Ледяной цветок Илтериона

Темнота внутри крипты была не просто отсутствием света. Она была густой, тяжёлой, выпивающей звук и тепло. Воздух пах древней магией, замёрзшим временем и чем-то сладко-металлическим. Чонгук шёл, держась за край куртки Тэхёна, каждый шаг отдавался в тишине глухим эхом. Вампир шёл впереди, не нуждаясь в свете. Его вампирское зрение видело то, что было скрыто от эльфа. Внезапно он остановился. — Здесь, — его голос прозвучал приглушённо. — Не двигайся. Он провёл рукой по стене, и под его пальцами вспыхнули слабые бирюзовые линии. Это были руны, вмороженные в лёд. Они складывались в тот же узор — стилизованный ледяной цветок. — Защита, — пояснил Тэхён. — Но не агрессивная. Здесь нет ловушек. Она просто проверяет. Дай мне твою руку. Чонгук протянул дрожащую руку. Тэхён осторожно прижал его ладонь к ледяной стене, прямо к центру рунического круга. — Подумай о своих родителях. О доме. Не о страхе. О связи со своим родом. Чонгук закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыли образы: улыбка матери, тёплые руки отца, запах хвои и влажной земли. Тоска по утраченному миру сжала сердце, но была и благодарность — за то, что это было. И за то, что сейчас у него есть Тэхён и Юнги. Лёд под его ладонью… затрепетал. Не растаял, а будто ожил. Бирюзовые руны вспыхнули ярче, и с тихим мелодичным звоном, похожим на удар хрустальных колокольчиков, участок стены перед ними рассыпался в мириады сверкающих ледяных осколков, открывая проход. За ним открывалось пространство, от которого перехватило дыхание. Это была не пещера. Это был зал. Огромный, с высоким сводом, целиком вырезанный из древнего, чистейшего синего льда. Свет исходил от самих стен — призрачный, переливающийся, наполнявший зал мерцанием. А в центре, на ледяном пьедестале, покоился Он. Ледяной Цветок. Он не был похож на растение. Это был кристалл. Покоившийся в ледяном кубе, совершенной, изысканной формы, напоминавшей то ли распустившийся бутон изо льда, то ли замысловатую снежинку, увеличенную до размеров человеческой головы. Он переливался всеми оттенками синего и белого, и от него исходила тихая мощная вибрация, которая отзывалась в самой крови Чонгука. Это было красиво. И бесконечно одиноко. — Вот он, — тихо произнёс Тэхён, входя в зал. Его шаги не оставляли следов на идеально гладком полу. — Артефакт клана Илтерион. Они не смогли добраться до него без тебя, лишь кружили вокруг, словно коршуны. Тэхён призвал Корицу и поставил её возле образовавшегося разлома как охрану. Вампиру нужно было сосредоточиться на эльфе и артефакте, и отвлекаться было небезопасно. Чонгук не мог оторвать взгляда. Его тянуло к кристаллу. Он сделал шаг, потом ещё один. — Осторожно, — предупредил Тэхен, но не остановил его. Он наблюдал, анализируя каждую деталь. — Не трогай его. Сначала нужно понять… Но Чонгук уже почти дошёл до пьедестала. Вибрация стала почти осязаемой, в ушах зазвучал тонкий высокий звон. Он протянул руку. Его пальцы не успели коснуться кристалла. В тот момент, когда они были в сантиметре от поверхности, «Цветок» вспыхнул ослепительным светом. Не больно. Не страшно. Это был поток… воспоминаний. Но не его. Образы, чувства, знания хлынули в его сознание, как ледяная река. Он видел своих далёких предков, могучих эльфов в одеждах, подобных инею. Они не прятали «Цветок». Они его… создали. Не как оружие. Не как источник энергии. Как стабилизатор. Анкер. Якорь, удерживающий хрупкий баланс между миром живой природы и древней, дикой магией ледника, которая могла вырваться наружу и поглотить всё. Клан Илтерион был не хранителем. Он был стражем. Их кровь — замком, а их жизнь — платой за устойчивость барьера. Он увидел, как его родители, простые ремесленники, знали эту тайну. И молчали. Не потому, что боялись. Потому что это был долг. Тихий, невидимый долг, за который не благодарят. И он увидел момент их гибели — не из-за случайного артефакта. Их убили, потому что они