Королевская обыденность

С утра принц Мейкар со своей свитой выдвинулся в путь. Пропажу принцев уже нельзя было списать на простую задержку. С каждым часом тревога только нарастала, хоть каждый и пытался сохранять спокойствие, дабы не накалять ситуацию до предела. Валарр высказывал желание тоже отправиться на поиски кузенов, но все настояли на том, что это лишнее. Проводив младшего принца в путь, каждый занялся своим делом. В воздухе стоял праздничный дух: сегодня должен был состояться первый день турнира. В первые два дня на ристалище выходили лишь прославленные рыцари. Рыцари более низкого положения, например межевые, могли бросить вызов пяти чемпионам лишь после этих двух дней. Состязания на Эшфордском лугу несколько отличались от обычных в Королевской Гавани, где участников выбирали путём жеребьёвки. Вейла, как и планировалось, послала человека за своими новыми доспехами, а затем отправилась в шатёр к Фоссовеям. К её большому счастью, на месте был только Раймун. Разговоры с тугодумом Стеффоном её утомляли, да и то, что она собиралась обсудить с другом, было не для чужих ушей. - Итак, кого мы точно вычеркиваем из списка твоих возможных противников, так это сира Лионеля Баратеона, сира Хамфри Хардинга и сира Тибольта Ланнистера, - сказал Раймун, оперевшись обеими руками о стол. -В таком случае остаются только Андроу и Роберт Эшфорды, - девушка скрестила руки на груди и присела на край стола. - Эйриона и Валарра я обойду за милю, я же не самоубийца. -Из всех пятерых Андроу - самый слабый. Лорд Эшфорд дал ему право быть одним из Защитников только в надежде, что сын сможет проявить себя на этом турнире. Роберт более крепкий, но тоже не выдающийся рыцарь. Однако глупо будет полагать, что Андроу - совсем уж слабак. - Я много тренировалась, мои руки уже не так слабы, — сказала Вейла в свою защиту. - В любом случае он выше и тяжелее тебя. Придется постараться, чтобы выбить его из седла. - Я не рассчитываю на триумфальную победу, просто хочется узнать, на что я способна. - Тогда решено. Твой соперник - сир Андроу Эшфорд! Далее их пути расходились на ближайшие пару часов. Начало турнира было уже совсем скоро, а Раймуну необходимо было находиться рядом с кузеном, который, как прославленный рыцарь древнего дома Простора, конечно же, выйдет сегодня на ристалище. - Вейла… - парень окликнул её, когда она уже собиралась выйти из шатра. - Постарайся сделать так, чтобы тебя не проткнули копьем, и береги голову, когда будешь падать с коня. Не закидывай шею назад слишком сильно - сломаешь, - его тон внезапно стал пугающе серьезным. - Ладно… Буду знать, - в её глазах читалась растерянность. Вейла озадаченно нахмурилась. Всю серьезность происходящего она начала осознавать лишь за два часа до начала турнира. Её импульсивность легко было спутать со смелостью, но по-настоящему бравой она всё же не была, хоть и хотела таковой казаться. Появилось желание оставить затею еще на этапе обсуждений, и друг бы её не осудил, но для принцессы одна мысль о подобном - акт самоунижения.

***

Толпа уже собралась у ристалища в ожидании зрелища. Площадка для состязаний была скользкой от влажной земли, размокшей после недавнего дождя, однако эта обстановка лишь добавляла происходящему суровой красоты, а выглянувшее солнце не давало настроению угаснуть. В первый день турнира здесь собрались самые знатные и именитые рыцари всех Семи Королевств - истинная золотая элита. Шатры с развевающимися над ними знаменами можно было рассматривать бесконечно. Каждый из них был по-своему уникален. Еще больше впечатляли доспехи. Кто-то выглядел скромно и носил броню, отличавшуюся прочностью и функциональностью, полагаясь лишь на искусно расписанный щит с гербом. Другие же явились в облачении, больше похожем на парадные доспехи. Среди всех рыцарей особенно выделялся Тибольт Ланнистер - что, впрочем, было вполне в духе его дома. Однако никто из них не выглядел неуместно в этом великолепии искусно выкованного металла. Самые почетные места занимали лорды, в том числе и сам лорд Эшфорд, и, конечно же, члены правящей династии. Вот только места принца Мейкара и принцессы Вейлы пустовали. Их отсутствие никого не тревожило. Причины отсутствия принца были известны, а Вейла сумела придумать отговорку, сказав отцу, что первый день турнира, вероятно, пропустит из-за сильной головной боли. Еще за завтраком она выглядела подавленной, что сыграло ей на руку, ведь так её ложь казалась куда убедительнее. Бейлор списал подобное состояние дочери на тревогу за пропавших кузенов. Ни для кого не было секретом, что принцесса очень близка с Дейроном, и случись с ним что-то, она сошла бы с ума от горя. И действительно, мысли о братьях не давали ей покоя всё утро, как и предстоящее участие в турнире, а вдобавок еще и Дункан, занимавший всё оставшееся пространство в её голове. Так что ложь, сказанная отцу, звучала вполне складно. Впереди были еще дни празднества, и принцесса считала, что мало что упустит. Раздалась торжественная мелодия сигнальной трубы, ознаменовавшая начало турнира. Из всех защитников Аэриона и Валарра вызывали на бой реже остальных: претенденты либо не хотели тревожить принцев понапрасну, либо попросту боялись вступать с ними в схватку. Оба они были достаточно крепкими бойцами, хоть их стили и разнились.  Аэрион часто прибегал к нечестным приемам ради победы над противником. Он мог действовать исподтишка, а порой не стеснялся проявлять крайнюю наглость. Но, к удивлению, сегодня он был спокоен, хотя отсутствие отцовского надзора давало ему заманчивую свободу.  