Ледяной цветок Илтериона

Чонгук выбрался из расщелины через двадцать минут осторожного продвижения в темноте, освещая путь холодным светом химического светильника. Он оказался в лабиринте ледяных торосов, в километре от лагеря. Его первым порывом было бежать прочь, как и велели. Но он не мог. Он достал планшет. Связь с Тэхёном и Юнги отсутствовала, но перед самым обрывом их трекеры зафиксировали координаты в трёх километрах к северо-востоку — там, где был лагерь «КриоЛаб». Чонгук несколько раз попытался установить связь с Тэхёном, он буквально орал внутри себя, но в ответ стояла оглушительная тишина. Чонгук не хотел даже думать о худшем из сценариев, он надеялся, что они в плену. Вампир обмолвился, что они с Юнги опасаются каких-то сетей, но Гук, в надежде, что план пройдет как по маслу, даже не вдавался в подробности. Вариантов было не так много. Во-первых, нужно связаться с Джином, но связь нарушена, значит, остается только Пузик. Он должен передать информацию, чтобы Джин смог оповестить Хосока и тот был готов забрать их, хотя бы зависнув над ледником. Связь с его фамильяром установилась молниеносно, как будто выдра всегда перманентно находилась в его сознании. Чонгук, дабы Пузик ничего не напутал, старался передавать информацию зрительно, образами, и как только он закончил, откинувшись спиной на ледяную глыбу, стал ждать ответа. Через пару долгих минут Пузик вышел на связь и стал ему буквально показывать то, что видит сам. Было достаточно сложно сфокусироваться, впервые сливаясь со своим фамильяром подобным образом. Но вот он видит фигуру Джина, который говорит уходить по намеченному маршруту, а он пока будет готовить спасательную операцию для старших. Но Гук категорически против, что и транслирует выдре. Тот вымученно передает это Нойзу, а он, в свою очередь, своему хозяину. Джин говорит о том, что Вейт пропала с горизонта — она либо залегла на дно, возможно, ее убрали (что маловероятно), или же учёные обнаружили цветок и её могли доставить на ледник как консультанта. В любом случае, Чонгуку одному опасно там находится. Но он непреклонен и просит лишь подстраховку в виде Хосока с его птичкой. Закончив «созвон» он продолжал сидеть на снегу, прислонившись к ледяной глыбе, и попытался дышать ровно. Он был один. На леднике. С разбитым лагерем за спиной и двумя пленными друзьями где-то впереди. У него был рюкзак с едой на три дня, тёплые вещи, сигнальные ракеты, небольшой нож и… больше ничего. Ни магии, ни боевых навыков. Только ярость, упрямство и пара рун. — Хорошо, выдрочка, — прошептал он себе, подражая тону Тэхёна. — Думай. Что бы сделал Тэхён? Тэхён бы не полез напролом. Он бы наблюдал. Искал слабые места. Использовал то, что у него есть. Но даже так Тэ схватили. А у Чонгука было кое-что, чего не было у других. Его кровь. Его наследственная связь с этим местом и с «Цветком». Возможно, это был не только ключ, но и… компас. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать панику. Он думал не о холоде и опасности, а о Тэхёне. О прохладных руках, о жёлтых глазах, полных скрытой нежности. О том, как тот доверял ему, учил его, защищал. Эта мысль не согревала. Она жгла. Жгла так, что хотелось действовать. Он встал и, сверившись с картой на планшете, двинулся не по маршруту отхода, а в сторону последних координат своего вампира. Он шёл осторожно, используя торосы как укрытие, стараясь не оставлять чётких следов. Ветер помогал, заметая его шаги почти сразу. Через час он увидел первые признаки чужого присутствия: свежие следы снегоходов, обрывки биоразлагаемой упаковки, странные, аккуратные выемки во льду, похожие на места для установки оборудования. А потом — кровь. Несколько капель на белом снегу. Не светлой эльфийской и не тёмной вампирской. Красной. Человеческой. Рядом — след от падения тела и содранный кусок ткани от серого защитного костюма. Тэхёна. Его не взяли без боя. Он успел кого-то ранить, но почему не убил? Неужели это те самые сети? Чонгука затрясло от гнева. Он поднял обрывок ткани. Сжал его в кулаке. Потом посмотрел дальше. Следы вели к огромной, приземистой льдине, у подножия которой зиял вход, аккуратно усиленный металлическими распорками. Из него тянулись провода и шёл слабый мерцающий свет. Это была не палатка. Это была база. Чонгук устроил наблюдательный пункт в трещине ледника в ста метрах от входа. У него не