Шуты говорят правду

— Не смей связываться с ним — крепкая мужская хватка ещё сильнее сжимается на его горле, перекрывая весь доступ к кислороду. Ещё около пяти минут и его жизнь оборвётся безвозвратно и глупо — понял меня? Он на это лишь продолжал пристально смотреть в глаза мужчины, не произнеся и слова. Чем, что неудивительно, ещё сильнее взбесил мужчину. Собственные упрямство и гордость всегда плохо оборачивались для него, но разве он сможет простить себя, если слепо подчиниться? Не оставит и капли своей непокорности, себя? Конечно – нет. И пускай его продолжают душить, избивать, пытать, да всё, что их душе угодно, но его мнение и его точка зрения останутся с ним до конца его жалкой жизни. Когда сил бороться не осталось, рука парня, что до этого крепко в отчаянии охватывала запястье мужчины, пытаясь освободить своё горло, беспомощно рухнула мёртвым грузом вдоль тела. В глазах заискрились белые пятна, а через секунду всё начало темнеть. Его разум уже готовился опуститься в пустоту, когда его резко отпустили и швырнули на пол. Юноша отлетел прямо в белую стену, приложившись головой аккурат об неё. На макушке тут же появилась рана, не опасная для жизни, но и не очень уж и очаровательная, из которой тонкой струйкой потекла тёплая алая жидкость. — Позорище — мужчина презрительно окинул обмякшее тело взглядом и скривился — раз ты ничего не ответил мне, говорить буду я: станешь водиться с ним и конец незамедлительно настанет вам обоим. Я буду мучить его прямо на твоих глазах, это я могу тебе пообещать. — последнее слово было сказано, а это значит, что больше не понадобится находиться в одном помещении с этим уродом. Мужчина отряхнул руки, поправил костюм и, неглядя на паренька, вышел из комнаты. - - - Из окна открывался завораживающий вид снежной ночи. Двадцатое декабря предшествовало скорому празднованию Рождества. Миньярд стоял возле окна со скрещеными на груди руками и наблюдал за падующимим снежинками, которые будто плавно кружились в медленном вальсе. Луна безмолвно красиво освещала снег, из-за чего казалось, словно вместо снега все в округе было покрыто росыпью драгоценных камней. За два дня до праздника были приглашены все правители и принцы с принцессами на ежегодный Роджественский бал. В обществе отказаться от визита значило неуважение. Как бы король ни хотел не посещать его, всё равно придётся это сделать. Прошёл ровно месяц с того самого выступления шута. И весь этот месяц не было никаких вестей о нем или его местонахождении. Ощущение покалывания в кончиках пальцев так никуда и не ушло. Интерес «что это было» с каждым днём всё больше и больше разрастался. Но спустя две недели с пропажи рыжего клоуна, Эндрю вырвал его прямо под корень. Иногда мысль об этом всём все же проскальзывает, но в голове надолго не задерживается. Уже завтра он должен появиться на мероприятии и целый вечер видеть лица тех, кто когда-то насмехался над молодым королём. Какие бы умные поступки он не совершал за своё четырехлетние правление его всё ещё не воспринимают всерьёз. Но его это не так сильно уж и волнует. Миньярду было некогда заботиться о своём статусе и китичьться своей репутацей «сильного и умного короля», как это предпочитали делать другие. Ему нужно налаживать не только дела внутри королевства, но и общение с другими королевтсвами из разных уголков земли. Уж точно не набивать пузо вином и приморскими сладостями, что пресуще другим обладателем сего статуса. Так же, ещё одна не самая приятная новость этого вечера заключалась в наблюдении рядом с собой представителя семейства Морияма — узкоглазого касу. Так для себя прозвал Эндрю Рико. Как-то в 17 лет он услышал, что для японцев это обзывательство является оскорбительным и после этого пожизненной кличкой Рико Морияма стало именно оно. Когда проходят какие-то праздники или собрания всех правителей, король Миньярд, не стесняясь, подходит к японцу и прямо в глаза, при приветствии, говорит ему это. Эндрю никогда не надоест это занятие, просто потому что видеть, как забавно пятнами краснеет от злости Рико, приносит ему огромное удовольствие и скрашивает его нудный вечер. На мероприятии также будет сам Жан Ив Моро, что уже является неприятным звоночком для Эндрю. Поэтому