Валарр же, в свою очередь, делал всё словно по учебнику - пособию по искусному бою. Спина всегда оставалась прямой, каждое движение было выточенным и безупречным, вплоть до идеального наклона головы и сгиба рук, держащих копье и щит. Его запястье не дрогнет, а конь, словно подражая хозяину в элегантности, послушно двигается в нужном направлении с идеальной скоростью. Валарр мог бы сойти за самого благочестивого и галантного рыцаря на свете, воплощающего все догматы морального кодекса, если бы не его претенциозные и вычурные доспехи - несомненно выполненные со вкусом, но подчеркивающие исключительную родовитость владельца. Даже его конь был роскошен, под стать хозяину. Весь его вид провозглашал: перед вами тот самый молодой принц - Валарр Таргариен. Помимо основной пятерки Защитников, в этот день своей отвагой выделились рыцари из таких домов, как Санглассы и Блэквуды. Одним из самых поразительных событий стало то, что между Блэквудами и Бракенами в этот день не возникло ни одного конфликта. Хотя Эйрион отметил: было бы весело, если бы Бракен вызвал Блэквуда на поединок, ударив по его щиту острым концом копья, что означало бы вызов на «смертный бой» или схватку на боевом оружии.  Валарр не был удивлен подобному высказыванию кузена и просто оставил его наедине со своими изощренными фантазиями. Много побед в этот день одержал и Лео Тирелл по прозвищу Длинный Шип, который сражал наповал не только своей силой и ловкостью, но и притягательной наружностью. Какое-то время Вейла напряженно выжидала подходящего момента. Было очевидно, что, несмотря на её многочисленные тренировки и не самого умелого соперника, Андроу сложен куда лучше, чем она, да и опыта у него значительно больше. Нужно было подловить момент, когда он устанет после нескольких заходов на ристалище.  Она не рассчитывала на то, что его ранит другой рыцарь - настолько облегчать себе задачу принцессе не хотелось, да и казалось подлым. Небольшого утомления было бы достаточно, чтобы хотя бы минимально уравнять шансы в поединке с младшим сыном лорда Эшфорда. В момент, когда Вейла интуитивно почувствовала, что её время настало, она в укромном месте надела доспехи и вместе с конем отправилась к выходу на ристалище. В скромном, но крепком обмундировании она казалась практически безликой. Единственное, что выбивалось из общей картины, - это её комплекция и рост в шестьдесят восемь дюймов. Принцесса отнюдь не была хрупкой малюткой, но в сравнении с мощными и опытными бойцами она выглядела как хилый мальчишка, нацепивший отцовскую броню. К счастью, Андроу Эшфорд и сам был далеко не здоровяком. Тело быстро привыкло к стальным пластинам, а через пару минут стало легче дышать сквозь прорези шлема. Доспехи Вейлы, хоть и не отличались особым дизайном, отливали холодным темным цветом, а щит без какого-либо герба был полностью закрашен черным. Это придавало её образу таинственности, что не могло не нравиться уже до предела взбудораженному подростку. С тяжелым от волнения сердцем она оседлала лошадь и двинулась к ограждению, где порядок контролировал один из помощников распорядителя игр - худощавый парень с копной непослушных волос и веснушками, рассыпанными по всему лицу. Завидев рыцаря без гербов на щите, он занервничал. Это явно не входило в планы - по крайней мере, его в них не посвятили. -Могу я узнать ваше имя или прозвище, сир? -заикаясь, спросил юноша. Вейла без лишних церемоний резким движением руки подняла забрало, позволяя служителю увидеть часть своего лица. - Женщина? - выдохнул он, не совсем понимая, какую ясность должен был внести этот жест. Терпение и так было на исходе. Вейла закатила глаза и на этот раз полностью сняла шлем. Когда юноша увидел выбивающуюся пепельно-белую прядь волос, всё сразу стало ясно. - Простите глупца, ваше высочество! Я и подумать не мог, что это вы! - Просто пропусти меня без лишних слов. - Но меня не предупреди... - он не успел договорить, его перебили. - Не забывайся. Мне не нужно чьё-либо разрешение. Обещаю, что проблем у тебя не будет. - Как скажете, ваше высочество. - И еще: отныне ты мой оруженосец до конца дня. - Я?! Не желая больше спорить, девушка снова надела шлем. Ворота отворились, и она выехала на ристалище. Как только внимание толпы привлек таинственный рыцарь, гул голосов утих. От волнения кровь ударила в голову, а из-за давящей тишины пульсация в ушах становилась всё навязчивее. Ладони вспотели, с каждой секундой она всё сильнее сжимала поводья. Дрожь в руках, учащенное сердцебиение, подступающая тошнота - всё смешалось в один большой ком страха. На мгновение показалось, что она сейчас сорвет с себя шлем и начнет судорожно хватать ртом воздух. Весь этот спектр ощущений она испытала за те доли секунды, что выезжала из-за ворот. Но поддаваться панике было нельзя. Принцесса пообещала себе, что больше никогда не пойдет на поводу у своих импульсивных желаний, и, глубоко вдохнув, дала лошади сигнал идти вперед. Все вокруг наблюдали за происходящим, широко раскрыв глаза и затаив дыхание. На лицах многих читался азарт. Дункан и Эгг, в свою очередь, тоже поддались общему воодушевлению и с интересом следили за разворачивающейся сценой. Эгг был взбудоражен: с каждым часом он всё меньше жалел о своем побеге от Дейрона. Дункан же с самого начала торжества старался запоминать каждое движение и тактический прием, в надежде, что эта наука отложится в памяти и он не застынет как истукан, когда сам станет участником боя. Но теперь, с появлением таинственного рыцаря, боевые стратегии отошли на второй план - разворачивающаяся драма была куда интереснее. Пять красочных шатров стояли в ряд. Некоторые из защитников напряглись и поднялись со своих мест, не зная, чего ждать от незнакомца. В гробовой тишине слышалось лишь влажное чавканье копыт по грязи. Конь остановился у самого первого шатра, и Вейла тупым концом копья ударила в щит сира Андроу Эшфорда. Вызов явно раззадорил его. Хоть он и не был сильнейшим из пяти Защитников, но за этот день уже одолел немало рыцарей. И именно появление неизвестного пробудило в нем настоящий азарт. Андроу вскочил в седло, и начался первый раунд. Было сломано два копья, но принцесса удержалась на месте. Её преимуществом была крепкая посадка и сильные ноги. Она делала упор именно на это, стараясь правильно распределять вес, чтобы не вылететь из седла при ударе. Однако без травм не обошлось: в первой же сшибке Вейла не смогла крепко удержать древко, и от удара противника её собственное оружие спружинило и ударило её по шлему. Удар оказался сильным - она сразу почувствовала, как из носа потекла тонкая струйка крови. Голова закружилась, но через пару мгновений туман перед глазами рассеялся. К середине поединка Андроу изрядно утомился: его концентрация ослабла, взор затуманился, а руки отяжелели. Поняв, что его загадочный соперник не так уж силен, юноша и вовсе позволил себе расслабиться. В третьем и четвертом раундах Вейла осмелела и смогла дать достойный отпор, но по левой руке пришелся сокрушительный удар. Выносить дальнейшие атаки из-за нестерпимой боли в плече было почти невозможно, но она не сдалась. В руки она вкладывала не меньше усилий, чем в бедра, отчаянно пытаясь не вылететь из седла.  