Перейти черту

Люси покусывала ноготь, обдумывая, что сказать Максу. В её голове метались тысячи разных мыслей, но ни одна не казалась подходящей. С чего вообще начать? Может, с извинений, но на самом деле она особо и не чувствовала вины. Ну, по крайней мере, не за свои отношения с Купером.

Хотя исчезать перед Максом, наверное, не стоило, особенно учитывая, что он был ранен и без сознания в тот момент. Хотя если бы она осталась, скорее всего, была бы мертва. И за то, что осталась живой, ей вовсе не было стыдно. Между ними растянулась тишина. Макс смотрел на неё смесью обиды и злости. В глазах проскакивала ещё и крошечная надежда — едва уловимая вера, что она всё-таки уйдёт с ним, когда всё закончится. Что её отношения с Купером не настоящие. В любой момент она могла бы разрушить его мечты. Она понимала, что Макс вряд ли легко перенесёт её отказ, учитывая весь шум и крики, которые он уже устроил. К счастью, первым тишину нарушил Макс: — Ты в порядке? В последний раз, когда я тебя видел, ты пыталась рассказать мне про Шейди Сэндс и про своего отца. А потом я просыпаюсь — а тебя нет. Чёрт, что случилось? — Случилось много всего, — тихо ответила она. Она не была уверена, сможет ли рассказать всё, что с ней происходило с тех пор, как она его видела. По крайней мере, в сжатой форме. Но что-то сказать нужно было. — Прямо перед тем, как ты появился, я узнала, что мой отец взорвал Шейди Сэндс, потому что мама ушла и забрала меня и брата с собой. Потом появился Купер и произошёл весь этот разговор с моим отцом, но он убежал. Купер предложил мне пойти с ним, чтобы получить ответы. Так что я пошла. — Люси сделала паузу. — Мне жаль, что я оставила тебя там. — Это действительно много, — Макс зажал переносицу пальцами и безучастно кивнул ей в ответ на извинение. — Но это всё ещё не объясняет… остальное. Он тебе навредил? Купер, наблюдавший за ними с крыльца, фыркнул, когда Макс слегка коснулся её руки. Игнорировать гуля было не самым умным решением. Купер был бы более чем рад выстрелить в Макса, особенно если тот продолжит её трогать. Не то чтобы она хотела этого или что‑то в этом роде. Для неё это был просто знак дружеской привязанности. Но привычные касания были для неё обычным делом, а Купер — нет. И ей не нужно было, чтобы он ещё сильнее заводился, чем уже был. — Нет, он мне не причинил вреда и не сделал ничего непристойного, — улыбнулась она, аккуратно освободившись из его объятий. Утешительная улыбка вряд ли снимет всю тяжесть слов, но хуже от этого не станет. Она надеялась. Но если он будет продолжать задавать одни и те же вопросы, она, возможно, его задушит. — Он что-то сделал, — настаивал Макс, указав на укусы на её шее. — Ты можешь сказать мне правду. Я тебя защищу. Всегда ли он был таким непонимающим? Или это новшество? Нет, она решила, что он всегда был таким. Она просто была слишком занята всем остальным, чтобы это заметить. Плюс он был милым к ней, когда казалось, что все остальные хотят её убить. Он был тем самым смелым рыцарем, который защищал её от опасностей Пустоши. Именно такой мужчина нужен был Старой Люси. Но она больше не та девушка. Новая Люси хотела избавиться от него, чтобы вернуться в тепло объятий своего гуля. Ей оставалось только убедить Макса, что с ней всё в порядке. Проще сказать, чем сделать. Даже после того, как он нашёл их вместе и она выдала «Я люблю Купера», Макс всё ещё верил, что Купер её обидел и заставил заниматься сексом. Но она собиралась изо всех сил доказать обратное и, надеялась, не причинить ему слишком много боли. Она всё ещё заботилась о нём. Просто не так, как он хотел. Она всегда будет его другом, что бы ни случилось сегодня. — Макс, — начала она, глядя ему прямо в глаза. — Я в порядке. Он не обидел меня и не заставлял ни к чему. Я сама сделала этот выбор. — Она вложила в слова столько искренности, сколько смогла. — Я выбрала его. Его глаза сузились — от злости или подозрения, она