мысленно поставив пометку «следить за Джереми», он развернулся от окна и нерасторопно побрёл в свои покои. Завтра будет весело. - - - — Жан, да я тебе клянусь – всё хорошо будет – закатил глаза Натаниэль, стоя перед зеркалом и поправляя праздничную одежду. — Нет, это я тебе клянусь, если ты решишь вновь что-то вычудить, я тебя лично в храм отправлю. Будешь у Господа Бога вымаливать прощение, за свои грехи — возмущенно фыркнув, француз подошёл к парню со спины и ударил того по руке, после самостоятельно поправляя ему волосы, придавая им более менее опрятный вид — Кевин, скажи же, что поддерживаешь меня в этом. Когда Моро отошёл от Ната, тот вновь взъерошил свои рыжие волосы и показал Жану язык. Француз демонстративно закатил глаза и подошёл к третьему человеку, находящемуся в этой комнате. На Кевине Дэе не было лица. Его глаза закрыты, страшная бледность покрыла лицо, а кулаки непроизвольно плотно сжаты. Всё тело напряжено, словно натянутая струна. Все в этой комнате прекрасно осознавали, почему у друга было такое состояние. Ему придётся провести весь день рядом с Морияма, после того, как тот, в порыве злости, вывернул ему руку и едва не раздробил его кости чуть ли не в пыль. Эта рука была его ведущей, ей он великолепно и точно бился на мечах, метко и идеально стрелял из лука, да и в принципе, это была его преобладающая рука, что служила для всего. Когда Жан подошёл к Дэю и положил руку на его плечо, слегка сжимая в знак поддержки, Кевин вздрогнул и поднял растерянный взгляд на друга. Натаниэлю было тяжело видеть друзей в таком состоянии. Вчера Жан, сегодня Кевин. И сегодня, наверное, еще и он сам, если отцу вновь не понравится его громкое молчание или недостаточно вежливая улыбка. Они втроём были друг для друга главной поддержкой и опорой. Когда одному плохо, остальным двум тоже. Веснински хотел, чтобы это скорее закончилось и они, наконец, смогли выбраться из этого ада, строя свой дом там, где хочется каждому из них. Но что он мог сделать сейчас? У него не было такой власти, как у отца или уж тем более как у Морияма. Однако он все равно изо всех сил старается набраться сил и опыта и суметь дать отпор. За друзей и за себя. Жан кивнул Кевину и, взяв его под руку, вывел из комнаты. Натаниэль смотрел в спины удаляющихся друзей, и, когда дверь за ними была закрыта, устало выдохнул, прикрывая глаза и начиная массировать виски из-за вновь появившейся мигрени. Не прошло и пяти минут, как дверь вновь отворилась, пропуская внутрь совсем не того человека, которого Натаниэль ожидал видеть. — Прекрасно выглядишь — Ичиро медленно поклонился ему, и, приняв исходное положение, подошёл ближе. Встав напротив него, чуть возвышаясь над ним из-за не большой, но достаточно значительной разницы в росте, он положил свою руку на щёку рыжего страдальца. — Что ты здесь делаешь? — Натаниэль недоуменно уставился на него и нахмурил брови, пытаясь убрать руку японца со своего лица. Ичиро же отрезал все возможности сделать это, обвивая своими холодными, длинными пальцами его горло, после наклоняя своё лицо ближе к его. — Неужели я не могу посмотреть на тебя? — Морияма поднёс свою вторую руку к его волосам и собирался заправить выбившуюся прядь волос ему за ухо, когда Нат перехватил его руку, в крепкой хватке сжимая его кисть. — Не смей. Я тебе уже все сказал. — Я тебе тоже. Но ты, видимо, не понял — Ичиро увеличил расстояние между их лицами, но руку с горла не убрал. Между ними двумя плескался, наравясь сокрушить другого, жгучий холод, ненависть. Натаниэль схватился за руку, сжимающую его горло, и резко, не церемонясь, скинул её с себя, после чего поправил свою одежду и прошёл мимо Морияма, захлопывая за собой дверь со всей силы. Японец сверлил пристальным взглядом только что захлопнувшуюся дверь еще несколько секунд, тягуче о чем-то раздумывая. А когда пришедшая мысль, видимо, понравилась ему, он хмыкнул и тоже отправился на выход из комнаты. - - - В банкетном зале собралось большое количество людей, что сразу невероятно напрягло короля Миньярда, который только недавно прибыл на место проведения праздника и сейчас заходил в зал вместе со своей семьёй. Он огляделся по сторонам и увидел махающую ему руку. Его друг уже во всю