Ледяной цветок Илтериона

После того разговора в пентхаусе что-то сломалось. Не доверие — оно было еще слишком хрупким, как первый лёд. Скорее, ледяная стена полного молчания. Чонгук начал говорить. Сначала односложно, потом — короткими фразами. В основном с Сокджином, который был безопаснее: он приносил еду, показывал, как работает кофемашина, и однажды притащил целый набор для рисования, заметив, как эльф рассматривает узоры на чашках. — Спасибо, — прошептал тогда Чонгук, черные глаза широко раскрылись от удивления перед набором дорогих карандашей, по всем его жестам, было заметно, что эльф не балованный не то что роскошью, но и простыми вещами. Видимо, тех заказов, которые анонимно подкидывал Тэхён, впритык хватало на жизнь. — Я… я раньше немного рисовал. Но сейчас даже не знаю что… — Рисуй что хочешь, — пожал плечами Сокджин. — Хоть портрет Тэхёна, или шарж. Ему понравится. Или нет. Но он точно не станет рвать его в клочья, если только ты не нарисуешь ему усы. Этого, его тонкая душевная организация точно не переживет. Чонгук даже хмыкнул. Тихий, едва слышный звук, но Тэхён, стоявший в дверях кухни, его уловил. И почувствовал, как по его внутренним «вкусовым рецепторам» пробежала сладковатая, теплая волна. Удовольствие. Безопасность. Он сделал глоток из своего бокала, скрывая удовлетворение. Сам Тэхён стал получать вопросы. Прямые, неловкие, робкие, как и полагается подросткам. — А что… что с ними? С телами? — спросил как-то Чонгук, глядя в тарелку с супом. Тэхён отложил планшет. — Я распорядился. Их кремировали по эльфийскому обычаю. Урны находятся в мемориальной роще. Под охраной. Ты увидишь их, когда будешь готов. И только тогда. Не минутой раньше. Спешка в таких вещах — худший союзник, да и спешить некуда. Чонгук кивнул, поджав губы, и продолжил есть. Но позже, вечером, он сам подошел к огромному окну, где по обыкновению стоял Тэхён, и тихо сказал: — Спасибо. За то, что… что сделал это правильно. Тебе вряд ли это важно, но я оценил этот жест. Он уже собрался развернуться и уйти к себе, когда вампир остановил его фразой: — Это важно, если связано с тобой. Я надеюсь провести с тобой рука об руку не одну сотню лет, и будет здорово, если нахождение рядом будет доверительным и приятным обоим. Не став напрягать парнишку еще больше, вампир вновь вернул внимание к виду за окном, давая понять, что разговор окончен. Еще одной странностью стало поведение Корицы. Она, обычно предпочитавшая эфирную форму или лежание под самым теплым в квартире радиатором, включенным специально для нее, теперь материализовалась и ходила за Чонгуком по пятам. Не угрожающе, а скорее с видом заскучавшего императора, наблюдающего за странным подданным. Корица следовала за ним на почтительном расстоянии, ее жёлтые глаза неотрывно следили за каждым движением. Чонгук предпочитал молчать об этом, но ровно до тех пор, пока это не стало казаться подозрительным. — Тэ… Тэхён? — Чонгук наконец осмелился спросить, когда варан устроился у его ног, пока он пытался рисовать, и уставился на его шевелящуюся руку. — М-м? — Почему она… всё время за мной ходит? Тэхён не оторвался от экрана, его голос прозвучал ровно: — Присматривается. Оценивает, сколько ей нужно голодать, чтобы ты целиком в неё поместился. Детальный расчёт. Чонгук замер. Его чёрные глаза метнулись от невозмутимого лица вампира к холодной неморгающей морде варана. Пузик, сидевший у него на коленях, испустил возмущенный писк и швырнул в Корицу ластик. Тот отскочил от ее бугристой шкуры, не вызвав ни малейшей реакции. — Э-это… шутка? — неуверенно спросил эльф. Тэхён наконец поднял на него взгляд, в жёлтых глазах мелькнула искорка. — Спроси у неё. Видимо, выдра настолько её достала, что она решила избавиться от тебя. Корица медленно, с королевским достоинством, перевела взгляд с руки Чонгука на его лицо и лениво щелкнула языком. Звук был влажным и очень громким в тишине. Чонгук решил больше не спрашивать. Но теперь он периодически бросал на варана осторожные взгляды, особенно когда тот слишком близко подходил к его тарелке с фруктами, помня про яд хищника. Фамильяры тем временем устраивали цирк. Пузик, окрепший и набравшийся наглости, решил, что Корица — его лучший друг, медлительная грустная игрушка или, возможно, живая скала для лазанья. Он пытался вовлечь ее в игры: приносил свои лучшие камешки и бросал ей под нос, залезал на спину, когда та засыпала, и пытался кататься, а однажды умудрился стащить у нее из-под