не могла понять. Он явно был недоволен. — Гуля? Серьёзно? Люси нахмурилась, ей совсем не понравился такой тон. Он говорил с ней, словно она ребёнок, будто ничего не понимает. — Не понимаю, какое это имеет значение. — Потому что это отвратительно. — Он выплюнул слова, как будто попробовал что‑то гнилое, нос сморщился от отвращения. Люси хотелось дать ему пощёчину. Рука буквально дернулась от нетерпения. Зная, что это только усугубит ситуацию, она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Сколько бы раз она ни слышала, что люди говорят о гулях, она так и не могла к этому привыкнуть. Ненависть к ним раздражала её каждый раз. И это не имело смысла! Вне зависимости от внешности, они всё ещё оставались людьми. — Мне не нравится твой тон, и я не разделяю твоё мнение, — сказала она своим «учительским голосом», как его называл Купер. Она даже скрестила руки на груди и приподняла бровь, дерзко вызывая его на возражение. Макс ёрзал под её взглядом, но молчал. Закрыл глаза и глубоко вздохнул. Люси мельком подумала, считает ли он до десяти, как это делал Норм, когда раздражался. Эта мысль заставила её скучать по брату, но она оттолкнула чувство в сторону. На данный момент она могла справиться только с одной проблемой за раз. А Макс как раз был той единственной проблемой, которую она могла решить прямо сейчас. Хотя пока это получалось не слишком хорошо. — Слушай, я понимаю, что ты хочешь видеть в каждом лучшее, — сказала Макс, с оттенком насмешки, будто считала её наивной. — Но он тебя использует. Как только мы уйдём отсюда, ты сама всё поймёшь. Люси не знала, смеяться ей или плакать от его покровительственного тона. Очевидно, он не знал её так хорошо, как думал. Быть оптимисткой не значит быть наивной или глупой. И Люси точно не нужен был мужчина, который не разбирается в собственных делах, чтобы учить её жизни. Не то чтобы это была его вина. Просто она считала, что человек, не разбирающийся в таких вещах, не имеет права осуждать её выбор. Братство стали действительно должно было дать своим рекрутам хотя бы базовую сексуальную грамотность, потому что взрослый мужчина хотя бы в общих чертах должен понимать такие вещи, даже если он ими не занимается. — Я не ребёнок. Я хочу быть здесь, и я сама выбрала это место. Ты не изменишь моего решения. — Она глубоко вдохнула, чтобы успокоить растущую злость. Когда он попытался перебить, она подняла руку и продолжила: — Я ценю, что ты переживал за меня. Ты хороший друг. Но меня не нужно спасать. Он подошёл ближе, почти шепотом: — Я сделал это не потому, что я твой друг. Я сделал это, потому что хочу быть с тобой. Так, как мы договаривались. Когда он протянул к ней руки, она отступила, чтобы избежать контакта. — Я знаю. И, может быть, если бы всё произошло иначе, я бы тоже так себя чувствовала. Но нет. Уже нет. — Я думал, мы идём в твой убежище. Я хочу той жизни. Ты обещала. — Он запинался, в голосе проскакивала хрипота. Её сердце немного разрывалось. Она дала ему взгляд на другую жизнь, а потом отобрала его. Для него убежища значили место безопасности. Люси понимала это, потому что сама когда-то чувствовала то же самое. Но теперь она так не думала. Для неё убежища — ложь. Она не могла туда вернуться, больше никогда. — Извини, но это не та жизнь, которую я хочу. Это не мой дом, и я больше никогда там не буду жить. — Так что? Ты просто останешься здесь? — Лицо его исказилось от ярости, слова вырвались с ядом. — Чтобы продолжать трахать этого монстра? — Я понимаю, что тебе больно, но ты не имеешь права говорить со мной так, — сказала она, делая паузу, пытаясь держать голос ровным, хотя её собственный гнев вспыхивал. Если она начнёт кричать в ответ, всё пойдёт плохо, а ей не хотелось терять Макса как друга. — И он не монстр. Макс раскрыл рот и несколько раз пытался что-то сказать, но в итоге вздохнул и поднял руки в воздух. — Чёрт, ты правда такая тупая? Он гуль. Тот самый гуль, который