Северный ветер в горячих песках

***

Утро в Сузах наступало медленно, окрашивая стены дворца в нежно-персиковые тона. Лисоль покидал покои Сатрапа с торжествующим видом. Его походка была чуть тяжелой, а по телу разливалась сладкая истома. Вернувшись в гарем, он застал наложников за утренними сборами. Демонстративно медленно Лисоль начал снимать шелковый халат, обнажая плечи и бедра, покрытые яркими багровыми отметинами — следами бурной ночи с господином. В гареме воцарилась завистливая тишина. Десятки омег жадно и с болью смотрели на Лисоля, который в их глазах был небожителем, единственным, кто удостоился такой страсти Сатрапа. И только Чимин, оказавшийся здесь по делам, наблюдал за этим спектаклем с плохо скрываемым отвращением. Он узнал этот приторный запах меда, от которого его другу вчера стало дурно. Чимин понял: этот наложник не просто фаворит, он — ядовитая змея, которая будет жалить любого, кто приблизится к трону. Попросив слугу доставить завтрак прямо в восточное крыло, Чимин поспешил к Тэхёну. Лисоль же проводил Чимина хитрым, оценивающим взглядом. Он заметил «новое лицо» — пухлые губы, статную фигуру и спокойную уверенность. — Значит, это и есть тот северный выскочка, на котором Чонгук хочет жениться? — прошептал Лисоль себе под нос, ошибочно приняв Чимина за принца. — Что ж, милое личико не спасет тебя от моей ярости. В покоях Тэхён уже умылся и облачился в легкие шелка небесного цвета. Когда принесли завтрак, Чимин в красках описал утреннюю сцену в гареме. — Он хвастался этими синяками, как боевыми орденами, Тэ, — Чимин обеспокоенно помешивал кашу. — Этот омега опасен. Он считает себя хозяином в постели господина и, кажется, уже затаил на нас злобу. Тэхён лишь равнодушно закатил глаза, отламывая кусок лепешки. — Пусть Чон трахает хоть весь гарем одновременно, Чим. Мне плевать. Главное, чтобы его ладони никогда не касались моей кожи. Его «медовый» наложник может спать спокойно — я не претендую на это сомнительное сокровище. После завтрака друзья отправились в сад. Они бродили среди кипарисов около двух часов, наслаждаясь тишиной, пока тропинка не завела их в глубину живого лабиринта. Внезапно тишину нарушил сдавленный, хриплый стон. Тэхён замер. Густой, благородный аромат жасмина безошибочно выдавал присутствие Юнги. Но второй запах — резкий, мужественный аромат черного перца и кожи — был ему незнаком. Округлив глаза, Тэхён и Чимин переглянулись. Поняв, что они стали невольными свидетелями чужой страсти, они поспешно и бесшумно отступили, оставив влюбленных в их тайном убежище. На обратном пути они столкнулись с Лисолем. Тот криво усмехнулся, едва взглянув на Тэхёна (принимая его за простого слугу), и впился полным ненависти взглядом в Чимина. Когда Лисоль скрылся за поворотом, Тэхён не выдержал и тихо рассмеялся: — Похоже, он решил, что будущий муж Сатрапа — это ты, Мини. Поздравляю с «высоким» титулом. Чимин лишь весело фыркнул, качая головой. Днем Тэхён углубился в чтение книги, привезенной из дома, а Чимин решил еще раз осмотреть дворец, чтобы лучше ориентироваться. В одном из пустых переходов его внезапно дернули за руку и с силой прижали к стене. Перед ним стоял Лисоль, его лицо было искажено злобой. — Слушай меня внимательно, пухлогубая дрянь, — прошипел Лисоль, почти касаясь лица Чимина своим лицом. — Ты можешь получить титул, можешь стать «официальной мордашкой» на праздниках, но любимым для Чонгука всегда буду только я. Если попробуешь заманить его в свою постель — я уничтожу тебя. — Что здесь происходит?! — громовой голос разрезал тишину коридора. Лисоль резко отпрянул. К ним быстрым шагом шел Ким Намджун. Главнокомандующий выглядел устрашающе: доспехи начищены до блеска, рука на эфесе меча. Лисоль смерил Чимина последним ядовитым взглядом и, пробормотав извинение, быстро удалился. Намджун подошел к Чимину и внимательно осмотрел его. — Ты в порядке? Этот наложник бывает слишком самонадеянным. Чимин поднял свои красивые карамельные