улыбался ему широкой и искренней улыбкой, одетый великолепно, как и всегда. А его золотистые волосы, что слегка подкручивались, казались небрежно растекшимися волнами золота, из-за чего создавался спокойный, и, даже домашний, образ. Всё в стиле принца Джереми. Друзья, завидев его, тоже поманили в свою сторону, приглашая. В собравшейся компании не хватало только Ваймаков, которые прямо сейчас разговаривали со старейшим советом. Только Эндрю хотел двинуться в сторону друзей, как ему тут же перекрыл дорогу Рико Морияма со своими преданными собаками. Все те же лица – Кевин Дэй, Жан Моро и…. Шут...? Что. Эндрю задержал свой взгляд на человеке, от которого не было вестей столько времени. Тот, кто создал, по мнению некоторых людей, «великолепное шоу» и бесследно исчез. Сейчас же этот парень не дерзил, на его губах не играла презрительная и насмешливая ухмылка. Его лицо было пустым. Ни одной эмоции, ни одной искры в глазах, как это было на шоу. Пред Эндрю стояла будто статуя, а не человек. Быстро отбросив все лишние мысли он вновь вернул внимание к самой ненавистной персоне этого вечера. Пока Миньярд шокираванно (поднял брови выше обычного) пялился на выглядевшего лишенным эмоций шута, Морияма уже протянул ему руку в знак приветствия. Эндрю "радушно" принял этот жест и сильно сжал руку Рико, да так, что тот невольно скорчил болезненную гримасу. — Король Миньярд, добрый вечер. Как обычно, не рад вас видеть — японец, наконец, смог вырвать свою руку из сильной хватки и трепетно прижал её к себе. — Я уж думал, соскучился по мне, касу — Миньярд про себя громко рассмеялся, когда увидел, как Морияма начинает беситься и краснеть от злости. Обстановка между королями, как и каждый раз их встречи, начала стремительно накаляться, что было очевидно и заметно всем близко стоящим. Ники сконфужено улыбнулся и попытался вставить хоть слово, но пришедший к ним Джереми, оборвал эту попытку. — Добрый вечер, господа. Рад видеть вас всех здесь сегодня — Нокс наигранно и картонно широко улыбнулся им и протянул руку для рукопожатия Рико. Морияма на это лишь брезгливо окинул взглядом принца, но, всё же, руку пожал. Стоящий рядом Кевин будто оживился и сосредоточил свой взгляд на Джереми. Когда принц протянул свою руку и ему, тот медленно кивнул в ответ и слегка улыбнулся. После, протянув руку к французу, Нокс вдруг заговорил. — Жан Моро, рад видеть тут и вас — дипломат не ответил на рукопожатие, а лишь быстро кивнул. И, уже не обращая никакого внимания на принца, уставился на говорящего Морияму. — Прошу меня простить, мы едва не забыли представить вам нашего лучшего друга и, по совместительству, лучшего переводчика нашего королевства. Это Натаниэль Веснински — рыжеволосый парень, наконец, поднял свой взгляд на окружающих его людей и поклонился. — Добрый вечер, невероятно рад знакомству. В этот же миг по банкетному залу разразился голос одного из самых противных королей – отца Джереми. Он созывал всех к столу и требовал начать праздник, заводя вступительные речи. Рико последний раз обвёл высокомерным взглядом Эндрю, а после, щёлкнув пальцами, дал знак своим шавкам следовать за ним. Миньярд бросил свой взгляд на растерянную семью и качнул головой, указывая на застолье. Те, к счастью, сразу всё поняли и поспешно отправились в ту сторону. Король завершил шествие, примкнув сзади и прихватил с собой принца. Джереми дружелюбно улыбался всем присутствующим. Сейчас, рассматривая его вблизи, Эндрю стал замечать некоторые беспокоящие в друге детали. Он выглядел так, словно в последнее время бессоница стала его верным другом и вечным спутником. Глубокие тени залегли под глазами, подчеркивая нездоровую и такую не присущую его другу, бледность. Но страннее всего было смотреть в его глаза – вместо прежней радости, влюбленности, теперь была глухая пустота и разочарование. До момента его близкой встречи с другом, Эндрю думал, что причина плохого настроения друга крылась в невзаимной любви. Но теперь, смотря на него, Эндрю не узнавал принца. Не узнавал своего друга. Теперь же он быстро догадался, что ответ таился гораздо глубже, чем казалось. Что же произошло всего за несколько недель их разлуки. — Что случилось? — король, не изменяя присущей себе