Ледяной цветок Илтериона

Важно было добраться до Имирского плато засветло. Несмотря на их экипировку, ледяной, обжигающий ветер хлестал по лицу, а тяжелые рюкзаки и сумки со всем необходимым оттягивали руки. Как только они приблизились к нужному месту, рельеф начал быстро меняться, что усложняло передвижение, но в то же время помогало им оставаться скрытыми в этой, на первый взгляд, мертвой пустыне. В начале небольшие, а затем и исполинские глыбы льда дыбились над ледником, словно борозды, вспарывая все плато. Они искрились синим, голубым и фиолетовым цветом в закатных лучах уходящего солнца. Это выглядело жутко прекрасно. Чонгук бы, возможно, даже восхитился этой удивительной красотой, но сил думать, а тем более разговаривать не было. Самым сильным и неутомимым в группе был Тэхён, который и взял на себя самый тяжёлый груз, но вещей было слишком много, поэтому плечи и руки каждого были заняты, и с каждым шагом это ощущалось всё отчётливее. Они буквально топтались на месте, тратя последние светлые минуты, чтобы просто обойти очередную ледяную борозду. Речь уже шла не о продвижении вперед, а просто о выборе более или менее ровного участка с определёнными особенностями, который бы подошёл для лагеря. Найдя достаточно ровный участок с подходящей неглубокой расщелиной по краю, они наконец-то сбросили тяжесть с плеч и приступили к установке. Сокджин, верный своему стилю, снабдил их не просто палаткой, а малогабаритной автономной станцией выживания «Ледяной кокон». Устройство, похожее на сплющенный металлический шар, после активации с шипением развернулось в купол диаметром четыре метра, вкопавшись краями в снег. Один из краев палатки заходил на ту самую расщелину. Это место, замаскированное с помощью магии, в случае чего позволяло отступить более скрытно. — Внутри — терморегуляция, подавление ветра и два спальных места, — зачитал Юнги с голографической инструкции. — А также встроенный санузел с утилизацией отходов методом сублимации. Роскошь. Называть это будем «Лагерь Сосулька». Потому что я чувствую себя идиотом, который добровольно запер себя в морозильной камере. Работа закипела. Тэхён, для которого холод был лишь фоном, взял на себя организацию периметра. Он расставил малозаметные датчики движения и магические «сторожевые кольца», которые должны были предупредить о приближении чего-либо крупнее снежной крошки. Его движения были экономичными, лишёнными суеты — двухтысячелетний опыт не пропьёшь. Чонгук и Юнги возились внутри «Кокона», раскладывая снаряжение. Эльфёнок, несмотря на предварительные «практикумы», быстро ощутил на себе всю мощь имирского холода. Даже в прогретом куполе его пальцы в тонких перчатках немели, дыхание превращалось в облачко пара, которое тут же оседало инеем на волосах. Он старался не показывать дискомфорта, но Тэхён, проходя мимо с катушкой невидимой сигнальной нити, бросил на него оценивающий взгляд. — Юнги, дай ему дополнительные химические грелки для стоп, — сказал он, не останавливаясь. — И проверь, плотно ли застёгнут его внутренний контур. Он теряет тепло на стыках. — Так точно, мамочка, — буркнул Юнги, но полез в рюкзак. — Держи, выдрёнок. Суй в ботинки. И не говори, что тебе жарко. Твой нос уже похож на вишню в коктейле. И мамочка сказала проверить твои ползуночки, — заржал Юнги, на что в ответ получил два злобных взгляда. К вечеру лагерь был готов. Внутри «Кокона» пахло озоном, пластиком и веществом для поддержания термоизоляции. Гул маленького генератора был едва слышен. Юнги, исполняя роль шеф-повара, колдовал над портативным нагревателем, пытаясь превратить брикет сублимированной лапши во что-то съедобное, свои ягодные тюбики они решили приберечь на потом. — Ужин от шефа, — объявил он, ставя перед Чонгуком миску с сероватой массой. — Лапша «Походная радость» с ароматом грибов и ностальгии по тёплой кухне. Приятного аппетита. Тэхен отказался от еды, устроившись у дальней стены с планшетом, на котором отображались данные с