отказались выдать не только место «Цветка», но и истинную природу клановой крови. Они умерли, защищая не вещь, а границу миров. Поток стих. Свет кристалла погас до прежнего мерцания. Чонгук стоял на коленях перед пьедесталом, слёзы замерзали у него на щеках. Он понял. Всё. — Он… не даёт проснуться тому, что спит глубже, — выдохнул он, оборачиваясь к Тэхёну. Его голос звучал чужим, повзрослевшим. — Это пробка. Клапан. Если его разрушить… магия ледника вырвется. Она не злая. Она просто… стихийная. Древняя. Она сметёт всё. Именно поэтому его нельзя было просто активировать. Нужно было… заменить стражей. Новым носителем крови. Мной. Они хотели не забрать силу. Они хотели контролировать пробуждение, направить её в своё русло, используя меня как живой рубильник. Тэхён молча слушал, его лицо было каменной маской. Наконец он кивнул. — Логично. Бесконтрольная сила стихии им не нужна. Им нужен управляемый катаклизм. Или источник бесконечной энергии, который они смогут выкачивать, пока ты жив, держа этот клапан приоткрытым. А потом… — …потом, если я умру, всё рухнет, — закончил Чонгук. В его голосе не было страха. Была холодная ярость. В этот момент снаружи донёсся приглушённый, но мощный БА-БАХ! — финальный аккорд в симфонии хаоса от Юнги. Лёд в зале содрогнулся, посыпалась ледяная пыль. — Наше время истекает, — сказал Тэхён. — Они скоро опомнятся и ринутся сюда. Мы можем забрать его? Или его даже трогать нельзя? — Главное — не уничтожить. Здесь он был сокрыт, но теперь уже нет. Пока он цел, стихия спит. Оставлять артефакт в месте такой мощной силы опасно. — Чонгук встал. Его чёрные глаза горели решимостью. — Нужно унести подальше. Отсюда. От этого места. Чтобы они гонялись за мной и этой штукой, а не ковырялись здесь, рискуя всё разрушить. — Это риск. Они будут охотиться. И могут поймать. — Не поймают. Потому что ты будешь со мной. И Юнги. Мы увезём «Цветок». А потом… потом придумаем, как его обезвредить. Или спрятать так, чтобы никто больше не нашёл. Тэхён смотрел на него долгие секунды. Он видел в этом юном испуганном эльфе тень того храброго, любопытного ребёнка с детской площадки. И видел нечто новое — сталь, закалённую в огне потерь и ответственности. Его выдрочка делала выбор не жертвы, а лидера. И Тэхён, древний хищник и стратег, признал это право. — Хорошо, — просто сказал он. — Как забрать его? Прикосновение, видимо, активирует связь. Но физически… Чонгук снова посмотрел на кристалл. Инстинктивно он понял. Он снова приложил ладонь, но теперь не к стене, а к самому пьедесталу. Он не думал о воспоминаниях. Он думал о долге. О том, чтобы защитить то, что охраняли его предки. И о том, чтобы дать шанс себе и своей новой семье выжить. Пьедестал мягко затрепетал. Лёд вокруг «Цветка» потерял твёрдость, превратившись в сияющую, вязкую субстанцию. Кристалл словно всплыл на поверхность. Чонгук осторожно взял его в руки. Он был холодным, но не обжигающе. Тяжёлым. И в его груди, в такт мерцанию «Цветка», забилось второе, ледяное сердце. — Теперь бежим, — сказал Тэхён, и в его голосе впервые зазвучал оттенок настоящего нетерпения. Они и так тут задержались. — И надеюсь, что Юнги ещё жив и готов к спонтанной эвакуации. Он схватил Чонгука за свободную руку, и они бросились назад, к выходу из зала, из крипты. В руках у Чонгука пульсировал «Ледяной Цветок» — ключ, оружие, якорь и бомба замедленного действия. Корица прикрывала их отход. И как только они оказались на свободе, по пятам за ними уже неслись крики и звуки преследования — «КриоЛаб» опомнился и ринулся в погоню за самым ценным призом. Игра в кошки-мышки на леднике только что перешла в финальную, самую отчаянную стадию. Они вырвались из щели крипты как раз в тот момент, когда первый отряд охранников «КриоЛаб», перемазанный сажей и приведённый в ярость шоу Юнги, достигал площадки. Увидев две фигуры, выскакивающие из темноты с сияющим в руках эльфа объектом, охранники замерли на секунду