пытал тебя и чуть не убил. Когда он с тобой закончится, он выбросит тебя. И никто больше не захочет трахать шлюху гуля. Люси даже не осознавала, что ударила, прежде чем её кулак встретился с его лицом. Голова Макса резко откинулась назад, глаза широко раскрылись от неожиданности. Она представляла себе похожее выражение на своём лице — словно ни один из них не мог поверить, что она действительно ударила его. — Ты в порядке, милая? Она моргнула, удивлённая внезапным появлением Купера рядом с собой. Она даже не слышала, как он подошёл. Он протянул руку, глаза тёплые, с заботой и лёгкой насмешкой, когда оттащил её от Макса. Усмешка на его губах стала шире, когда Макс застонал от боли, кровь капала с его лица. Люси взглянула на Купера, смешанные чувства вины и злости крутились у неё в животе. Его друг тихо говорил с ним, прижимая тряпку к носу Макса. Она не слышала, что они говорили, но гнев на лице Макса стал утихать. Боль и обида, которые сменили ярость, заставляли её чувствовать себя ещё хуже. Несмотря на то, что он думал о ней, ей всё равно было не всё равно. То, что он был оскорбителен, не сделало её внезапно его ненавидящей. И она надеялась, что это не заставило его ненавидеть её. Пальцы Купера мягко коснулись её синяков на костяшках кулаков. Лёгкая боль выдернула её из хаотичных мыслей. — Думаешь, я сломала ему нос? — Чёрт, надеюсь, что да. — Он осторожно пошевелил её большим пальцем, заставляя её вздрогнуть от боли. Зубы сжались, он нахмурился на Макса. — Мне следовало бы убить его. — Обзывательства — не причина стрелять в кого-то. Мне нужно с ним поговорить, — сказала Люси Куперу. Он суженными глазами посмотрел на неё. Прежде чем он успел возразить, она положила руку ему на руку. — Я не могу оставить это так. — Нет, не можешь, и да, можешь, — ответил он строгим взглядом, который она проигнорировала. — Он не имеет права так с тобой разговаривать. Пускай идёт к черту обратно в Братство идиотов. — Он просто расстроен. Я не думаю, что он имел в виду что-то плохое, — Люси украдкой посмотрела на Макса, чувство вины грозило вызвать слёзы. Она не хотела причинять ему боль. Её кулак встретился с его носом прежде, чем она поняла, что ударила. — Я обещала ему лучшую жизнь, а теперь забираю это. Купер зажал бровь, выглядело так, будто он предпочёл бы быть где угодно, но не здесь. — Ты ничего не забираешь. Да, возможно, ты намекнула на какие-то возможности, но это не значит, что ты вышла за него замуж. И независимо от того, что он ожидал или нет, ему не позволено так с тобой разговаривать. — Он, наверное, просто был удивлён. Я сомневаюсь, что он ожидал найти меня прижимающейся к гуллю, которого он считал похитителем, — отметила Люси, не уверенная, убеждает она Купера или саму себя. — И уж точно признание в любви не облегчило ситуацию. Челюсть Купера сжалась, как только она упомянула своё признание. Люси не была уверена, чего именно ожидала, когда выпалила свои чувства перед всеми, но хоть какое-то признание было бы приятно. Особенно хотелось услышать эти слова в ответ. Она почти была уверена, что он чувствует то же самое, но он был непостижим. А что, если она ошибается и он её не любит? Неужели это окончательно оттолкнёт его? И если он даже подумает о том, чтобы убежать, Люси сама догонит и вернёт его. — Как бы там ни было, ему всё равно не позволено обзывать тебя и плохо с тобой обращаться, — Купер прижал Люси к себе, наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Никто так не разговаривает с моей девушкой. — Он убрал волосы с лица, заставляя её вздрогнуть, когда проводил пальцем по уху. Люси пыталась не улыбаться, словно дура, от его слов. — Так это значит, я твоя девушка? — кокетливо спросила она, глядя на него сквозь опущенные ресницы. — Чёрт возьми, да, — Купер кивнул решительно. — Не каждый день красивая дама говорит, что любит меня, так что я думаю, что должен удержать ту, кто достаточно сумасшедшая, чтобы это