датчиков. Корица, находясь не в своей стихии, свернулась кольцом вокруг небольшого теплового излучателя, её чешуя отливала матовым блеском, и, кажется, она пыталась впасть в анабиоз. По крайней мере, так казалось Чонгуку. Проверив все данные и заметив, что Гуки от усталости уже начал клевать носом, Тэхён поспешил приготовить их импровизированную постель. — Мы живем в век, когда технологии идут рука об руку с магией: новое совершенное оружие, голограммы как средство связи, руны используют на каждом углу. Но никто не додумался разработать более мягкие туристические коврики, — возмущался вампир, расстилая широкий двуспальный коврик и соединяя два спальных мешка. — Да ты вообще неделями можешь не спать, чего жалуешься как старый дед? — соответственно, Юнги не мог промолчать, поднимаясь после ужина и плетясь не спеша готовить свое спальное место. — Да мне-то как раз плевать, но эльфёнку придётся бока ломать. — Хочешь позаботиться о нём, спи отдельно, так ему теплее будет, — Юнги лишь развёл руками: — Сам понимаешь. Мы не на курорте. Чонгук даже взбодрился ненадолго, быстро-быстро замотав головой в отрицании. — Не переживай, маленький, Юнги чушь несёт. — Тэхён перевёл недовольный взгляд на старшего эльфа, на что тот лишь усмехнулся. — Мы будем спать в термобелье, да и наша палатка хорошо прогрелась и будет держать температуру до утра. Как только всё было готово, Тэхён забрался первым в спальник, откинув один край и раскрыв свои объятья. Эльфёнок быстро юркнул в них, не став долго думать. Юнги продолжал ворчать, что нет никакого уважения к старшим и что ему придется гасить весь свет. Но Гуку было уже плевать — он начал погружаться в сон почти сразу, как только удобно устроился головой на руке Тэхёна. На следующее утро, после скудного полярного рассвета, они отправились в первую разведывательную вылазку. Цель — осмотреть ближайшие окрестности, сверить местность с картами Сокджина и поискать любые аномалии. Идти по снегу, даже на специальных снегоступах, оказалось каторгой. Каждый шаг требовал усилий. Юнги старался применить свою магию, но здесь она слабо работала из-за аномалий. Ветер, хоть и ослабленный магией купола, всё равно нёс острые, как бритва, кристаллы льда. Тэхён шёл первым, прокладывая путь. Его фигура в сером защитном костюме казалась незыблемым скальным выступом. Юнги замыкал, постоянно сканируя местность. Чонгук шёл между ними, стараясь попадать в следы Тэхёна, чтобы идти чуть легче. Не говоря Чонгуку, вампир отслеживал его состояние, чтобы он не слишком мёрз. Большего он, увы, не мог сделать в этих условиях. — Ничего, — подбадривал эльфёнка Юнги, когда тот споткнулся о скрытый под снегом камень. — Всего лишь несколько тысяч тонн льда под нами, абсолютная белизна, сводящая с ума, и перспектива встретить что-то, что захочет нас съесть. Идеальная прогулка. Не стоит переживать, если упадёшь. Это меньшее из зол. Через пару часов они вышли к краю огромной трещины в леднике — синей, почти чёрной бездне, уходящей в неизвестную глубину. Воздух над ней колыхался от разницы температур. — Прекрасно, — сказал Юнги, заглядывая вниз. — Прямо как в моих кошмарах. Только холоднее. — Тише, — приказал Тэхён. Он присел на корточки, смахнув с края пласта снег. — Смотрите. На чистом голубоватом льду у самого края трещины был вырезан знак. Не природный скол. Чёткая геометрическая насечка внутри льда, напоминающая стилизованный цветок с острыми, как шипы, лепестками. Знак был древним, края сглажены временем, но намеренность его была несомненна. — Это… похоже на символ клана Илтерион, — тихо сказал Чонгук, опускаясь рядом. Его чёрные глаза широко раскрылись. — Я видел нечто подобное в отцовских старых записях. Но там был целый венок из таких цветов. — Указатель, — заключил Тэхён. — Значит, мы на правильном пути. Но это также значит, что это место было известно и отмечено задолго до нас. И если мы нашли этот знак… — …то и другие могут его найти, — закончил Юнги, оглядываясь. — Прекрасно. Значит, помимо