Кожаные перчатки оказались не такими прочными, как остальная броня, и уже после третьего сломанного копья протерлись до дыр. От трения грубого дерева о ладони кожа горела, словно опаленная, но Вейла, стиснув зубы, держалась до последнего. Она понимала: еще пара заездов, и силы окончательно покинут её. Оставался единственный шанс - либо она ударит сира Андроу со всей мочи, либо падет сама, закончив это безумие новыми травмами. За те пару секунд, что кони на огромной скорости неслись друг другу навстречу, она сообразила, что разница в росте может сыграть ей на руку. Нужно было ударить его в самую нижнюю часть щита, чтобы он не смог удержать равновесие. В последний миг, когда до столкновения оставалось лишь пара вдохов, принцесса стиснула копье, напрягла мышцы пресса и, собрав все силы в этот последний отчаянный рывок, подалась всем весом вперед. Она со всей решимостью нанесла удар в самое уязвимое место его защиты. Андроу повалился назад, тяжело рухнув на землю. Вейла, которая мгновением ранее чуть не вылетела из седла, потеряв равновесие, чудом выровнялась. Её копье вслед за противником полетело в грязь, но это не облегчило боль в разодранной до крови ладони. Воздуха катастрофически не хватало. Из разбитой брови обильно сочилась кровь, заливая правый глаз. Темная жидкость текла из носа по губам и подбородку, а из-за сильного напряжения и металлического привкуса во рту казалось, что содержимое желудка вот-вот вырвется наружу. Под ликование толпы девушка не выдержала и стянула с себя шлем, лишь бы остановить подступающую рвоту. Попытавшись поднять левую руку, она чуть не вскрикнула: от ключицы до кончиков пальцев стрельнула такая острая боль, будто в тело впились ржавые гвозди. Не в силах больше сопротивляться, она позволила руке безвольно повиснуть и расправилась со шлемом единственной здоровой ладонью.  Наконец она смогла вдохнуть свежий воздух. И в это мгновение пришло осознание. Улюлюканье и крики затихли. Наступила мертвая тишина. Девушка стерла кровь с лица и огляделась. Зрители перешептывались. Кто-то понял всё сразу, кому-то пришлось объяснять, но для лордов и рыцарей всё было очевидно. Гости, расположившиеся неподалеку от Бейлора, сидели не шевелясь, боясь ненароком попасть под горячую руку, если принца вдруг настигнет приступ ярости. Хотя до этого никто не видел, чтобы Десница гневался - по крайней мере, на людях. Вейла в оцепенении смотрела вниз, боясь встретиться взглядом с отцом или братом.  Потрясенный Дункан тоже не мог сдвинуться с места. Вчера, когда они в шутку размахивали мечами, он и подумать не мог, что для неё всё это было всерьез. Он смотрел на принцессу с обожанием. Кажется, именно в этот миг, видя её - победно восседающую в седле, с ободранными руками и разбитым лицом, - он осознал, сколь велико его влечение к ней. Тишина длилась бесконечную минуту, пока оглушительный смех не заполнил всё поле. Сир Лионель Баратеон смеялся во весь голос - в его смехе не было насмешки, только чистое восхищение. - Да вы только посмотрите, что творит эта девчонка! - закричал он, указывая пальцем на принцессу. Он вальяжно поднялся со своего места и, подойдя, сжал ладонь девушки. Его хватка была такой сильной, что она едва сдержала крик - он схватил именно раненую руку. - Клянусь Семерыми, это был самый честный удар за весь день! - проревел он, обращаясь к толпе. После ободряющего жеста Смеющегося Вихря толпа наконец ожила. Раздались аплодисменты и радостный свист. Остальные рыцари, последовав примеру коллеги, подбежали к Вейле. Её начали задорно подбадривать, хлопать по плечам и трясти. Девушка была смущена, но с радостью принимала поздравления. На душе стало легче: раз другие рыцари не оскорбились её дерзостью, значит, большого скандала удастся избежать. Вейла оказалась в самом центре ликующей толпы. Пока её теснили и хватали под руки, празднуя победу, она глазами искала в толпе Дункана. Его ясно-голубые глаза было так легко найти среди тысяч лиц. Она посмотрела на него с надеждой, пытаясь понять: не разочарован ли он? Когда они встретились взглядами, она машинально провела рукой по волосам, которые уже успели растрепать окружавшие её мужчины. Дункан понял, что она смотрит на него - иного и быть не могло. Он мягко улыбнулся ей. В его взоре читался восторг. И только тогда девушка позволила себе искренне порадоваться победе. Их безмолвный диалог прервал Лионель. С боевым кличем он протянул принцессе кубок с неизвестным ей напитком. - Пей до дна! - настаивали все вокруг. И она выпила, едва не поперхнувшись. Мужчина забрал чашу так же быстро, как и вручил. -Весь кубок кровью заляпала! - хохотнул он в своей манере. Среди восторженного гула к ней подошел смущенный сир Андроу Эшфорд. Юноша и прежде не отличался дерзостью, а теперь, казалось, и вовсе оробел. Вейла встревоженно взглянула на него: она опасалась, что он оскорблен поражением или, что еще хуже, кто-то из рыцарей начнет насмехаться над ним. - Вы так храбро держались для своего первого турнира, принцесса. Я поистине поражен вашей отвагой. Могу я пожать вам руку в знак уважения? - произнес он, и в его голосе чувствовалась мягкая улыбка. - Благодарю вас, сир Андроу, - она дружелюбно протянула ему правую, здоровую руку. За спиной раздался незнакомый голос: - Ваше высочество, ваш отец желает видеть вас немедленно. Принцесса обернулась и увидела одного из слуг. Поблагодарив поддержавших её рыцарей, она быстрым шагом направилась к замку.

