой беспорядок, и это ощущалось как признание поражения. Он нажал на кнопку кофемашины. Обычно он выпивал стакан воды, делал разминку, завтракал... Но сегодня всё пошло прахом. Он стоял у окна, глядя на то то, как серый рассвет медленно окрашивает крыши города, и пил крепкий кофе. Его лицо скривилось от горького вкуса, Элиас никогда не понимал людей, которые пили что-то без сахара или не закусовали противную горечь. Но сейчас это было необходимо. На языке появилась фантомная сладость. Он не мог объяснить отчего, но точно знал, что губы Эми во время поцелуя отдавали конфетами. Элиас поставил чашку на стол так резко, что капли кофе выплеснулись на чистую поверхность. Он не вытер их. *** Ближе к обеду Эми смогла окончательно избавиться от боли в голове. Она сделала то чего не должна была, играть на чувствах людей плохо, Эми презирает такое, но в итоге оказываеться той, кто так поступил. Она знала, что должна извиниться, поэтому привела себя в порядочный вид и поехала в самую приемлимую по ее мнению кондитерскую. Она купила ассорти пирожных и молилась, чтобы Элиас ел сладкое. Заехав в магазин за упаковкой своего любимого кофе, Мур стояла перед его дверью, словно шла на эшафот. Она быстро постучала. Не услышав за дверью шагов, Эми уже хотела уйти, вдруг его не было дома? Но дверь неожиданно открылась. — Ты как, блять, так ходишь? — она не успела даже подумать о том, чтобы что-то сказать, как слова, словно птицы из клетки, вырвались наружу. Элиас непонимающе нахмурился. — Как? — он посмотрел на нее с головы до пят, проверяя ее состояние. Эми съежилась. — Как призрак. — Господи, что ты несёшь, ты пришла извиняться, идиотка. — Я принесла пирожные. — сказала она, когда тишина между ними стала невыносимой. Элиас посмотрел на коробочку в ее руке и отодвинулся в проходе. Раз начала — доведи доведи до конца. Эми сделала шаг переступая порог. Дом у Элиаса был удивительно пустыми заметила она. Ещё давно, во время вызова, Эми не обращала внимания на то, что ее окружало. Да и не увидела бы, со смешком подумала она, в тот раз она вроде бы забыла надеть очки, опять. Как хорошо, что у нее не близорукость. Эми нахмурилась. О чем я вообще думаю? Мур в принципе никогда не волновала окружающая обстановка, какой бы та ни была. Сейчас ее должна была беспокоить широкая спина мужчины, что готовил им кофе, пришлось принести кружку из своей квартиры, оказываеться у Элиаса была три тарелки и одна единственная кружка. Нужно подарить ему пару наборов.. Она продолжала смотреть на него, пока кружка не оказалась перед ее носом. Элиас сел напротив. — Вчера была моя вина, ты не должен был извиняться. Она сказала это как факт, Эми считала, что виновата она и это было правильным, но не понимала, почему Уокер извинялся. — Ты хочешь это обсудить? — Элиас наклонил голову набок, он был удивлен, что она не продолжила его избегать, а сама пришла к нему домой. Брюнетка на секунду отвлеклась на руки Элиаса, который решил их скрестить на груди, его поза была выжидающей. Так словно он ждал, что она еще скажет. — Я хочу извиниться...— Эми впервые было трудно перед кем-то извиниться, она чувствовала себя клоуном, который не мог никого развеселить и уныло смотрел на толпу, что ждали представления — Прости. Я не должна была делать того, чего ты не хочешь и вообще принуждать тебя к чему-то. То что я была подшафе — это не оправдание. — Она оперлась локтями на стол и растёрла лицо ладонями. Он молча ее слушал, не отрывая взгляда. О, она не представляла насколько сильно Элиас этого хотел. — Давай начнём все заново? Станем друзьями к примеру? — Эми посмотрела на него. Элиас кивнул и наклонился за пероженым. — Я Элиас Уокер. — Не настолько рано, идиот, я не собираюсь узнавать имя человека, когда помню его. Он улыбнулся ей уголками губ, Мур вздохнула и поднесла к губам свой стакан с горьким кофе. Она невозмутимо отпила от него, наслаждаясь вкусом. Уокер начал поглощать пирожное и косо на нее посмотрел. — Ты не будешь есть? — он кивнул на тарелку со сладостями, но Эми лишь брезгливо поморщилась кинув на них взгляд. — Терпеть не могу сладости. — Элиас недоверчиво на нее посмотрел. На ее лице не было ни капли лжи. Она посмотрела на его недоверчивое лицо, дразящая ухмылка рассползлась по ее губам. — Так ты у нас сладкое-е-е-шка — Эми глумливо протянула гласные. — Кто же знал, что суровый Элиас Уокер, бывший полковник, является сладкоежкой. Щеки Элиаса порозовели. Эми на секунду вспомнила ранее утро, но скрыла свой милисекундный ступор за кружкой. — Вот это да. — Впервые вижу человека, который не ест сладкое и пъет такой ужасный кофе. — она усмехнулась. — О вкусах не спорят, не надо