Ледяной цветок Илтериона

План родился за завтраком, который, как обычно, сопровождался ударной симфонией Пузика. — Мне нужно спуститься в ту самую грязь, откуда мы его достали, — сказал Тэхён, отодвигая чашку с недопитым кофе. — Слухи в верхних кругах замерли. Значит, информацию нужно искать снизу. Там, где пахнет алхимическими реагентами, страхом и наличными. Идти в тот же бордель пока опасно. На этих словах Чонгук поежился, вспоминая пребывание в подвале этого заведения. Юнги, разламывающий круассан, кивнул. — Логично. Я займусь светской версией. Устрою парочку «случайных» встреч в эльфийских арт-галереях и чайных. Но сегодня, — он посмотрел на Чонгука, который старательно резал блинчик на идеально ровные кусочки, — у меня другие планы. Кто-то тут сидит в четырёх стенах уже слишком долго. Ему нужен воздух. Настоящий, а не фильтрованный через эту стеклянную клетку. Я, конечно, вытаскиваю его на улицу, но этого слишком мало. Чонгук поднял глаза, в них мелькнул страх, но также и робкая надежда. — Я не уверен, мне не очень комфортно выходить, — запинаясь, пробурчал Чонгук, округлив глаза в испуге. — Я уверен, — парировал Юнги. — Мы пойдём в закрытый Кленовый парк. Там только свои, охрана на каждом углу, и ни одного тёмного переулка в радиусе километра. Бублик будет с нами. Он чует подонков за версту, потому что сам к ним относится. А ты, — он ткнул вилкой в сторону Тэхёна, — не будешь каждые пять минут звонить и спрашивать, не утащили ли твоё сокровище гарпии. Тэхён тяжело взглянул на Юнги, потом на Чонгука. В его глазах боролись инстинкт гиперопеки и адекватность. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Но ты берёшь полную ответственность. И канал связи открыт всегда. Ты же понимаешь, что я буду не в двух минутах от вас, и знаешь, кого именно я тебе доверяю. — Угу, папочка, — буркнул Юнги. — Собирайся, мелкий. Надевай тот чёрный худи с цветочной черепушкой, я от неё в восторге. И так как мой гардероб здесь сильно ограничен, я засуну свой нос именно в твой. И захвати Пузика, а то он тут спалит квартиру от скуки в наше отсутствие. Уже через час Тэхён и Сокджин находились в районе, кардинально отличающемся от сияющих деловых кварталов. «Серый Пояс» — место, где стирались границы между расами, потому что всех объединяла одна цель: не быть замеченными. Воздух пах дымом, жареным уличным мясом, дешёвой магией и немытым телом. Грязь здесь была антуражем, сопровождающим каждый тротуар, кое-где даже валялись трупики животных, которых выкидывали после отработки магических ритуалов прямо за дверь, не утруждаясь утилизацией. Соответственно сладковатый запах смерти и вонь от разлагающейся плоти забивали лёгкие, отчего дышали они через раз. Бар «Затухающий огонь» был типичным заведением такого формата: приземистое здание из потемневшего кирпича, тусклая неоновая вывеска, мигающая с перебоями. Внутри воздух был густым от пара, дыма дешёвых сигар и запахов разных рас — терпкий аромат гномьего табака, сладковатый оттенок эльфийских духов, знакомый металлический шлейф вампиров и густая, простая вонь человеческого пота. Здесь всё смешалось в единый, не слишком приятный, но честный коктейль. За стойкой, вырезанной из цельного куска темного, отполированного дерева, стоял бармен. Это был гном, но не упитанный сказочный бородач, а сухощавый, с острым, словно вытесанным из сланца лицом, обрамленным короткой, аккуратно заплетенной седой бородой. Один его глаз был прикрыт повязкой из грубой кожи, а оставшийся — пронзительного серо-стального