***

Бейлор шел по длинному коридору замка широкими шагами, сложив руки за спиной. Пытаясь поспевать за отцом, шла Вейла. - Пап, да ладно тебе. Ничего плохого ведь не случилось. Зачем теперь отчитывать меня перед всеми? Принц резко остановился, девушка чуть не врезалась ему в спину. Бейлор никогда не вел себя агрессивно и не повышал голос, но по морщинке между бровей и холодному взгляду было очевидно, что он очень зол. Десница посчитал, что дочь оказала неуважение лорду Эшфорду, в замке которого они гостили, и что ей теперь следует объясниться за свое поведение. В противном случае лорды могут решить, что у детей принца слишком порочные наклонности. - Вейла, ты хоть понимаешь, насколько беспечны твои поступки? Собравшиеся на турнир рыцари могли бы воспринять это как оскорбление, нарушение института рыцарства. Тебя могут не взять в жены, посчитав дикаркой. - Но этого не случилось! Меня все поддержали. - Сегодня тебе повезло, но судьба не может быть благосклонна к тебе вечно. Ты должна нести ответственность за свои действия. - Я не сделала ничего запретного и оправдываться перед этими стариками не стану! Не ожидавший такой дерзости от дочери, Бейлор схватил её за плечо. Не сильно и без желания навредить. Но это оказалась раненая сторона, и от тяжелой мужской руки, сжимавшей её предплечье, по всей левой стороне раздалась острая, нестерпимая боль. Она вскрикнула, но мужчина всё равно не отпустил её. Небрежно притянув дочь к себе, он продолжил отчитывать её. Коробящая боль разозлила Вейлу еще сильнее, и она продолжала огрызаться с отцом, вместо того чтобы умерить свой пыл. - Ты думала, надела на себя сталь и стала героем? Ты не герой, Вейла. Ты - эгоистка, которая ради одобрения толпы и собственного веселья готова поставить под удар честь отца и семьи. Ты не победила Андроу Эшфорда. Ты победила мое доверие к тебе. А теперь иди. И снова это чувство, когда дорогой тебе человек, глядя в глаза, говорит то, чего боишься услышать больше всего на свете. Она сдержала слезы, не желая, чтобы отец знал, насколько ей больно слышать такое пренебрежение от того, кто является для неё объектом обожания. Бейлор же сел за стол в отведенном для их семьи на время кабинете. Он глубоко задумался, уставившись в одну точку. Его глаза наполнились слезами, но он вовремя сдержался и не поддался эмоциям. Слова, что вырвались из его уст и которые он не хотел произносить, резанули его по сердцу даже сильнее, чем саму Вейлу. Он не считал дочь проблемной. Напротив, ему нравилось, что она старается взращивать в себе отвагу, упорство. Порой она характером совсем походила на свою бабушку, и Бейлору нравилось, что дочь растёт копией его матери. Но порой все её лучшие качества отходили на второй план, и принц видел перед собой ребенка, своего ребёнка. Сегодняшняя злость была вовсе не из-за её участия в турнире. Нет. Отцовское сердце сжалось в ту секунду, когда он увидел свою израненную дочь. Бейлором овладел страх, когда он понял, что такой стержень в характере дочери может привести к тому, что она с головой уйдет в политику. Они жили в достаточно мирное время, но какова гарантия, что этот мир будет долгим? Сыновей он не мог отговаривать от вступления в совет или военной карьеры. Но он мог уберечь дочь от этого омута — он пытался изо всех сил. И сегодня им полностью овладел страх за неё. Бейлор сожалел о сказанных словах, но знал, что девушка не глупа, и когда её гнев утихнет, а его отпустит ужас - они помирятся, и дочь поймет, что его слова были блефом, сказанным на эмоциях. Это забудется. Пусть лучше так, чем его дети, для которых он является золотым стандартом, увидят его страхи. Теперь он не знал, как ему поступить: наказать Вейлу или пустить всё на самотёк, чтобы его дитя не начало тянуться к запретному плоду.