глаза, встречаясь с «драконьим» взглядом генерала. Внутри у него что-то дрогнуло от запаха сандала, но он уверенно кивнул. — Спасибо за помощь, господин. Я в порядке, — Чимин вежливо поклонился и поспешил к другу. В покоях он пересказал всё Тэхёну. Он лишь хмыкнул, не отрываясь от книги, хотя в его глазах блеснул недобрый огонек — он начинал понимать, что жизнь во дворце будет куда интереснее, чем он предполагал. Через полчаса в дверь постучали. — Господин Ким, Сатрап Чон ожидает вас на ужин сегодня вечером. В саду, — доложил слуга. Тэхён закрыл книгу и медленно перевел взгляд на Чимина. — Что ж, похоже, время вежливых отказов закончилось. Приготовь мой лучший наряд, Чимин. Раз он хочет ужинать — он его получит. Ужин был накрыт в одной из самых уединенных беседок сада, в окружении благоухающих олеандров. Стол ломился от яств, но атмосфера за ним была такой натянутой, что, казалось, малейший звук мог её расколоть. Чонгук сидел во главе, расслабленно наблюдая за тем, как Тэхён, сохраняя безупречную осанку, притрагивается к фруктам. — Твоему слуге сегодня пришлось несладко, — лениво начал Чон, намекая на дневную стычку. — Лисоль бывает слишком ревнив к своей территории. Тэхён медленно отложил серебряный нож и поднял взгляд. Его зелено-карие глаза в свете факелов казались почти черными. — Раз уж мы заговорили об этом, Сатрап... — голос Тэхёна был подобен звону тонкой стали. — Сделай одолжение, держи свою личную шлюху подальше от меня и моих людей. Его запах меда вызывает у меня тошноту, а его наглость — желание проверить, насколько остро заточены твои дворцовые ножи. Чон усмехнулся, его забавило это сравнение, и он решил надавить. Он наклонился вперед, вторгаясь в пространство Тэхён, и его голос стал вкрадчивым: — Ты слишком много на себя берешь для того, кого привезли сюда в паланкине. Титул супруга не дает тебе права указывать, кого мне держать в постели. Возможно, тебе стоит поучиться у Лисоля покорности? Тогда, может, и я буду к тебе мягче... Договорить он не успел. В следующее мгновение воздух рассек свист. Тэхён, не меняя выражения лица, нанес резкий, профессионально поставленный удар ладонью прямо в челюсть Сатрапа. Голова Чона мотнулась в сторону. В саду воцарилась гробовая тишина. Тэхён медленно поднялся, поправил рукав своего роскошного одеяния и холодно посмотрел на опешившего альфу. — Я предупреждал, что мой род не склонял головы. Покорность ищи в гареме, а со мной тебе придется считаться. Чон прикоснулся к скуле, чувствуя, как она начинает ныть. Он понял — он заслужил. В нем вспыхнула ярость, но её тут же подавило странное, доселе незнакомое чувство уважения. Он не шевельнулся, лишь молча наблюдал за тем, как Тэхён, не оборачиваясь, уходит прочь по садовой дорожке, сохраняя безупречно ровную и гордую спину. Пока господа «ужинали», Чимин решил дождаться Тэхёна у дальнего фонтана. Ночная прохлада приятно освежала лицо, но шорох гравия заставил его обернуться. Из тени колонн вышел Намджун. Главнокомандующий снял тяжелый шлем, и его короткие волосы взъерошил ветерок. Запах сандала — теплый, древесный и надежный — окутал Чимина, заставляя его сердце предательски пропустить удар. — Твой господин — опасный человек, — негромко произнес Намджун, останавливаясь в паре шагов. — Ударить Сатрапа на глазах у стражи... это либо безумие, либо великая смелость. Чимин чуть улыбнулся, глядя в драконьи глаза воина. — Для Тэхёна это норма. Он не признает власти, основанной на страхе. Намджун хмыкнул, рассматривая омегу. В лунном свете Чимин казался хрупким, но Намджун видел, как тот держался перед Лисолем. — А ты? Ты тоже не признаешь власти? — Намджун подошел ближе, так что Чимин почувствовал жар, исходящий от его тела после дневной тренировки. Чимин не отвел взгляда. Он чувствовал силу этого альфы, но она не пугала его так, как ладан Чона. В сандале Намджуна было что-то... родное. — Я признаю власть тех, кто умеет защищать, а не только приказывать, — ответил