было бинокля, но зрение эльфа было острым. Он видел, как у входа время от времени появлялись люди в белых арктических костюмах с логотипом «КриоЛаб». Они что-то вносили и выносили, разговаривали. Их движения были сосредоточенными, но не боевыми. Учёные. Или техники. Он пролежал там несколько часов, пока свет не начал меркнуть, уступая место полярным сумеркам. Холод пробирался сквозь все слои одежды, но он не смел пошевелиться, чтобы включить грелку — пар мог его выдать. И тогда он увидел то, что искал. Слабое звено. Из базы вышел молодой человек, техник, судя по инструментам на поясе. Он отошёл в сторону от входа, достал коммуникатор и начал что-то говорить, явно раздражённо. Он жаловался. На холод, на неработающее оборудование, на «этих двух уродов внизу, которых приходится охранять вместо того, чтобы готовить площадку». Он говорил громко, ругался. И главное — он был один. Сердце Чонгука заколотилось чаще. План, смутный и безумный, начал формироваться в голове. У него не было оружия, чтобы нейтрализовать охранника незаметно. Но у него было кое-что другое. Неожиданность. И его внешность — хрупкого, испуганного эльфа, который должен был сидеть в разбитом лагере или бежать прочь. Он подождал, пока техник закончит разговор и повернётся, чтобы закурить, подставив спину ветру и укрытию Чонгука. Это был его шанс. Чонгук глубоко вздохнул, вспоминая не боевые приёмы, а уроки актёрства из детского эльфийского театра. Он сделал своё лицо бледным, глаза — широкими от ужаса, губы — дрожащими. Он выбрался из укрытия и, пошатываясь, сделал несколько шагов в сторону техника, нарочно шумно проваливаясь в снег. Техник обернулся. Увидел забредшего, полузамёрзшего эльфа в потрёпанном арктическом костюме. Его лицо отразило сначала шок, затем раздражение и наконец — презрительное облегчение. — Ты… откуда? — техник недоумённо огляделся. — Ты же из той палатки? Как ты сюда… Чонгук не дал ему договорить. Он издал жалобный стон, сделал вид, что подгибаются колени, и рухнул в снег в десяти шагах от него, лицом вниз. — Эй! — техник фыркнул, но подошёл ближе, не видя в хрупком эльфе угрозы. — Ты жив? Чонгук лежал неподвижно, слушая, как тяжёлые ботинки хрустят на снегу. Он считал шаги. Раз… два… три… На четвёртом шаге, когда тень техника наклонилась над ним, Чонгук резко перевернулся. В его руке был нож, и он не целился в горло или сердце. Он не умел. Чонгук со всей силы ткнул этим ледяным острием в незащищённое колено техника, прямо в сустав. Раздался отвратительный хруст и дикий крик. Техник рухнул, хватаясь за ногу. Чонгук вскочил — его лицо больше не было испуганным. Оно было решительным и холодным. Он выхватил у охранника из кобуры на поясе странный пистолет — не огнестрельный, а какой-то компактный шокер. Не раздумывая, эльф прижал его к шее корчащегося от боли человека и нажал на спуск. Тело дёрнулось и обмякло. Чонгук стоял над ним, тяжело дыша, его собственная рука тряслась. Он только что сознательно причинил сильную боль другому существу. Ему было противно. Его тошнило. Но где-то там, подо льдом, были Тэхён и Юнги. — Прости, — прошептал Чонгук беззвучно, снимая с техника пропуск-карту и коммуникатор. — Но они — мои. Он стащил тело в ближайшую расщелину и накрыл снегом. Потом, держа в одной руке шокер, а в другой — чужую карту доступа, подошёл ко входу в ледяную базу. Синее мерцание света изнутри освещало его бледное, решительное лицо с огромными чёрными глазами. Дверь была бронированной, со сканером. Чонгук приложил карту. Замок щёлкнул. Он сделал глубокий вдох и шагнул внутрь, в чрево льда, навстречу неизвестности. Его «практикумы» только что закончились. Началась настоящая работа. Страх неизвестности накатывал, но отступить назад сейчас — означало предать Юнги, который помогал преодолеть боль, который защищал и заботился. Означало — предать своего любимого вампира, который стал не просто покровителем и наставником: он был его опорой, крепкой скалой, которая защитит от всего, даже от собственных демонов в голове. Но самое главное — он стал любим. Это древнее существо приняло Гука таким, какой он есть, не пытаясь менять в угоду себе или стереотипам. Тэхён на протяжении сотни лет видел в Чонгуке именно Чонгука. Поэтому он не мог отступить. Теперь — только вперед, освобождать Тэ, а дальше можно будет выдохнуть за его спиной. И наконец-то сказать, что любит.