***

Бродить по улочкам Эшфорда после каждой ссоры с домочадцами уже входило в привычку. Теперь, когда каждый зевака знает ее в лицо, просто надевать крестьянскую одежду за пределами замка - недостаточно. Девушка накинула на себя плащ с объемным капюшоном. Это выглядит менее подозрительно, чем если бы она повязала лицо чем-то. Она пришла в уже знакомое место: зеленый луг и речка, окруженная большими деревьями. Но на этот раз девушка просто присела недалеко от воды, поджала ноги под себя, а подбородок положила на колени. Так она неподвижно просидела минут двадцать пять, прежде чем испытала дежавю, увидев, как к ней приближается Дункан. Она успела соскучиться по нему, но настроение было слишком паршивым, чтобы радушно встретить парня улыбкой. Поэтому она просто притворилась, будто и не видела его. - Я знал, что найду тебя здесь, - Дункан осторожно приблизился к ней. По ее унылому лицу он сразу понял, что слухи о том, что принц очень зол на дочь, правдивы. - Я могу присесть? Она продолжала молчать, а Дункан переминался с ноги на ногу, оставлять ее одну не хотелось. - И все же, я сяду. - Снова тишина в ответ. - У тебя, кажется, неприятности, ну… я так слышал. Понимаю, что ты, наверное, хочешь побыть одна. Но… я просто подумал, что могу помочь раны обработать. Я ведь был оруженосцем, не раз это делал. И у тебя лицо все в запекшейся крови… неприятно, наверное. С каждым произнесенным словом он понимал, что девушка не хочет выходить с ним на диалог, и поэтому говорил все, что придет в голову, лишь бы не оставаться в неловкой тишине. А затем он вгляделся в ее лицо и увидел, что из ее глаз на траву капают крупные слезы. Не зная, чем может помочь, он ласково попытался опустить ладонь ей на спину. Сначала он отдернул руку, словно прикосновение к ней обжигало, но потом осмелел. Дункану было невыносимо видеть ее слезы. Она еле почувствовала сквозь жестокую ткань, как ее тело нежно подглаживают кончики пальцев. Напряжение между ними исчезло, словно легкий ветерок унес его с собой в неведомом направлении, и девушка заговорила, вытирая грязным рукавом слезы с лица. - Я знала, что отец будет не в восторге, но такой взбучки не ожидала. Он сказал мне столько обидных слов. Но хуже всего был его взгляд. В этих глазах я ясно увидела смиренное разочарование. Еще и Валарр наверняка подкинет дрова в огонь и гнев отца разрастется, как лесной пожар. - Твой брат? Разве он не поддержит тебя? Вы ведь близнецы, насколько я знаю. - Да, мы и вправду всегда держимся вместе, но у нас не такие теплые отношения, как может показаться на первый взгляд. Мы часто спорим, ссоримся, хоть и быстро остываем. Я очень люблю брата и готова даже умереть за него… вот только он так не думает, - Вейла печально отвела взгляд в сторону. - У меня никогда не было семьи, я и не знаю, что сказать…. - Извини, я не знала, - она наконец подняла голову и взглянула ему в глаза с сожалением. - И все же, Вейла, твое появление на турнире было восхитительным. - Ты правда так считаешь? - Конечно! Я и думать не посмел бы, что это первый в жизни поединок Эшфордского таинственного рыцаря, если бы не узнал, что это ты. - Я много тренировалась, - смущенно ответила она. - Ты молодец, правда! - Дункан продолжил подбадривать ее. - Ты очень смелая, даже завидно. Я такой громила, но порой страх сковывает меня и я цепенею. - Я не сомневаюсь в тебе. Уже послезавтра ты выйдешь на ресталище и убедишься в своей силе, не сомневайся. - Вообще-то это я должен был подбадривать тебя, но кажется, вышло наоборот, - он усмехнулся. - Я принес повязки и пресную воду. Давай помогу раны обработать? - Ну, давай, - она ответила не сразу. Вейла развернулась лицом к Дункану. Он оглядел ее, а потом потянулся мокрой тканью стирать запекшуюся кровь с ее лица и накладывать повязки. Потом она протянула парню свою руку, он поморщился, увидев, в каком состоянии ее ладонь. В некоторых местах кожа была глубоко затерта до крови, а в фалангах пальцев застряло пара крупных заноз. Во время всего процесса она морщилась от боли. Движения Дункана были резкими, хоть он и старался быть мягок, понимая, сколько в нем грубой силы. И все же Вейле очень нравилось, когда их тела соприкасались. Прикосновения шершавых рук мужчины сейчас казались ей самой нежной лаской. - Вернешься в замок теперь? - спросил парень, накладывая ей повязку на руку. - Не знаю. Не хотелось бы. - Останься со мной, - слова вылетали изо рта внезапно, и Дункан чуть было не начал проклинать себя. - Я бы с радостью, но меня теперь многие знают. Небезопасно с тобой ошиваться. - Уже ведь вечереет. В темноте никто не станет вглядываться в твое лицо. Ты капюшон не снимай. - Ну…можно попробовать, - Вейла, кивая, приняла предложение парня. А тот, будто сам не верил своему счастью, поджал губы, чтобы не выдать свою широкую улыбку и не выставить себя дураком. Они дождались захода солнца и отправились в палаточный городок. В этот вечер место казалось еще красочнее. Начало турнира пышно праздновали. Из некоторых шатров раздавались звуки плясок и пения, видимо, некоторые сиры решили закатить пир. Шатер странствующей театральной труппы также собрал толпу. Вычурные костюмы актеров и необычные декорации были неотъемлемой частью представления. Люди завороженно наблюдали за происходящим на сцене, а дети, расположившиеся на полу у сцены, хлопали в ладоши после каждого акта. Продавец у лавки угощений активно жестикулировал,рекламируя свой товар. Сухофрукты в меду, выставленные на его маленьком прилавке, и впрямь поднимали аппетит. Дункан и Вейла шли вдоль этих красочных улочек. Казалось, они были самыми счастливыми людьми в этом месте, но, встречаясь взглядами, каждый раз смущались и пытались скрыть свои широкие улыбки. Глядя на Вейлу под заревом ночного неба, когда огоньки от расставленных вокруг свечей падали ей на лицо, очерчивая ее прямой нос и аккуратный подбородок, ему казалось, что он смотрит не на живую девушку, а на искусно выполненную скульптуру невероятной красоты. Чтобы