прямоте в вопросе, аккуратно схватил Нокса под локоть, так как тот вовсе перестал смотреть себе под ноги, из-за полного погружения в свои мысли, и растерянности, которая могла обернуться позорным падением перед королями и гостями, которое точно потом будут все обсуждать и наговаривать о плохих манерах принца. — В смысле? – Джереми попытался изобразить дурачка, которым он так часто любил прикидываться и натянул на себя искусственную улыбку, совсем позабыв о хорошем чутье друга — как по мне, торжество замечательно. — Прекрати. — Хорошо, да, ты прав... — быстро сдавшись, Джереми тяжело выдохнул. Плечи, что обычно были уверенно расправленны, теперь стали поникшими и ссутулившимися , будто вся тяжесть проблем свалилась на него разом — в последнее время, мой отец…Он...стал очень придирчивым. Он и до этого не славился ангельским характером, но сейчас будто с цепи сорвался. Все в замке шарахаются от него, стараясь как можно меньше попадаться на глаза. И была бы у меня такая возможность, поступил бы точно также.Но удача не на моей стороне. Теперь Джереми смотрел прямо в глаза Эндрю и улыбнулся ему усталой, но искренней улыбкой — но не стоит переживать, всё наладиться, я уверен. — Ты же знаешь, что всегда можешь приехать ко мне. Почему не делаешь этого? — Потому что хочу встретиться с драконом один на один. И, наконец, победить его, а не бежать, как позорный трус. Ты сел на трон когда ты только справил шестнадцатилетие и… — Мы говорим не обо мне. — Да, не о тебе. Но ты пример для меня. Ты тот, кто победил уже долгого соперника нашего округа, и всего в 16 лет. Ты не передал правление Ники, ты сам взялся за него – с гордостью, решимостью и умом. Только за это, что лишь одно из всех твоих качеств, можно уважать тебя. А таких, поверь мне, у тебя очень много. Я хочу вырасти и дать отпор. Ты же будешь со мной рядом? Эндрю слабо ухмыльнулся ему и легонько ударил кулаком по плечу — И не рассчитывай — оторвав свой взгляд от друга, он поспешил к своему месту за праздничным столом, для начала трапезы. Вдруг, позади него послышался глухой смешок, а уже через секунду рядом с ним шёл уверенный, сильный принц. Который не прогнётся, встретившись с советом, а встанет с колен и продолжит бороться. Когда все наконец расселись за столом, старейшины объявили о толковании речи каждого короля для поддержки и раздачи советов принцам и принцессам, которым только представилось взойти на престол, заняв место своих предшественников. Таких в общей сложности было около 5, в число которых входит и сам Джереми. Первым возможность произнести свои речи предоставили королям и королевам, входившим в совет старейшин, в знак почитания старших. Последнии из совета свою речь сказали Ваймаки, что были немногословны и, в отличии от своих "коллег", не обнадеживали свой народ и правителей понапрасну, уверяя с помощью смазливых фразочек, вроде «будьте счастливы» или «любите свой народ». Они пожелали крепкого здоровьям всем молодым, приказали не пропускать мимо глаз свою счастливую молодость и позволять себе иногда развлечься. А главная фраза, произнесенная Дэвидом, которая уже стала темой обсуждения, звучала так: «Не кичитесь своего титула. Помогайте простым, не обладающим замками и драгоценностями. Ведь обычно — «Я – король» —заявляют те, кто королём или королевами не являются» Эндрю поддерживающее кивнул паре, когда те бросили на него тёплый взгляд и шепотом проговорил. — Красивая речь, главное на следующее утро проснуться — Ваймак хмыкнул и также шепетом ответил. — Я опасный человек, потому что мне не всё равно — а после развернулся обратно к своей жене и нежно взял её за руку, слегка поглаживая ладонь. Между ними была самая искренняя любовь на свете, которую мог только видеть Миньярд. Он уже тысячу раз задумывался, что эта пара, похоже, единственная, кто смог прожить столько лет вместе и так сохранить свою пылающую страстью любовь к друг другу. С них хотелось брать пример, даже если рассматривать их правление. За все эти годы, было настолько мало конфликтов с другими королевствами, что их можно посчитать на пальцах одной руки. А народ в их королевстве был настолько расслаблен и спокоен, что всё это казалось нереальным. После Эбби и Дэвида речь взялись