в шоке. Этой секунды хватило. — Не стрелять! Живым! — проревел кто-то, но Тэхён уже действовал. Он не стал вступать в бой, просто швырнул в сторону преследователей один из тех самых химических светильников, что были у Чонгука в рюкзаке. Тот разбился, и ослепительная белая вспышка озарила ночь, выжигая на несколько секунд зрение всем, кто смотрел в эту сторону. Вопли боли и дезориентация охраны стали их лучшим прикрытием. — Беги к торосам, туда, где мы прятались! — Тэхён подтолкнул Чонгука вперёд, сам отступая задом, чтобы прикрыть его спину. «Цветок» в руках эльфа пульсировал, оставляя за ними призрачный синий шлейф, как маяк для преследователей. Бежать, держа в руках хрустальный цветок размером с голову, по обледенелым торосам — задача для циркового эквилибриста, а не для напуганного эльфа. Чонгук спотыкался, падал, поднимался, зажимая кристалл в окоченевших руках так, словно это было его собственное сердце, вынутое из груди. Сзади раздавались выстрелы — не по ним, а поверх голов, предупредительные. Им действительно нужно было взять его живым. — Тэхён! — позвал он в ужасе, чувствуя, как ледяной ветер режет лицо. — Беги, не оглядывайся! — голос вампира донёсся спокойно, но Чонгук услышал в нём напряжение. Он рискнул бросить взгляд назад. Тэхен шёл спиной вперёд, отстреливаясь из бластера, который они забрали у охранников. Его выстрелы были нечастыми, но меткими — он выводил из строя оружие, пробивал каски. Это была хирургическая работа, слишком точная и прицельная. Но людей было слишком много. Чонгук вбежал в лабиринт ледяных глыб, где они прятались до этого. Его ноги подкашивались, в груди кололо, а «Цветок» стал невыносимо тяжёлым. Он прислонился к ледяной стене, задыхаясь. И тут из-за угла выскочила фигура в покрытом сажей и инеем арктическом костюме, с дико торчащими волосами и ухмылкой до ушей. — Ну что, выдрёнок, небось скучал без моего общества? — это был Юнги. Он выглядел потрёпанным, но глаза горели азартом. — Я тут фейерверк устроил, а вы, я смотрю, ёлку нарядили. Красивая игрушка. — Юнги! Где… «Ворчун»? — выдохнул Чонгук. — А кто его знает! С Хосоком я не могу связаться, но передал все через фамильяра. Думаю, Сокджин подсуетился и, наверное, Хо уже десятый круг вокруг ледника нарезает, слушая эту канонаду и проклиная день, когда согласился нас везти. Но мы найдём его. Или он найдёт нас. Главное — не стать ледяными статуями для местного музея. Где наш бледный повелитель? Как бы в ответ со стороны выстрелов послышался новый звук — не выстрел, а глухой удар, будто кто-то швырнул что-то тяжелое об лёд. Потом наступила тишина. Через мгновение из прохода выскользнул Тэхён. На его костюме дымилась свежая дыра, кожа на скуле была содрана, текла кровь, но его движения были по-прежнему стремительными и точными. — Задержимся ненадолго, — сказал он, прислоняясь к стене рядом с Чонгуком. — Они отступили и вызывают подкрепление и снегоходы. Бежать пешком бессмысленно. — Отличные новости, — проворчал Юнги, снимая с пояса последнюю дымовую шашку. — Значит, будем устраивать последний бой в ледяной крепости. Тэхён не ответил. Он смотрел на «Цветок» в руках Чонгука. — Что ты почувствовал, когда взял его? Чонгук пересказал обрывки видений, смысл «якоря», опасность. Юнги свистнул: — Значит, мы таскаем с собой не сундук с золотом, а бомбу с часовым механизмом в виде нашего милого эльфёнка? Ещё лучше. — Нужно убрать его отсюда, — повторил Чонгук. — Увести их подальше от этого места. — Согласен, — Тэхён кивнул. — Но для этого нужно транспортное средство. Которое у них есть. — Вы предлагаете угнать снегоход? — Юнги заинтересованно приподнял бровь. — Я только за. Давно хотел почувствовать себя героем дешевого боевика. Тэхён уже составлял план в голове. — Они будут двигаться от базы сюда. Самые быстрые снегоходы впереди. Мы устроим засаду на узком участке. Юнги, тебе нужно будет создать помехи в хвосте их колонны. Я займусь головой. Чонгук… — Я