не потеряться в толпе, они то и дело держались за руки, пытаясь протиснуться среди народа. От трения грубой повязки о рану становилось больно, но ощущение теплой руки Дункана в своей стоило этой боли. Понимая, что ей вероятно больно, он старался не сдавливать руку девушки слишком крепко, но она сама сжимала свою, не желая отлипать от него. В конце концов они остановились у улочки, где проходила небольшая ярмарка. Стояло пару десятков прилавков с разными товарами со всех уголков королевства. Где-то поблизости играла приятная музыка. Ребята под веселый аккомпанемент подходили к каждой витрине и осматривали товары, делились своими впечатлениями. Они увидели кулинарную лавку, где были лакомства и разные пряные специи. На самом видном месте поставили жареные каштаны и рядом с ними маленькую емкость с орехами, которые можно было попробовать прежде, чем купить. Дункан взял пару штучек и закинул в рот. Его лицо исказилось, словно он съел что-то кислое. Он повернулся в противоположную от торговца сторону, чтобы не оскорбить его, и выплюнул разжеванные орехи. Затем парень понял, как неприличен был его жест перед принцессой, но прежде чем он успел сказать что-то в свое оправдание, она засмеялась. - Какая мерзость. Зачем делать это с орехами, если они вкусны в своем первозданном виде? - они прошли дальше, и взгляд парня упал на заветную сладость. - Вот, лучше отведаем персиков. Он поспешил купить сверток сладких персиков, благо они были недорогими. Дункан взял один фрукт, с легкостью разделил его пополам для удобства девушки и положил ей в рот одну часть, а вторую всучил в руку. - Вот это я понимаю яство, - с наслаждением произнес он. - Персики любишь, значит? - спросила Вейла с не меньшим наслаждением. Фрукты и впрямь попались очень сладкие. - Еще как, - набивая рот, Дункан продолжил оглядываться вокруг. Его внимание привлекла одна стойка с красочными баночками. - Что это, ты знаешь? - Тирошийские краски для волос и тканей. - Для волос? - Ты столько странствовал с покойным хозяином, неужели ни разу не видел Тирошийцев? Он отрицательно помахал головой. - Тирош — это один из девяти Вольных Городов. У людей там очень странная мода. Они любят окрашивать свои волосы и бороды в неестественные цвета. Это хорошее место. Люди там веселые, красочные. Много роскошных тканей и украшений. Дункан слушал внимательно. Он поймал себя на мысли о том, что ему очень нравится то, что девушка так умна. Он не чувствовал себя глупым на этом контрасте. Был рад, что рядом с ним человек, который готов культурно просвещать его. - Звучит и впрямь хорошо. Ты там была? - Ох, неет. Но очень хотела бы. - Так почему не поедешь? Разве есть что-то невозможное для дочери десницы короля? - последние слова он произнес тихо, чтобы только она могла услышать. - Да, для меня много вещей остаются неосуществимыми, знаешь ли, - саркастично подметила она. - В Тирош я не могу поехать, потому что это опасно для меня. Деймон Блекфайар был женат на Роанне Тирошийской. А она дочь Архонта, правителя Тироша. Ну ты наверняка знаешь, чем для Блекфайаров закончилось восстание. После смерти мужа, Роанна вернулась с детьми на родину. - Вот как. Но откуда тебе столько известно об этом месте? Молвишь так, будто была там. Или ты все это в книжках вычитала? - Книги я люблю. Но про Тирош мне много рассказала жена Валарра - Кира. Она родом оттуда. У нее очень красивые розовые волосы. - Я помню, какие празднества были в Королевской Гавани, когда объявили о женитьбе принца, но не знал, что невеста столь уникальная. У них уже появились дети? - Валарр, как и его супруга, любят простой народ, но редко контактируют с ними, в отличие от нашего отца. А тетей я стану уже очень скоро. У Киры большой живот. Диалог внезапно прервался, когда Вейла увидела прилавок с аккуратно разложенными побрякушками. Украшения были простыми, из недорогих камней, и все же симпатичные. Хоть она и была обладательницей большой коллекции драгоценных аксессуаров, пройти мимо сверкающих изделий было бы кощунством. Дункан проследил, на что именно упал взгляд девушки. Она, слегка наклонившись, смотрела на широкий браслет. Узор на нем был сформирован из прочной золотистой лески, а посередине были вставлены темно-бордовые камушки, от которых шли незамысловатые завитки, имитирующие лепестки цветов. Браслет был недорогим, поскольку выполнен из простых материалов, но это не придавало аксессуару дешевый вид. Посмотрев на изделие в последний раз, девушка медленным шагом двинулась дальше и уже рассматривала Браавоские кружева. Пока она стояла спиной к Дункану, он быстро рассчитался с торговцем и купил тот браслет, которым любовалась Вейла. Он тысячу раз мысленно похвалил себя за то, что его прошлые траты сложились таким образом, что сейчас в его кармане оставалось немного денег. Парань решил дождаться, пока они выйдут за пределы ярмарки. Когда принцесса закончила осматриваться, они неспешным шагом вышли на менее людную тропу. Она вела в том же направлении, что и основная дорога, где кипела ночная жизнь, просто была чуть более отдаленной и располагалась за всеми шатрами. Вейла старалась не молчать, не хотелось слушать тишину; ей необходимо было отвлечься, чтобы не слышать свои мрачные мысли. Да и ей хотелось узнать Дункана поближе, поэтому найти тему для разговора не составляло труда. Но вдруг он прервал их беседу и протянул девушке маленький сверток ткани. - Это тебе. Не знаю, понравится ли… - Подарок? Для меня? С нетерпением она развернула ткань и добралась до подарка. Ее глаза расширились от восторга. Вейла давно заметила то, как Дункан внимателен к ней и к окружающим, и то, что он заметил, что именно привлекло ее внимание, очень льстило. Щеки девушки залились румянцем, что не ускользнуло от внимания парня; он обаятельно улыбнулся. - Тебе нравится? - Ну конечно! Это ведь ты подарил… - она замешкалась от откровенности своих слов и неловко посмотрела ему в глаза, - ну, точнее… мне сразу приглянулся этот браслет, - зрительный контакт