Ледяной цветок Илтериона

Синее свечение «Цветка» действительно делало их прекрасной мишенью. Чонгук попытался засунуть его глубже под куртку, но кристалл упрямо пробивал ткань сияющим пятном на груди, словно говоря: «Вот он я! Летите на свет!» — Драматично, но непрактично, — констатировал Юнги, появившийся через несколько минут. Он как самый тихий был отправлен на разведку. — Надо его чем-то прикрыть. У кого есть идеи, кроме как зарыть в сугроб и надеяться, что его не съедят любопытные тюлени? Тэхён, осматривая местность, молча снял с себя куртку, которую стянул у одного из трупов. Она была повреждена выстрелом, но большая часть материала оставалась целой. — Дай сюда, — он протянул руку к Чонгуку. Эльф, недоумевая, передал «Цветок». Тэхён быстрыми, точными движениями обернул кристалл тканью, потом, покопавшись в рюкзаке, вытащил катушку специальной маскировочной ленты, подавляющей тепловое излучение, и плотно обмотал свёрток. Сияние погасло, превратившись в тусклое, едва заметное свечение сквозь слои. — Временное решение, — сказал Тэхён, возвращая тяжёлый свёрток Чонгуку. — На близком расстоянии сканеры всё равно его уловят. Но с воздуха или издалека — нет. Теперь ищем вертолёт. Проблема была в том, что они не знали, где искать. Их коммуникаторы были разбиты или потеряны в суматохе. Остался только личный канал с фамильярами, так как менталка тупо глушилась в этой местности. А сколько они протянут на таком холоде, было неясно: они замёрзнут насмерть, или же их быстрее найдут в этом лабиринте. — Значит, нужно дать знать о себе, — сказал Юнги. — Но так, чтобы не привлечь всю эту весёлую компанию с вертолётами. У кого есть что-нибудь яркое, шумное и не слишком взрывоопасное? В моём рюкзаке пусто. Чонгук потянулся в свой рюкзак и вытащил… пачку сублимированного печенья. Последнюю. — У меня есть это. И… — он покопался глубже, — сигнальный огонь. Один. Тэхён взглянул на печенье, потом на одинокую сигнальную шашку. В его глазах мелькнула искорка чего-то, отдалённо напоминающего азарт. — Хватит. Мы устроим ужин с приглашением. Они нашли относительно укрытое место среди торосов — небольшую ледяную пещерку. Юнги, мастер на все руки, используя снегоход и немного магии, которая в его исполнении больше походила на брань с физическими эффектами, соорудил подобие ветрозащитного экрана. Тэхён взял сигнальную шашку. Но он не стал просто поджигать её. Он сломал её пополам, аккуратно извлёк световой состав и смешал его с крошкой от сублимированного печенья и щепоткой химического греющего порошка из одной из грелок. — Что это? — спросил Чонгук, наблюдая, как вампир лепит из получившейся липкой массы небольшую пирамидку. — Приглашение, — ответил Тэхён. — Со специфической подписью. Хосок — контрабандист, а они знают свои метки. Он вышел из укрытия, взобрался на ближайший ледяной пик, установил там свою «пирамидку» и высек на неё искру. Пирамидка не взорвалась. Она зашипела и загорелась ровным, интенсивным зелёно-жёлтым пламенем, издававшим лёгкий запах жжёного сахара и озона. Огонь горел неярко, но очень устойчиво, несмотря на ветер. — Идеально, — проговорил Юнги, доедая последние крошки печенья. — Теперь сидим и ждём. А пока ждём, расскажи, выдрёнок, что ты там такого интересного про свою семейку узнал? Чонгук, прижимая к себе завёрнутый «Цветок», начал рассказывать. Про стражей, про якорь, про тихий долг. Юнги слушал, не перебивая, и его обычно саркастичное лицо стало серьёзным. — Значит, твои старики были не просто ремесленниками, — сказал он наконец. — Они были героями. Тихими. Теперь твоя очередь. Они бы гордились тобой, я уверен. Эти слова, сказанные просто, без пафоса, ударили Чонгука сильнее любых похвал. Он кивнул, сжав губы. Они просидели так около часа. Пламя пирамидки начало угасать. Надежда таяла вместе с ним. И тогда, сквозь вой ветра, донёсся другой звук. Не рёв вертолёта «КриоЛаб». А знакомое, утробное, недовольное УРРР-УРРР-УРРР. Они поняли, что это их гибрид жука и пылесоса. — Ворчун! — неверяще произнёс Юнги. Его мужчина на своей птичке прилетел за ними. Он не летел прямо на них. Он описывал широкие круги в отдалении, его прожектор скользил по ледяным полям. Хосок хитрый лис, не лез в потенциальную ловушку. Тэхён вышел из укрытия на открытое пространство. Он не стал махать руками. Он просто встал и поднял голову. Его жёлтые глаза светились в ночи — для острого зрения эльфа-пилота этого было достаточно. «Ворчун» сделал ещё круг, его прожектор на мгновение задержался на фигуре Тэхёна, потом погас. Вертолёт развернулся и, кряхтя, начал снижаться в полукилометре от них. — Пошли, — сказал Тэхён. — И бегом. Пока он не передумал и не улетел, послав нас в пешее эротическое путешествие. Они побежали. Чонгук с «Цветком», Юнги, прикрывающий тыл, Тэхён впереди. Снег хрустел под ногами, ледяной ветер бил в лица. Где-то позади, в направлении базы, снова замигали огни — погоня опомнилась. «Ворчун» уже висел в нескольких метрах над землёй со скинутой лестницей. Лопасти вращались, готовые в любой момент сорваться в небо. Из открытой двери кабины высунулось лицо Хосока, красное от ярости. — Быстрее, куски мяса с сюжетом! Я тут не вечный джип-такси! Вас тут пол-ледника уже с прожекторами ищет! Они ввалились в салон, пахнущий табаком и диким стрессом. Дверь захлопнулась. Хосок, не дожидаясь, пока они пристегнутся, дёрнул рычаги. «Ворчун» с протестующим рёвом рванул ввысь, едва не зацепив лыжами торос. Чонгук повалился на сиденье, прижимая свёрток с «Цветком» к груди. Он смотрел в иллюминатор на удаляющийся, освещённый луной ледник, на мелькающие вдали огни их преследователей. Они сделали это. Они выбрались. Юнги, отдышавшись, полез в свой рюкзак и вытащил смятую, но целую пачку печенья. — Припас на чёрный день. Кто хочет? В печенье, говорят, иногда попадаются предсказания. Чонгук взял одно. Разломил. Внутри был не кусочек бумаги, а крошечная, тщательно свёрнутая записка. Он развернул её. Кривым почерком Юнги было написано: «Ты молодец». Чонгук фыркнул, потом рассмеялся. Смех перешёл в истерику, смешанную со слезами облегчения. Тэхён, сидя напротив, смотрел на него, и в уголке его губ дрогнула едва заметная улыбка. «Ворчун», рыча и кренясь, нёс их сквозь полярную ночь, прочь от ледяного ада, в неизвестность, полную новых опасностей, старых врагов и одного сияющего артефакта, который теперь был их проблемой. Но они были вместе. И это, как обнаружил Чонгук, глядя на Юнги, который ласково оправдывался перед Хосоком впереди и ластился к нему, как кот, на невозмутимый профиль Тэхёна у окна, было единственным предсказанием, в котором он был абсолютно уверен.