цвета — смотрел на мир с усталым, всепонимающим цинизмом. Он беззвучно перетирал стаканы, наблюдая за залом. Тэхён, в простой чёрной водолазке, чёрных джинсах и кожаной куртке, выглядел здесь своей собственной тенью — инородной, но не вызывающей немедленного отторжения. Он присел на свободный табурет, Сокджин остался у входа, растворяясь в толпе. Вампир положил на стойку монету из тусклой платины, не бывшую в официальном обороте. Бармен-гном скользнул по ней взглядом, но не прервал своего занятия. — Двойной виски. Чистый. И информация. — Голос Тэхёна был тише грохота музыки, но четким, как удар клинка по льду. — Ищу человека, который разбирается в старых эльфийских артефактах. Особенно в тех, что связаны со льдом. И в алхимии, которая пахнет миндалём. Гном медленно отставил стакан, его рабочий глаз сузился. Он налил из-под стойки виски в два бокала, отпил из одного и поставил второй перед Тэхёном. — Подобные разговоры в моём заведении — верный способ обрести новые дыры в теле. Но ты всё же уточни. Тэхен сделал глоток отвратительного поила и продолжил: — Тот, кто недавно получил очень крупный, очень неоднозначный заказ. Связанный с нейтрализацией кровной магии. И, возможно, со «Слезой Лунной Пряхи» или «Ледяным Цветком». На мгновение в единственном глазу гнома вспыхнуло что-то похожее на интерес, быстро погашенное волной осторожности. Он снова отпил. — Ты говоришь о путях, которые уводят в тень так далеко, что уже не возвращаются. Попробуй узнать у Хельги. В переулке Кузнечного Звона. Скажешь, что ищешь «зимние семена». Но, приятель, — он пристально посмотрел на Тэхёна, — будь готов, что тебя самого посадят на семена. Она гномиха старой закалки. Вампиров не жалует. — Ни одна уважающая себя гномиха не должна их жаловать, — отхлебнул вампир, оставляя монету на стойке. — Это основа здоровых межрасовых отношений. Переулок Кузнечного Звона оказался тупиком, заваленным ящиками и пахнущим затхлостью и ржавчиной. Лавка Хельги была больше похожа на сарай алхимика-самоучки: полки, ломящиеся от склянок, сушёных растений, странных минералов. Сама Хельга оказалась гномихой неопределённого возраста, с хитрыми глазами цвета старых медяков и руками, покрытыми химическими ожогами. — Зимние семена? — проскрипела она, не отрываясь от перегонного куба. — У меня есть морозная полынь и корень ледника. Семян нет. — Мне нужны не семена, а садовник, — тихо сказал Тэхён, перекрывая гул аппарата. надеясь что она и сама все поймет. — Тот, кто недавно искал способ взрастить «Ледяной Цветок». И использовал для прополки… реагент с миндалём. Хельга резко обернулась. Её глаза пронзили Тэхёна оценивающим взглядом. — Ты не из Гильдии. У них походка другая. И пахнешь ты… гневом. Личным. — Возможно. Мне нужна информация. Она помолчала, что-то взвешивая внутренне. — Человек приходил. Не гном, не эльф. Человек с глазами, как мокрый булыжник. Говорил мало, платил хорошо. Интересовался не столько самим Цветком, сколько способом… вскрыть контейнер для него. Кровный контейнер. Спросил про «Горький Страж», как раз с миндалём и про то, как обратить защиту внутрь, сделать её клеймом. Я сказала, что не священник, чтобы извращать заклятья. Но дала ему контакт… одного специалиста по эльфийским рунам. Слишком уж ему надо было. — Имя специалиста. — вампир надеялся что ухватился за верный след, и наконец-то, дело сдвинулось с мертвой точки. Хельга усмехнулась, обнажив редкие зубы. — За эту информацию денег не хватит, милорд. Мне нужна защита. От тех, у кого глаза как