стыдиться, смотри , ты весь покраснел, так и перегреться можно. —протянула она, откидываясь на жесткую спинку стула. Эми нравилось это чувство — маленькая победа над непробиваемым Уокером. Элиас хмыкнул, но взгляда не отвёл. Он подцепил пальцами — большими, мозолистыми, со шрамом на костяшке указательного — изящный, почти игрушечный эклер, покрытый шоколадной глазурью. В его руке это пирожное смотрелось комично, но он действовал аккуратно, с той же скупой точностью, с какой, вероятно, разбирал оружие. Он откусил кусок, и Эми, к своему ужасу, поймала себя на том, что следит за движением его челюсти, за тем, как капля крема осталась в уголке его рта, и как он небрежно стер её большим пальцем. В горле пересохло, и она поспешно сделала большой глоток своего «яда» — черного, как нефть, кофе без сахара. — Глюкоза полезна для мозга, Мур. Помогает принимать взвешенные решения, — парировал он, надавив на свежую рану. Голос звучал спокойно, но в глазах плясали веселые чертики. — В отличие от твоего напитка, который на вкус как асфальт. — Асфальт закаляет характер, — фыркнула Эми, ставя кружку на стол. Звук керамики о дерево прозвучал слишком громко в пустой кухне. Она обвела взглядом помещение. Кухня была стерильной. Ни лишней салфетки, ни магнитика на холодильнике, ни забытой газеты. Идеальная чистота, от которой сводило зубы. Три тарелки в сушилке стояли по росту и единственная кружка (теперь их стало две, благодаря ей) стояла на столе перед ним. — У тебя тут как в операционной, а я между прочим работала в ней и могу сказать, что там уютней — заметила она, стараясь, чтобы голос звучал беспечно. — Ты вообще живешь здесь или просто ночуешь между миссиями по спасению мира? Три тарелки, Уокер? Серьезно? А если гости? — У меня их не было, — просто ответил он, отправляя в рот остатки эклера. —До сегодняшнего дня. Эми почувствовала укол совести, но быстро его подавила. Она правда этого не ожидала. — Тебе нужно добавить сюда жизни. Не знаю... Купи цветок. Или кота. Или хотя бы вторую кружку, чтобы мне не приходилось таскать свою через коридор каждый раз. Элиас на секунду замер. Он посмотрел на принесенную ею кружку — яркую, с сердечками по периметру, которая выглядела смешно на фоне его серо-белого интерьера. — Я учту, — кивнул он. — В следующий раз куплю сервиз на двенадцать персон. Специально для твоих визитов. — Ого, да ты еще и язвить умеешь? — Эми улыбнулась, и эта улыбка вышла искренней, без привычного оскала. Напряжение, сковывавшее плечи с самого утра, начало отступать. Она допила кофе, чувствуя, как кофеин начинает разгонять кровь. Элиас тем временем расправился со вторым пирожным. Было что-то странно уютное в том, чтобы сидеть вот так, на его кухне, и смотреть, как этот «суровый полковник» ест сладости, которые она ему принесла. Словно они заключили негласное перемирие, скрепленное сахаром и кофеином. — Кстати, — Эми вспомнила, о чем хотел поговорить Кевин. — Мой напарник. Кевин. Он все уши прожужжал про твои тренировки. У него хоть получается? Элиас отряхнул руки от крошек и, наконец, взялся за свой кофе. — Кевин способный. У него хорошая реакция, но нет дисциплины. Он суетится. В критической ситуации суета убивает быстрее пули. Я просто учу его дышать и думать, прежде чем действовать. — Да есть такое...— она вспомнила его первые дни в скорой. Тёплая улыбка легла ей на губы. Элиас опустил к ним взгляд, пока Эми отвлеклась на свои мысли. — Он быстро научиться , не переживай. — В зал. Кевин говорил, что ты хотела посмотреть. У нас завтра спарринги. Приходи, посмотришь, как я «гипнотизирую» людей. Заодно проверишь, насколько я соответствую рассказам твоего напарника. Эми заметно замялась, она была неуверена, что может туда пойти и просто смотреть на то, как Элиас тренирует тридцать человек обороняться. Она могла бы пойти с Кевином, внезапная мысль, что он будет там ее успокоила. — Почему бы и нет? — Тогда договорились, — Элиас поставил пустую кружку на стол. — В шесть вечера. Адрес скину. Форму можешь не брать, ты ведь только смотреть будешь. — Как будто она у меня есть, — фыркнула Эми и остановилась перед тем как встать, — Запиши мой номер, ты же не собираешься класть мне под дверь письмо с адресом спортзала. Элиас проводил ее до двери. — Спасибо за кофе, кружку можешь оставить, вдруг я решу еще раз к тебе заглянуть. — Эми вышла за порог, Элиас навалился плечом на проём и кивнул ей. — Как скажешь, Командир . Эми улыбнулась и пошла к себе. Друзья», — мысленно повторила она, пробуя слово на вкус. Оно горчило, как её кофе. Но где-то на самом дне оставалось сладкое послевкусие, и Эми пока не решила, нравится ей это или пугает до смерти.