Чимин. — Вы сегодня защитили меня в коридоре. Почему? Намджун на мгновение замолчал, изучая черты лица собеседника. — Я не люблю, когда змеи кусают тех, кто не может им ответить тем же. Хотя... — он скользнул взглядом по рукам Чимина, — мне кажется, ты вполне способен постоять за себя. Между ними повисла тишина, наполненная ароматами южной ночи. В этот момент из глубины сада показался стремительно идущий Тэхён. Чимин тут же подобрался. — Мне пора, — быстро сказал он, но напоследок еще раз посмотрел на Намджуна. — Спасибо еще раз, генерал. Джун смотрел им вслед. Он привык к войне и дисциплине, но этот омега с запахом ванили и тихой, спокойной силой заставил его впервые за долгие годы почувствовать нечто иное, кроме жажды битвы. Ночь в Сузах была наполнена стрекотом цикад и тяжелым ароматом ночных цветов, которые раскрывались только после захода солнца. Тэхен и Чимин, едва отошедшие от напряженного ужина и стычки в саду, направлялись к своим покоям, когда из тени ажурной арки им навстречу вышел Юнги. Его облик в лунном свете казался почти призрачным, а запах жасмина смешивался с прохладой фонтанов. — Оставлять Сатрапа с горящей щекой и уходить в ночь — это поступок, достойный легенд, — Юнги мягко улыбнулся, его глаза блеснули одобрением. — Не хотите ли составить мне компанию? Ночной сад выглядит куда честнее, чем днем. Они приняли приглашение. Прогулка затянулась на часы. Юнги вел их по самым потаенным уголкам дворцовых садов, рассказывая историю Суз так, словно камни были его старыми друзьями. Он говорил о брате без прикрас: — Чонгук— мудак, — просто констатировал Юнги, глядя на далекие огни города. — Он ослеплен своей силой и тем комфортом, который ему создает Лисоль. Но он не безнадежен, ему просто никогда не давали достойного отпора. Ты сегодня сделал то, о чем я мечтал годами. Юнги разоткровенничался и о себе. Он рассказал, что его благотворительность — это не просто прихоть, а способ держать руку на пульсе провинции. — Замужество для омеги в нашей семье — это золотая цепь, — признался он. — Как только я надену обручальное кольцо, я потеряю право распоряжаться казной и влиять на политику. Моя свобода стоит того, чтобы оставаться официально «одиноким». В ответ Тэхён и Чимин начали рассказывать о своем доме. О холодном море, о крепостях, которые теперь лежат в руинах, и о том, как трудно дышать в этом золотом плену после вольного северного ветра. Когда Чимин упомянул сегодняшнюю встречу с Намджуном, Юнги лишь таинственно и многозначительно улыбнулся, глядя на молодого омегу. — Генерал Ким — человек из кремня и стали, — тихо заметил Юнги. — Но даже кремень дает искру, если по нему ударить правильным металлом. Пока они гуляли, вдыхая прохладу ночи, с одного из общих балконов за ними наблюдал Лисоль. Он вцепился в перила так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ярость душила его. Он годами пытался подобраться к Юнги, искал его расположения, льстил и приносил дары, но Юнги всегда смотрел на него как на досадное пятно на ковре. А теперь эти двое чужестранцев, которые едва переступили порог дворца, гуляют со старшим братом Сатрапа как равные, смеются и делят секреты до полуночи. — Как он мог подпустить их так близко? — шипел Лисоль, чувствуя, как его аромат горького меда становится невыносимо едким. — Что в них есть такого, чего нет во мне? Он не мог понять, что Юнги ценил породу и внутреннюю силу, а не искусную ложь и выученную покорность. Для Лисоля это был сигнал к действию: теперь его врагами были не только Тэхён и Чимин, но и сам Юнги, который явно начал играть на их стороне. Тэхён и Чимин вернулись в восточное крыло только в первом часу ночи. Усталость навалилась свинцовым грузом. — Завтра будет трудный день, — пробормотал Тэхён, стягивая тяжелые сапоги. — Главное, что мы здесь не одни, — отозвался Чим, уже засыпая на ходу. Они легли на кровать, не имея сил даже на долгие разговоры, и мгновенно провалились в глубокий сон без сновидений.