произносить Мэтт и Дэн. После – Элисон и Сэт. Потом Рико Морияма, а уже в конце, собственно, и сам Эндрю Миньярд. Плавным движением король поднимается со своего стула. Его рука, держащая бокал с вином, поднимается вверх, рассекая воздух. В зале повисает тишина. Даже Натаниэль, на которого до этого не производила восторга не одна произнесенная речь, бросил заинтересованный взгляд на Миньярда и принялся внимательно слушать его. Глубоко вздохнув, Эндрю наконец заговорил — Человека определяют всего две вещи – его поступки и то, как он держит слово. Ни корона, ни сила меча не делают нас великими. Задумайтесь над этим. Эндрю поднимает бокал вверх и выпивает содержимое, садясь обратно на своё место. В зале повисает гробовая тишина, даже старейшины не смеют сказать и слова. Жест окончания речи обычно всегда приветствовался радостными криками и словами поддержки, тогда как сейчас зал погрузился в абсолютную, оглушительную тишину. В которой было слышно даже нервные вздрагивания людей и тяжелые сглатывания кома в горле. Сегодня король впервые появился на Рождественском празднике, что уже вызвало у людей подозрение и лёгкий страх. Но сейчас, когда спустя 3 года, Эндрю Миньярд произнёс речь, вместо того чтобы кидать холодные взгляды на окружающих и отвечать лишь молчанием, это повергло людей в немой шок. Единственный же человек, который действительно оценил слова короля, немедля поднялся со своего места. Веснински довольно хмыкает и поднимает свой стакан, приковывая внимания людей теперь уже к своей персоне. — Прекрасные слова, мудры, под стать мудрому королю. Чего же вы молчите, господа, выпьем же! Люди неуверенно поднимают стаканы и нервно их осушают. Отец Джереми наконец подаёт голос и объявляет о начале бале — Все речи были произнесены, вино выпито. Так начнутся же танцы. Оркестр, начинайте. Первые аккорды вальса прозвучали в зале, и гости с улыбками повставали со своих мест. Бальный зал, который до этого словно застыл и опустел во всех смыслах, теперь буквально оживал на глазах. Красивые дамы, словно цветущие розы, в необычайных и удивительных платьях принялись ожидать своего партнёра по танцам. Одну за другой приглашали на танец, а они смущенно улыбались и вкладывали свои нежные ладони в перчатках в руки мужчин. Оставшиеся гости спускались по величественной лестнице с банкетного зала. Смех раздавался со всех уголков зала, переплетающийся с обрывками обсуждений. Цокот каблуков и легкий шлейф духов, создавал живую и динамичную картину. Отражающийся от хрустальных люстр на потолке свет озарял все эмоции на лицах народа. У кого-то это было счастье, у кого-то влюблённость, а возможно и ревность. Эндрю ненавидел такие мероприятия, поэтому принял самое лучшее решение, которое только мог. Облокотившись на стенку в углу зала, он принялся наблюдать за людьми. Джереми куда-то пропал, как только объявили о начале бала. И Эндрю догадывается, куда этот неугомонный побежал. Его друзья уже во всю танцевали со своими партнёрами в центре, а Дэвид и Эбби отошли в сторону, освобождая пространство для молодых дам и господ. А сами Ваймаки, словно находясь в протяжении друг друга и не обращая никакого внимания, тепло и искреннее улыбались друг другу и нежно обнимались. Аарона и Ники также не было чётко видно. Но при этом достаточно, чтобы Эндрю в случае чего вмешался. Аарон прямо сейчас общается с какой-то рыжеволосой девушкой, тогда как Ники мило болтал с одним из молодых принцев, которого звали Эрик Клозе. Хэммик казался сейчас самым счастливым человеком на земле, а от переполняющих его эмоций, он будто сейчас лопнет. За этим было неимоверно весело наблюдать. Единственными людьми, которых Миньярд не наблюдал на балу были Рико Морияма и его сопровождающие (Псы — фыркнул Эндрю), что было довольно таки странно, так как отец Рико – Кенго Морияма, прямо сейчас стоял в компании старейшин и обсуждал, скорее всего, свои грязные планы о том, как побыстрее и лучше содрать денег с народа. Впрочем, Жана Моро ещё можно было списать, догадываясь, где он находится, а вот остальные трое… Из тягучих раздумий Эндрю вырывает знакомый голос того, кого он уж точно не собирался наблюдать рядом с собой ещё раз, по крайней мере, никогда. — Потанцуем?