оказался неловким, и она опустила свой взор, делая вид, что очень занята примеркой нового украшения. - Я рад, что смог обрадовать тебя. Вейла протянула руку вперед, любуясь подарком. - Спасибо тебе, Дункан. Внимание парня внезапно переключилось с принцессы на нечто иное. До него донесся голос, зазывающий прохожих на представление; стало ясно, что это театр теней. Он до этого никогда не видел подобных шоу. У шатра уже начинала скапливаться толпа, и парень решил поспешить туда, пока еще было куда протиснуться. Вид его стал воодушевленным от предвкушения очередного веселья, и Дункан резко положил руку на предплечье девушки в приглашающем жесте. Но та громко завопила. Плечо никак не переставало болеть, и под конец дня даже безобидное прикосновение к месту удара было нестерпимо. Но межевой рыцарь не сразу понял, что именно сделал не так, и в попытках понять свою ошибку уставился на скрючившуюся от боли девушку. Жестом руки она дала понять, что именно ее так беспокоит. - Рука? - встревоженно спросил он. - Вся левая сторона адски болит. Пазл в его голове сложился. Он вспомнил, какой сильный удар пришелся по ее щиту. Видимо, в этот момент она и ушиблась так сильно. - Идем, я наложу тугую повязку. - Куда мы пойдем? - В мой шатер. Не могу же я сделать это здесь. Девушка не сдвинулась с места. Она призадумалась, стоит ли ей идти с ним или же потерпеть и утром послать за мейстером. Дункан и сам немного замялся. Озвучив свои мысли вслух, он понял, что его предложение и впрямь было странным. Но он просто хотел помочь, а сказанного не воротить. «Идиот, чем ей поможет твоя повязка? Ей нужен опытный мейстер, - корил он себя.» - Хорошо. Пошли. Я обратно в замок не хочу. Не сейчас. И снова его пронесло, и он не получил затрещину за то, что говорит быстрее, чем думает. Шатер Дункана находился в чуть более отдаленной точке палаточного городка. Ему так было куда спокойнее. Но он все равно мог видеть и слышать, что находится рядом с ним. Когда они почти дошли, парень попросил Вейлу подождать буквально минуту. Она осталась стоять в паре метров от места назначения, а он заглянул в тент, чтобы узнать, нет ли там Эгга. Ему не хотелось, чтобы его маленький компаньон вновь начал умничать, увидев, что его сопровождает принцесса. Но к его счастью, Эгга в шатре не было. «Он точно пошел смотреть театр теней, — подумал здоровяк». Наконец он завел девушку в свою скромную обитель. Она не стала оглядываться вокруг, была взволнована и слишком смущалась, даже присесть себе не позволила, пока хозяин шатра сам не предложил ей устроиться поудобнее. Вслед за ней Дункан тоже начал вести себя как стеснительный ишак. На секунду он и позабыл, зачем именно они сюда пришли, но чуть походив из угла в угол, сумел взять себя в руки. Он приготовил емкость с чистой водой, тряпки и жгуты, а затем опустился на край спальника рядом с Вейлой. - Ты можешь сама наложить повязку, если хочешь. - Навряд ли мне удастся одной рукой. Вновь повисло неловкое молчание. Немного выждав, девушка принялась неуверенно расстегивать пуговицы блузы. Она расстегнула лишь пару верхних застежек, но вид ее обнаженных ключиц заставил парня нервничать еще больше. - Поможешь мне? - Да, конечно. Он не без труда высвободил ее левую руку от оков одежды. Вейла морщилась от боли и вместе с тем пыталась запечатлеть в памяти каждую секунду, когда Дункан касался ее оголенной кожи плеча. Все предплечье опухло и приобрело нездоровый оттенок. - Я наложу тугой жгут, но это не сильно поможет. Тебе нужно обратиться к мейстеру, чтобы он намазал плечо целебной мазью. Иначе ушиб долго не пройдет. Она понимающе кивнула и позволила ему приступить к делу. Пока он протирал место ранения мокрой тряпкой, принцесса не знала, куда направить свой взор, чтобы не выдать своего волнения. Он был совсем близко, нависал над ней словно скала. Дункан смог натянуть на себя маску спокойствия, и его размеренное дыхание касалось лица принцессы; она слышала каждый вдох и выдох. Ее ресницы дрогнули, когда она подняла взгляд, чтобы посмотреть на лицо рыцаря. Такой сильный и очаровательный одновременно, ей до безумия хотелось прикоснуться к этому лицу. Боль от перетянутого бандажа на плече забылась, то ранее неизвестное ей чувство снова дало о себе знать. Он закончил перевязку и отстранился. Вейла немного расстроилась, что мгновение близости подошло к концу, но если бы это продлилось на минуту дольше, она, вероятно, окончательно потеряла бы голову. Она с трудом натянула рукав блузы обратно на плечо. Ворот рубашки был узкий и немного растянулся от этих действий. Чтобы ей лишний раз не пришлось терпеть ноющую боль, Дункан потянулся, чтобы помочь застегнуть пуговицы. Может, он и не отличался острым умом, но был так внимателен. И эта внимательность часто перетекала в заботу, перед которой Вейле было сложно устоять. Тишину нарушила громкая музыка. Они и до этого слышали шум с улицы, но сейчас празднества достигли пика. Радостный галдеж взбодрил и Дункана с Вейлой. - Держу пари, эти звуки исходят из шатра Баратеона, - весело сказала девушка. - Да, он любит пиры. Я уже успел побывать на одном. - Да ну? Как тебе удается везде поспевать? Ты здесь только недавно, а кажется, с половиной Эшфорда успел познакомиться, - внезапно она замолчала и начала вслушиваться в музыку. Ее лицо озарилось улыбкой, - Дункан, я так люблю эту мелодию! - Хочешь потанцевать? - Хочу, конечно, но не могу. В шатре у сира Лионеля будет много лордов, меня узнают. Да и танцор из меня так себе. - Мы можем остаться здесь, музыку ведь прекрасно слышно. А танцевать я тоже не умею, - он встал и протянул руку сидящей девушке. Вейла сначала скромно отнекивалась, но приняла предложение. Мелодия была танцевальная, но спокойная. Медленный танец рыцарь никогда не пробовал освоить, но видел, как это делают другие. Стоя напротив принцессы, он расположил руку в зоне ее талии, не прикасаясь к ней. Его ладонь остановилась в паре сантиметров от нее. Ему хотелось бы прислонить свою большую