холода и пропастей, нас ждёт ещё и весёлая компания. Они сфотографировали знак и двинулись дальше, обойдя трещину. Ветер усиливался, поднимая позёмку, которая скрыла их следы уже через несколько минут. Вечер второго дня. В коконе-палатке было тихо. Юнги, сняв сканер, ворчал, проверяя данные. Тэхён с планшетом сидел неподвижно, делал вид, что проверяет данные по сигналам с датчиков. Чонгук, растёрший замёрзшие пальцы, вдруг заговорил, глядя на жёлтый свет лампы: — Тэхен… а что будет после? Если мы найдём Цветок и… разберёмся со всеми? Тэхён медленно открыл глаза. — После? — он повторил, как бы обдумывая само понятие. — После будет «после». Ты вернёшься к жизни. Настоящей. Не в заточении и страхе. Ты сможешь учиться, рисовать свои травы, собирать камни… — А ты? — спросил Чонгук, не отводя взгляда. — Я буду там, где ты, — ответил Тэхён, но в его голосе не было привычной отстранённости. Была твёрдая, почти обжигающая определённость. — Чтобы никому в голову больше не пришло смотреть на тебя как на ключ или инструмент. Юнги фыркнул, не отрываясь от экрана. — Трогательно. Прямо семейная идиллия среди вечной мерзлоты. А я, видимо, буду тёткой-эльфийкой, которая приходит на воскресный обед и всех достаёт своими историями. — Ты и сейчас всех достаёшь, — парировал Тэхен, но беззлобно. — Что со сканером? — Аномалии. — Юнги постучал по стеклу планшета. — В трёх километрах к северо-востоку. Не природные. Техногенный профиль. И… слабые тепловые сигнатуры. Не наши. В воздухе повисло напряжённое молчание. — «КриоЛаб», — тихо сказал Чонгук. — Или их наёмники, — добавил Юнги. — Похоже, они уже здесь и тоже разбили лагерь. И, судя по слабым сигналам, либо хорошо замаскировались, либо… у них проблемы с оборудованием. — Или это приманка, — холодно заметил Тэхён. — Завтра на рассвете проверим. Аккуратно. Юнги, ты со мной. Чонгук остаётся здесь, на связи. И не спорь. — Он посмотрел на эльфа, который уже открыл рот. — Твоя задача — быть нашими ушами и глазами через стационарные датчики. Нам повезло, что связь пока доступна. Если что-то пойдёт не так, ты даёшь сигнал и уходишь в глубь ледника по заранее намеченному маршруту. Понял? Чонгук хотел возражать, но встретил взгляд Тэхена — жёлтый, неумолимый, полный той самой древней, хищной уверенности, которая не допускала дискуссий. Он сжал губы и кивнул. — Понял, — он лишь глубоко выдохнул. Чонгук уже знал, что если нет чётких аргументов, спорить с вампиром бесполезно. — Хороший выдрёнок, — пробормотал Юнги, убирая сканер. — А теперь, раз уж завтра нас ждёт весёлое свидание с возможными маньяками науки, кто хочет последнюю порцию «Радости» со вкусом грибов и отчаяния? Ночью Чонгук долго не мог уснуть. Он слушал ровный гул генератора, тихое дыхание Тэхёна и ворочающегося Юнги. Снаружи выл ветер, скребясь о купол, словно пытаясь добраться до тепла внутри. Он думал о знаке на льду, о чужом лагере, о том, что завтра Тэхен и Юнги пойдут на риск. И о том, что он, ключ ко всему этому безумию, должен сидеть и ждать. Он повернулся и в темноте нашёл руку Тэхёна. Та была прохладной и неподвижной. Он взял её и прижал к своей груди, к тому месту, где билось слишком громкое, тревожное сердце. Вампир не отозвался, не сдвинулся. Но через несколько секунд его пальцы слабо сомкнулись на пальцах Чонгука. Это было не сжатие, не объятие. Это был простой, безмолвный ответ: «Я здесь. Я настороже. Спи.» И Чонгук, на удивление, уснул. Под вой ветра и под защитой этой прохладной, несгибаемой руки. Утро третьего дня встретило их ясным, безжалостно холодным небом. Тэхён и Юнги, замаскированные под снежные бугры в своих светло-серых костюмах, ушли на разведку. Чонгук остался один в «Коконе», прикованный к планшетам, на которых мигали сигналы с датчиков и трекеры старших. Прошло два часа тишины. Потом в наушнике раздался сдавленный голос Юнги: — Видим лагерь. Два огромных шатра, технические шасси на полозьях. Людей не видно. Возможно, внутри. Оборудование… да, это «КриоЛаб». Логотипы. Но что-то не так. Слишком тихо. — Ждите моего сигнала, — ответил Тэхён. Его голос был ровным, как лезвие. — Пойду проверю. Чонгук замер, впиваясь в экран. Зелёные точки, обозначавшие Тэхена и Юнги, медленно сдвигались к красному пятну — чужому лагерю. Внезапно одна из точек, Тэхён, резко ускорилась, сместившись к самому краю зоны сканирования. — Тэхён? — не выдержал Чонгук. — Тишина в эфире — послышался шепот Юнги. — Он что-то нашёл… Минута. Две. Тишина была оглушительной. И вдруг все датчики по периметру «Кокона» взвыли одновременно. На экране вспыхнуло море красных меток — десятки, появляющиеся из ниоткуда прямо у самого лагеря. Не тепловые сигнатуры. Магические всплески. Холодные, целенаправленные, живые. — Чонгук! — это уже кричал Юнги в эфире, заглушаемый каким-то скрежетом и рёвом. — Уходи! Сейчас же! Это ловушка! Они ведут…сети... Связь прервалась. В тот же миг стена «Кокона» погнулась от страшного удара. Что-то огромное обрушилось на купол, пытаясь вскрыть его, как консервную банку. Лёд снаружи трещал и стонал, но магически усиленный кокон пока держался. По экрану датчиков ползли трещины. Не физические, а энергетические. Что-то активно подавляло защитные чары палатки. Чонгук отпрянул от консоли, сердце бешено колотилось. Он был один. Снаружи — нечто, чего не было на датчиках до последней секунды. А где-то там были Тэхён и Юнги, попавшие в засаду. Последний приказ Тэхёна звучал в голове: «Уходи в глубь ледника по намеченному маршруту». Инстинкт, выдрессированный неделями страха и послушания, кричал: «Беги!» Но новый, едва узнаваемый голос — его собственный, полный ярости и чего-то твёрдого — парировал: «Они там. Они в ловушке из-за меня. Из-за этого проклятого ,,Цветка''.» Он посмотрел на свой рюкзак, на планшет с маршрутом отхода. Потом — на трепещущую от ударов стену, на кучу сигнальных ракет, сваленных в углу. Они бесполезны против того, что было снаружи. Но он не знает, что будет дальше. Смерть не просто стучала. Она ломилась внутрь. Чонгук глубоко вдохнул, вспоминая схему палатки, которую листал от скуки. Его пальцы, холодные и неуверенные, поползли по сенсорной панели на стене. Он отключил все системы безопасности одну за другой, перенаправил энергию с терморегуляторов на внешний экран. На экране датчиков замигал предупреждающий красный крест. Ещё один удар снаружи. В палатке погас свет, осталась только аварийная синяя подсветка. Генератор заглох, оставив после себя оглушительную тишину, в которой был слышен лишь скрежет когтей по металлу. — Ладно, — пробормотал Чонгук, глядя на большую красную кнопку с надписью «АВАРИЙНЫЙ СБРОС» Он ударил по ней кулаком. На долю секунды воцарилась полная тишина. Потом из основания «Кокона» вырвалась ослепительно-белая, беззвучная волна энергии. Даже сквозь купол Чонгука отбросило к противоположной стенке, в глазах заплясали зелёные пятна. Снаружи раздался оглушительный, животный визг, похожий на скрежет льда по стеклу. Удары прекратились. Чонгук вскочил. В глазах ещё двоилось, но он наощупь схватил рюкзак, планшет и несколько сигнальных ракет. «Кокон» был мёртв, его двери заблокированы. Но Сокджин, педант до мозга костей, предусмотрел и это — аварийный люк в полу, который выходил на тот самый неглубокий раскол. Чонгук сорвал его и увидел внизу узкую ледяную расщелину, уходящую в темноту. Маршрут отхода. Нарисовав в воздухе руну сокрытия, стараясь не пропустить ни одного элемента, он бросил последний взгляд на тёмную, беззвучную палатку, которая была его домом последние дни, и нырнул в отверстие. Люк захлопнулся над его головой автоматически. Он скатился по обледенелому склону вниз, в кромешную тьму, ударившись спиной о выступ. Боль пронзила бок, но страх и адреналин заглушили её. Он замер, прислушиваясь. Сверху доносились приглушённые звуки: тяжёлое шуршание, скрежет, потом — отдалённые голоса. Человеческие. Затем всё стихло. Они ушли. Или остались ждать. Но его уже здесь не было.