буду с тобой, — быстро сказал Чонгук. — Это самое безопасное место. Тэхён посмотрел на него с нежностью. Даже в таком хаосе он был для эльфа тихой и безопасной гаванью. — Хорошо. Но только приказ. Никакой самодеятельности. Понятно? — Понятно. — Отлично. Тогда, дорогие коллеги по несчастью, — Юнги потёр ладони, — пора устраивать дорожное происшествие по-полярному. Подходящий узкий участок, по которому предположительно поедут снегоходы, оказался рядом с серным гейзером. Он выглядел как жалкий ледяной холмик, из которого с шипением вырывался вонючий пар. Но место вокруг было идеальным для засады — узкий проход между двумя ледяными скалами. Они успели как раз вовремя. Со стороны базы уже доносился нарастающий гул двигателей. Не один, не два — целая кавалькада. Юнги, как призрак, исчез в направлении хвоста колонны. Тэхён с Чонгуком залегли за ледяной глыбой. «Цветок» Чонгук спрятал под куртку, но его свечение пробивалось сквозь ткань, окрашивая эльфа в зловещие синие тона. Первые два снегохода влетели в проход. Тэхён выждал, пока они поравняются с ними, и тогда резко встал во весь рост, сделав один точный выстрел из бластера. Заряд угодил не в водителя, а в двигатель первого снегохода. Тот захлебнулся, взвыл и, описав дугу, врезался в скалу, перекрыв часть прохода. Второй снегоход резко затормозил, водитель вылетел через руль и замер в сугробе. Хаос, который должен был начаться в хвосте колонны от действий Юнги, начался раньше. Раздались выстрелы, крики, а потом — оглушительный взрыв, последняя шашка, судя по всему. Колонна остановилась, превратившись в беспорядочную толчею. — Сейчас! — Тэхён вытянул Чонгука из-за укрытия. Они бросились к упавшему, но, кажется, исправному второму снегоходу. Тэхен одним движением усадил Чонгука сзади, сам запрыгнул на место водителя и рванул с места, даже не разбираясь с управлением. Снегоход с рёвом рванул вперёд, лавируя между льдинами. Чонгук вцепился одной рукой в Тэхёна, другой прижимая к животу «Цветок». Сзади завыли сирены, началась погоня, но их преимущество было в старте и в безумии манёвров, которые выдавал Тэхён, словно он родился за рулём этой железяки. — Держись! — крикнул Тэхён, и снегоход совершил прыжок через трещину, от которого у Чонгука сердце ушло в пятки. Он обернулся. За ними, петляя, мчались ещё два снегохода. А в небе, со стороны базы, уже виднелись огни… вертолёта. Не «Ворчуна». Чужого. — Тэхен! Сверху! — Вижу. Прижмись ко мне и закрой глаза. — Что? Почему? — Просто сделай! Чонгук послушно прижался спиной к холодной спине вампира и зажмурился. Он почувствовал, как Тэхён резко меняет направление, ведя снегоход прямо к отвесной ледяной стене. Они неслись на неё как самоубийцы. Чонгук услышал рёв вертолётных лопастей прямо над головой и… …и Тэхён в последний момент резко свернул, вогнав снегоход в узкую, почти невидимую расщелину в скале. Они пронеслись по ледяному тоннелю, осыпаемые градом осколков, и вылетели с другой стороны, в то время как вертолёт, не сумевший повторить такой манёвр, пронёсся над ними. Тэхён остановил снегоход, заглушил двигатель. Наступила тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием и далёким воем погони, которая потеряла их из виду. Он обернулся к Чонгуку. — Всё цело? Чонгук, всё ещё дрожа, кивнул. «Цветок» был на месте. Они были целы. И они были свободны. На несколько минут. — А… а Юнги? — Он найдёт нас. Сначала нужно найти Хосока. А для этого… — Тэхен посмотрел на сияющий комок под курткой Чонгука, — нужно придумать, как спрятать этот светящийся «привет от предков». Потому что сейчас мы с тобой похожи на новогоднюю гирлянду в полярной ночи. Чонгук нервно усмехнулся. Первая слабая улыбка за многие часы. Они были в бегах, с магической бомбой в руках, за ними гналась корпорация. Но они были вместе. И это было главное. Где-то вдали, среди торосов, послышался одинокий, но знакомый свист — сигнал Юнги. Они снова были в сборе. Игра продолжалась.