ладонь к ней, изучая ее тело, поглаживая ее вдоль спины и ниже. Но несмотря на их теплые отношения, он не мог позволить себе такой вольности. Друзья они или нечто большее? Они оба не знали ответа на этот вопрос. Скромный жест не прошел мимо Вейлы. Его галантность заставила ее губы дрогнуть в улыбке. Принцесса последовала его примеру и едва коснулась его правого плеча. Дункан вложил свою свободную ладонь в ее и медленно направил их руки вверх, чтобы резкое движение не причинило ей боли. Они медленно двигались в танце. Между их телами оставалось небольшое расстояние, но их сердца забились так сильно, что казалось, даже на таком расстоянии они могут услышать звук бешеного сердцебиения друг друга. Здоровяку из-за своих габаритов было трудно двигаться грациозно в медленном танце. Особенно неуклюжим он выглядел на фоне Вейлы из-за их разницы в росте, ее лицо было на уровне его грудной клетки. Девушке искусно удавалось сочетать в себе разные черты. В некоторых моментах, особенно рядом с Раймуном, ее жесты были расслабленными, грубыми. Или же поза, в которой она сидела, порой была лишена изящности, присущей многим принцессам. Но в ней все равно присутствовал романтизм и кокетство. Ее многогранность манила. Она не вешала на себя ярлыков, умещая в себе бурю различных качеств и делая это искусно. Может, именно так проявлялась ее влюбленность в Дункана, но во время их совместного времяпровождения, и особенно сейчас, в момент их танца, привычная ей саркастичность пропала. Она волновалась в компании этого мужчины, стала более податливой и уязвимой. Но эта уязвимость доставляла ей удовольствие. Она знала, что рядом с ним ей ничего не грозит, и желала утонуть в тех чувствах, которые Дункан пробуждал в ней. - Мы оба проговорились о том, что плохие танцоры. Неудачный тандем складывается, - подметил он. - Моя ошибка не критична, но если ты отступишься, то сломаешь мне пальцы ног. Придется возвращаться в замок с больной рукой и отдавленными ногами. Они одновременно засмеялись. - А ну-ка, встань мне на ноги. - Но твоя обувь испачкается. - Не страшно. Давай, так будет удобнее и вырастешь немного. Она осторожно положила свои ноги на его обувь, а затем подняла голову и посмотрела на парня, чтобы понять, не доставило ли ему это дискомфорта. Он казалось и не почувствовал тяжести на себе. Сильно выше принцесса не стала, но их лица стали немного ближе. Сознание спутывалось от интимности происходящего. Они едва ли касались друг друга, но ураган чувств бушевал в них так, словно их близость достигла предела. Дункан неприлично долго смотрел на Вейлу, не отводя от нее глаз ни на мгновение. Ему хотелось, чтобы ее образ отпечатался в его памяти, да хоть на роговице его глаз, чтобы, прикрыв веки, всё, что он видел, было её лицом. Он любил её распущенные волосы, хоть и видел её такой лишь раз, на короткое мгновение, когда она поцеловала его в щеку у того озера. Было желание подцепить гребень из её прически, чтобы вновь увидеть, как локоны волос ниспадают вниз, касаясь её длинной шеи. Он не сразу заметил, что её большие круглые очи точно так же изучают его лицо. Ее глаза были как две синие пуговки, а нижние ресницы длиннее верхних, отчего взгляд казался кукольным. Сознание рыцаря затуманилось; ему казалось, что он пьян, не зная, с чем ещё сравнить свое состояние. Взгляд спустился с широко раскрытых глаз на полуоткрытые губы девушки. Не отдавая отчёт своим действиям, Дункан не сдержался и опустил висящую в воздухе руку на талию девушки, а затем подтолкнул её немного ближе к себе. Негативной реакции от Вейлы не последовало, но она задышала чаще. Её ладонь, что невинно лежала у него на плече и едва ли касалась его, дрогнула и отдернулась. Она не сопротивлялась происходящему, но и прыгать в этот омут было страшно. Юноша наклонился, и расстояние между их губами сократилось до невозможного. Но он помедлил. В голове начали проноситься слова Эгга. Одно за другим они приводили его в чувство. Не совершает ли он сейчас критическую ошибку? Вдруг это всё лишь временное увлечение? Он без ума от неё и знает наверняка о своих чувствах. А она? Она тоже испытывает к нему привязанность и вспоминает об их встречах с замиранием сердца или лишь коротает время с наивным межевым рыцарем, чтобы потом вернуться в Королевскую Гавань и имя его позабыть? Сомнения были слишком велики, как и риски. Дункану не хотелось, чтобы его использовали как придворного шута для приятного времяпровождения, даже если это делает принцесса. Чувство собственного достоинства для него было сильнее. И он отстранился. Вейла непонимающе посмотрела на него. - Вейла, почему мы делаем это? - он произнёс эти два слова с большим трудом. - Что? - Сколько ещё продлится турнир? Неделю? А потом что? Ты сядешь в карету и покинешь Эшфорд, больше никогда не вспомнишь обо мне. А ведь я уже без ума от тебя. Но я не дурак, Вейла, - слова звучали резко, но в нем говорила не грубость и не злость, а отчаяние. - Ты сейчас обвиняешь меня из-за своих домыслов, Дункан? - её взгляд стал печальным. Она со всех сил пыталась сдержать слезы, - а знаешь, ты прав. Замечательно, что ты оказался разумнее меня. Вейла поспешила покинуть шатер, но у самого выхода остановилась, посмотрела на парня и сказала: - Мне казалось, что ты смог рассмотреть во мне то, что другие так настойчиво не замечали. Но ты исказил мои поступки, точно так же, как делает моя семья. Но, Дункан, ты ошибаешься по поводу меня. Я не собиралась разбивать тебе сердце. Она не сдержалась, и слеза предательски скатилась по щеке. После того как она ушла от Дункана, он ещё с минуту стоял посреди шатра, переваривая произошедшее: «Идиот, Дункан! Какой же ты идиот! Ну и зачем нужно было говорить ей это?» В приступе ярости к самому себе он взял первый попавшийся предмет и швырнул его об пол. Хотелось кинуться догонять её, но ему было так стыдно. Слезы в её глазах причиняли ему почти физическую боль и мысль о том, что сейчас она плачет именно от обиды на него, была невыносимой.