булыжник и кто задаёт слишком много вопросов. Тэхён обменялся взглядом с Сокджином, стоявшим в дверях. — У тебя она есть. С этого момента. Имя. — Его зовут Каэл. Живёт на Плотницкой набережной, в синей лодке-мастерской. Выдает себя за реставратора. Но он точно им не является. В его лодке пахнет не деревом, а холодной сталью и старой кровью. Что ж, информации не много, но и не совсем провальная вылазка, работать есть с чем, а это главное. Тем временем в Кленовом парке, где дорожки были усыпаны золотистой листвой, а в воздухе витала тихая, безопасная магия охранительных чар, царила идиллия. Чонгук шёл рядом с Юнги, засунув руки в карманы своего худи. Первые десять минут он нервно оглядывался, вздрагивая от каждого шороха. Но постепенно ритм шагов, спокойное, ровное присутствие Юнги и абсолютное, вызывающее безразличие Бублика, тащившегося сзади и пытавшегося поймать падающий лист, начали делать своё дело. — Ты нервничаешь, — сказал спокойно Юнги, — тебя выдает походка и общая дерганость, смотри на Бублика и бери пример с него. — Там, — Юнги указал на эльфийскую пару, качавшую малыша на качелях, — явный семейный скандал. Он — из клана Серебряных Рос, она — из Пепельных Ветвей. Ромео и Джульетта. Только вместо яда — бойкот со стороны обеих бабушек. Ребёнка вот выгуливают под охраной, как государственную тайну. Можешь мне поверить, эти кланы ненавидят друг друга. Он говорил легко, без давления, просто делясь «сплетнями» этого маленького мирка. Чонгук слушал, и его плечи понемногу расслаблялись. Он даже сам указал на белочку, которая, усевшись на ветке, яростно грызла орех, бросая на Бублика вызывающие взгляды. — Она храбрая, — заметил Чонгук. — Глупая, — поправил Юнги. — Бублик её сожрал бы за две секунды, если бы не был слишком ленив, чтобы прыгнуть выше своего живота. Но да, дух боевой ценится. Они дошли до небольшого пруда, где плавали утки-мандаринки, словно сошедшие с эльфийской миниатюры. Чонгук замер, глядя на воду. Его лицо стало серьёзным. — Юнги… Спасибо. За то, что вытащил. И за разговоры. Это сильно помогает — знать что ты не один, и рядом есть сородичи. — Не за что, малыш. Сидеть взаперти — это для вампиров и грибов. Тебе нужно солнце. Ну, или его иллюзия под куполом парка, — он хмыкнул. — И поговорить иногда нужно с кем-то, кто не смотрит на тебя как на… хрупкий эмоциональный бульон для основного блюда. — Он… Тэхён, он не такой, — тихо, но с какой-то новой уверенностью сказал Чонгук. — Он старается. Просто не умеет, наверное. — О, он умеет. Просто его «умения» веками сводились к тому, чтобы запугать, купить или уничтожить. Нежность — это для него новый, дико сложный язык. Но, что важно, — Юнги повернулся к нему, и в его кошачьих глазах не было насмешки, только твёрдая правда, — он учится. Ради тебя. И это, поверь мне, дорогого стоит. Больше, чем все его платиновые монеты. Сумерки уже затягивали парк сиреневой дымкой, когда к кафе у центрального фонтана подошли Тэхён и Джин. Они выглядели как сама тень, пришедшая с улицы: сосредоточенные, немного отстранённые. С лиц не стёрлись до конца отблески того района, из которого они недавно вернулись. За столиком под нагревательной лампой сидели Юнги и Чонгук. Перед ними стояли кружки с дымящимся сидром и тарелка с пирогом. Бублик сладко спал под столом, положив голову на ноги Чонгуку. Пузик, сидя на коленях у эльфа, деловито разламывал печенье, стараясь делать это как можно тише. Безуспешно. Тэхён остановился в шаге от стола, его взгляд мгновенно провёл инвентаризацию: Чонгук цел, спокоен, даже с румянцем на щеках. Выдох, которого он сам не заметил, вырвался из его груди. — Прогулка удалась? — спросил он, подходя ближе и мягко проводя ладонью по чуть вьющимся волосам Гука, намеренно путая в них пальцы и получая волну наслаждения в ответ от своего эльфёнка. — Без происшествий, — доложил Юнги. — Никаких подозрительных личностей, кроме одной старой эльфийки, которая приняла Бублика за духа изобилия и пыталась его задобрить крекером. Он, естественно, согласился. Тэхён кивнул и сел на свободный стул, Сокджин занял позицию чуть поодаль, продолжая сканировать округу. Заказав для вида кофе, вампир перешёл к делу, опуская голос. — Есть зацепка. Алхимик-гномиха подтвердила: заказчик — человек. Интересовался не столько самим «Ледяным Цветком», сколько способом вскрыть «кровный контейнер», то есть обойти мою печать. Она дала ему контакт специалиста по эльфийским рунам. Каэл. Реставратор с Плотницкой набережной. — Человек? — удивился Юнги. — Это… нестандартно. Гильдия обычно работает сама на себя или на других нелюдей. И очень неохотно берет к себе людей, сами знаете, толку от них... Но я слышал, что некоторые всё же освоили азы магии, хотя это скорее исключение из правил. — Значит, либо заказчик очень богатый и влиятельный человек, купивший услуги Гильдии, либо… это фасад. Человек-прикрытие, — предположил Сокджин. — Лодку Каэла нужно проверить. Но осторожно. Хельга намекнула, что он опасен. — Мы проверим, — Тэхён отпил кофе, его взгляд упал на Чонгука, который слушал, широко раскрыв чёрные глаза. — Но не сегодня. Сегодня информация. Он пересказал всё, что узнал, без прикрас. Чонгук слушал, и на его лице отражалась сложная гамма чувств: страх при упоминании того, что искали способ обойти защиту, горечь от мысли, что его семья погибла из-за какого-то артефакта, и… странное облегчение. Враг обретал контуры. Он был не призраком, а людьми, алхимиками, специалистами. С ними можно было бороться. — Что такое «Ледяной Цветок»? — спросил он, когда Тэхён закончил. — Пока не знаем точно, — честно признался Тэ. — Но, если за него устроили такую бойню, это что-то очень мощное. И очень старое. Сокджин уже роется в архивах. Юнги, — он перевёл взгляд на эльфа, — тебе нужно аккуратно пощупать эльфийские круги. Упоминался ли в последнее время среди коллекционеров или кланов такой артефакт? Может, кто-то его искал или, наоборот, боялся, что его найдут. — Понял, — кивнул Юнги. — Завтра же начну. Под видом обсуждения новой выставки. Наступила тишина, нарушаемая лишь плеском фонтана и чавканьем Пузика. Чонгук смотрел на свой почти допитый сидр, потом поднял глаза на Тэхёна. — Спасибо, — сказал он очень тихо, но так, что все услышали. — Что ищете. Что делаете это. Тэхен замер. Он видел в этих чёрных глазах не только благодарность, но и доверие. Хрупкое, как первый лёд, но настоящее. Он кивнул. Единственный раз. Коротко и ясно. — Это моя работа. Самая важная на данный момент. И я же обещал разобраться. — Вампир нежно погладил Гука по щеке костяшками пальцев, на что эльф прильнул чуть ближе к руке, ища ласки. Они вышли из парка вместе, когда уже зажглись фонари. Две пары. Одна — тень и её верный помощник, несущие с собой холодок переулков и тяжёлые знания. Другая — эльф-наемник и его юный подопечный, несущие в себе тихий мир парка и первый росток уверенности. Они шли к одной машине, к одному дому. К общей цели и к тому странному, хрупкому, шумному и такому дорогому, что начало складываться между ними под названием «семья».