лапы кусок витаминной подкормки для рептилий, которую Тэхён заказывал специально. Корица терпела, вампир старался задабривать ее роскошными шматками мяса. Но ее терпение было похоже на тикающую бомбу. Однажды, когда Пузик, разыгравшись, попытался засунуть хвост ей в ноздрю, раздался мысленный крик такой чистоты и ярости, что Тэхён выронил книгу. — «ХОЗЯИН! ЭТОТ ПУШИСТЫЙ ДЕМОН ЛЕЗЕТ КО МНЕ В ДЫХАТЕЛЬНЫЕ ПУТИ! РАЗРЕШИ МНЕ ЕГО ХОТЯ БЫ СЛЕГКА ПРИДУШИТЬ! ЧИСТО СИМВОЛИЧЕСКИ!» Тэхён, пряча улыбку за ладонью, мысленно ответил: «Он пытается прочистить тебе нос. Это акт заботы. Потерпи. Он скоро уснёт». — «ОНО НИКОГДА НЕ СПИТ! ОНО ВЕЧНЫЙ ДВИГАТЕЛЬ ХАОСА!» Разрулил ситуацию неожиданный визит. Дверь открылась без стука, и в пентхаус вошёл эльф. Среднего роста, поджарый, но с такой спортивной собранностью в движениях, что казалось, он в любой момент может сорваться в стремительный бросок. Его серебристые волосы были коротко острижены по бокам и собраны в небольшой хвост на затылке, открывая острые, с хищным, кошачьим разрезом, серые глаза, которые мгновенно оценили обстановку. За ним вкатился, переваливаясь, огромный рыжий кот с наглым выражением морды и брюшком, волочившимся по полу. — Боги, Тэ, — голос эльфа был низким и полным привычного ворчания. — Ты, как всегда, умеешь устраиваться. Холодно, пусто, пахнет деньгами и тоской. Идеальная обстановка для выздоровления, ничего не скажешь. — Юнги, — кивнул Тэхён, не вставая с кресла. — Ты как заноза. Всегда появляешься, когда всё худшее уже позади, чтобы просто жизнь малиной не казалась. Юнги фыркнул, сбросил пальто песочного цвета на спинку стула, открывая острые ключицы, которые были видны из широкого ворота тонкой белой футболки, и его взгляд упал на Чонгука, который вжался в диван, увидев незнакомца. Выражение на лице эльфа смягчилось. — Вот он, да? Мальчонка, из-за которого кровосос тут ночи не спит, дёргая все мои ниточки, — он подошел, но не приседал, а просто стоял, изучая Чонгука без нажима. — Меня зовут Юнги. Я друг этому скучному созданию. Потерпи меня, я здесь, чтобы помочь, — Юнги заметил, как Чонгук перевел взгляд на его фамильяра. — Это Бублик, и, опережая вопросы, нет, он не толстый, просто пушистый и это… кость широкая. Чонгук молча кивнул, его черные глаза с любопытством разглядывали другого эльфа, такого непохожего на его покойных родителей. Скорее он походил на самого Чонгука — слишком живой, слишком эмоциональный, и еще много "слишком", не свойственных эльфам. Тэхён встал. — Сокджин, ко мне в кабинет. Юнги, освойся. Поговори с пациентом, — это прозвучало как приказ, но Юнги лишь скривился. Когда Тэхён и Сокджин скрылись за дверью кабинета, а Бублик улёгся посреди пола, демонстрируя пузо, в гостиной воцарилась тишина. Пузик, забыв про Корицу, с осторожным щебетом подобрался к коту и ткнул его носом в бок. Бублик просто приоткрыл один глаз, лениво муркнул и снова закрыл его. Юнги вздохнул и развалился в кресле напротив Чонгука. — Ну что, малыш. Остался ты наедине с ворчуном. Не бойся, я не кусаюсь. В отличие от некоторых, — он кивнул в сторону кабинета и так просто и легко засмеялся собственной банальной шутке. — Вы… вы действительно его друг? — тихо спросил Чонгук, начиная с самого безопасного. — Скорее, товарищ по несчастью. Нас склеили воедино несколько веков назад общие враги и взаимовыгодная… ну, назовем это «симпатией». Он — циничный болван, я — саркастичный зануда. Нашли общий язык. Доверяю ему больше, чем большинству сородичей, если честно. Тэхён не врет. Что бы тебе ни рассказывали про вампиров — этот конкретный экземпляр свое слово держит. Это для него дело принципа. И давай на «ты», выкать тебе надоест уже через пару дней. Мы не в общине, здесь все на равных. Чонгук посмотрел на свои ноги в новых, удобных кедах. — Он сказал… что не убивал моих родителей. Что пытался защитить. Юнги серьёзно кивнул, и в его кошачьих глазах мелькнуло что-то тяжелое. — Знаю. И это правда. Тэхён… У него странные методы. Он мог сто лет наблюдать за тобой из тени, строя свои планы. Но навредить ребенку, уничтожить то, что он считал своим будущим… Нет. Не его почерк. Его почерк — это найти того, кто это сделал, и устроить такую кровавую баню, что легенды будут рассказывать ещё тысячу лет. Он уже в процессе, поверь. — Почему? — вырвалось у Чонгука, и в его голосе прозвучала вся накопившаяся боль. — Почему я? Зачем всё это? Я же просто… обычный. Юнги усмехнулся: — Обычный? Детка, твой «обычный» для него как глоток воздуха после тысячелетий в склепе. Он питается эмоциями, знаешь ли? Не только кровью. А ты, видимо, излучаешь их так, словно у тебя внутри вечный праздник с фейерверком. Ну, был. До всего этого. — Он помолчал. — Он ждал, пока ты вырастешь, как идиот, веря, что может всё контролировать. Просчитался. И теперь винит себя. Не показывай, что я это сказал, а то мне конец. Чонгук слушал, широко раскрыв чёрные глаза, в которых плескались звёзды. Слова Юнги, прямые, без прикрас, падали на благодатную почву. В них не было слащавого утешения, только суровая правда, и от этого им хотелось верить больше. — А он… он действительно не обидит? Юнги фыркнул: — Обидеть? Тебя? Он, скорее, построит вокруг тебя стеклянный купол с системой фильтрации воздуха и будет отстреливать всех, кто чихнёт в твою сторону. Он вложился. Эмоционально. А для такого древнего урода это страшнее финансовых вложений. Ты теперь его личный, живой, хрупкий проект по воссозданию радости. Так что да, он тебя не обидит. Он будет тебя опекать до потери пульса. Чахнуть над тобой, как над златом. И это, предупреждаю, может быть чертовски надоедливо. Он не ангел, совсем нет, и ещё пару веков назад творил такое, что волосы шевелятся, но близким его бояться не стоит. Возьми хоть Сокджина, таких, как он, Тэхён убивает, ну или убивал раньше, это тупиковая ветвь эволюции и достаточно непредсказуемая. Но нет, работают, сотрудничают, иногда даже кажется, что дружат. Разговор тёк легко. Юнги рассказывал забавные истории о проделках Тэхёна в прошлом. Как тот однажды устроил крах целой гильдии контрабандистов, потому что они испортили ему любимый плащ. О нескольких кровавых поножовщинах, что не сильно успокоило Чонгука. О том, каким невыносимым бывает Бублик, когда требует жареную рыбу в три ночи. Чонгук понемногу расслабился, даже улыбнулся пару раз. А потом, когда из кабинета вышел Сокджин и сделал Юнги знак, эльф встал и положил руку на плечо Чонгука — легкое, братское прикосновение. — Держись, парень. Даже сквозь полное дерьмо пробивается росток. Особенно если за ним ухаживает такой упрямый садовник, как твой вампир. Вечером трое «взрослых» уселись в кабинете Тэхёна. Юнги развалился в кресле, потягивая вино. — Итак, Гильдия Ночных Теней, — начал Сокджин, выводя на экран голограммы данные: — Призраки. Мастер Гуль — их «звезда». Специализация: эльфы, магическая защита. Он или сам эльф с темной полосой в биографии, или настолько хороший специалист, что его нанимают для точечных ударов по эльфийским целям. — Они напали на семью Чонгука, чтобы добраться до меня, — холодно сказал Тэхён. — Использовали их как слабое звено в моей защите. Значит, у них была информация. Откуда? Юнги потер переносицу. — В эльфийском сообществе не все такие милые и пушистые, как твой мальчишка. Есть кланы, которые торгуют информацией, артефактами… и связями. Если Гильдии понадобилось нанести тебе удар, им мог подсказать «слабую точку» кто-то из наших же. Кто-то, кто знал или догадался о твоем… интересе к парню. — Значит, ищем стукача среди эльфов, — заключил Сокджин, его метод, как всегда, — язык фактов. — Это сужает круг. Но как вытащить его на свет? Тэхён медленно улыбнулся. Улыбка была холодной и опасной. — Мы дадим им то, что они хотят. Меня. Вернее, мою реакцию. Юнги, ты сможешь пустить слух в нужных кругах? Что некий древний вампир вне себя от ярости из-за посягательства на его собственность. Что он сметает всё на своем пути, ищет зацепки и… что он очень близок к тому, чтобы найти источник утечки. Сделай это достаточно правдоподобно. Но не уточняй, где и у кого Чонгук. Юнги задумчиво покрутил бокал. — Запугать крысу, чтобы она выскочила из норы прямо в лапы кошке… то есть, варану? Могу. Но это риск. Они могут нанести упреждающий удар. — Пусть попробуют, — тихо сказал Тэхён, и в его глазах вспыхнуло то самое древнее, хищное пламя. — Я как раз соскучился по хорошей охоте. А Корица… Ей нужно на ком-то сорвать злость. Её достала какая-то выдра. Из гостиной донесся визгливый щебет Пузика, отвлекая всех от серьезной волны. Видимо, Бублик наконец снизошел до игры. А ещё был глухой, многострадальный шип Корицы и довольное урчание кота. Сокджин вздохнул. Юнги фыркнул. А Тэхён позволил себе ухмылку. План созревал. И впервые за долгое время он чувствовал не просто голод или ярость, а азарт. Его выдрочка начинал оживать, а фамильяры сводили друг друга с ума. Жизнь, как ни странно, налаживалась.