сказать. Она не была уверена, тронута ли она его словами или раздражена, что он не сказал их в ответ. Несмотря на уверенность, что он её любит, иногда, чёрт возьми, хотелось услышать эти слова. — Может быть, есть что-то, что ты хочешь мне сказать? Купер закатил глаза на её явную попытку вытащить из него признание. — Об этом мы поговорим, — сказал Купер, поцеловав её в волосы, — когда будем одни. Я стеснительный, знаешь ли. — Разумеется, как я могла забыть? — сухо отметила Люси, качая головой в притворном стыде. — Потому что первое, что приходит мне в голову, когда я смотрю на тебя: «Вау, какой робкий и скромный мужчина». Если бы Макс и его друг не уставились на них так пристально, Люси уже потянула бы Купера обратно в дом и поцеловала бы эту улыбку с его лица. Но она не могла ни целовать его, ни делать что-либо ещё, пока не разберётся с ситуацией с Максом. Ей нужно было убедить Купера, что сначала нужно поговорить с Максом. В отличие от Купера, Люси не особенно нравилось, когда кто-то её ненавидел. Особенно тот, кого она считала другом. — Я знаю, ты так не думаешь, но я не могу оставить всё как есть. Мне действительно нужно с ним поговорить. — Она взглянула на Макса, а затем снова посмотрела на Купера. — Всё будет в порядке, обещаю. Его губы сжались в тонкую линию, он обдумывал её слова. Она понимала, что он скептически настроен по поводу её плана, но он уступил с коротким кивком. — Ладно. Но если он скажет что-то гадкое, либо уходит, либо получает пулю. — Только не смертельную. — Какой, чёрт возьми, смысл стрелять в него, если нельзя убить? — Купер покачал головой, словно она была смешна, что даже предложила такое. Люси закатила глаза. В такие моменты она задавалась вопросом, не сошла ли с ума, влюбившись в него. Многие черты его характера она обожала. Склонность решать проблемы насилием к числу этих черт не относилась. — Без убийств, — сказала она, скрестив руки и внимательно глядя на него, ожидая ответа. — Ладно, — отрезал он через мгновение. — Эти ваши «волти» принципы морали. Люси улыбнулась, не обидевшись на его раздражённый ответ. С ней он больше «бряцал оружием», чем действовал по-настоящему. — И никакого запугивания или угроз, — сказала она, указывая пальцем на его грудь, глаза сужены. — Пожалуйста? — Я уже ненавижу это, — пробормотал Купер, проводя рукой по лицу и смотря на Макса с презрением. — Если он будет вести себя прилично, я тоже буду. Но стоит ему сказать что-нибудь гадкое — все ставки сняты. А если он даже подумает причинить тебе вред, я повешу его на кишках и буду использовать тело как пиньяту. Люси не знала, что такое «пиньята», но смысл угрозы уловила. Она коснулась пальцем губ, обдумывая его требования. Она не думала, что Макс причинит ей вред, физически, по крайней мере. Но стоит ли рисковать его возможной расправой, если она окажется неправой? Она решила рискнуть. Наверняка сможет остановить Купера, прежде чем он сделает что-то слишком жестокое. — Ладно, но дай мне говорить. Ты снова его расстроишь. И никаких колких замечаний, мистер. — Либо колкие замечания, либо пули. Выбирай. Она решила выбрать свои битвы разумно и позволить ему быть ехидным, если он почувствует необходимость. Макс может разозлиться, но останется жив. И все его кишки будут на месте. — Ладно, но старайся минимизировать. Я не смогу всё уладить с Максом, если ты будешь злить его каждые пять секунд. Купер выглядел готовым спорить, но, заметив её обеспокоенное лицо, кивнул. — Постараюсь. Но обещать не могу. — Спасибо, — сияла она, прежде чем быстро поцеловала его в щёку. Он фыркнул, будто раздражён, но Люси знала, что это игра, когда он нежно сжал её руку. — До сих пор не понимаю, почему тебе так чертовски важно. Парень полная бестолочь — пробормотал Купер себе под нос. Люси проигнорировала это, выпрямилась и подняла подбородок. У неё была дружба, которую нужно было спасти, черт возьми, и никто, ни Макс, ни Купер, не остановит её.