Я уже как два года замужем, сестра

Старый диван истошно скрипел под тяжестью двух тел, что сейчас, большой кучей из  усталости и нервозности, лежали под несколькими одеялами и тихо сопели друг другу в шеи. Занка, лёжа на спине, плотно прижимается носом к тёплой, смуглой коже, давно уже пропитавшейся запахом химикатов и сырости, от подвала, где его муж и проводит большую часть времени. Это не противно для него, не отвлекающе, а совсем наоборот - успокаивающе. Каждый раз, когда ему удаётся выкроить немного времени только на них двоих, Ниджику упивался этим, ставшим таким родным, запахом. И даже сейчас, когда каждая клеточка его мозга пытается вступить с ним в конфронтацию, а тело не прекращает свою нервную дрожь, он всё сильнее пытается уткнуться в чужую кожу.  Это не спасает от собственных мыслей, где только и крутятся сюжеты будущих событий, но приносит некоторое облегчение, что позволяет переживаниям циркулировать в нём чуточку медленнее, не концентрируясь только на плохом.  Руки Джаббера же, что лежали на туловище Занки, плотно сжимают его тонкую талию. Пальцы неторопливо потирают мраморную кожу сквозь лёгкую, совершенно выстиранную домашнюю футболку, от которой Занке, всё не хватало времени избавиться. Он трётся своим носом об лебединый изгиб шеи мужа, и, если честно, изнывает от желания прикусить, или лизнуть, тонкую кожу, чтобы оставить свой очередной след, что несомненно будет спрятан под несколькими слоями плотной формы уборщиков. Возможно, это и вызывало у него раздражение первые несколько месяцев, но после короткого и очень информативного разговора со своим мужем (тот его просто-напросто избил, "для профилактики и улучшенного чтения ситуации"), он перестал так активно выказывать своё недовольство.  Но это не меняло того факта, что Джаббер хотел оставить хоть какой-то след на своём любимом... Тяжело вздохнув он глубже зарывается носом в кожу Занки, вдыхая полной грудью этот его опьяняющий, терпкий аромат благовоний и чайных листьев, что постоянно его окружает. Наверное и сам Вонгер имеет уже подобный запах, ведь благовония всегда оказываются зажженными, когда они через некоторое время собираются спать. Это приносит хоть и маленькую, но достаточно приятную искорку радости в его груди чтобы с незаметной улыбкой подняться носом выше, к самой макушке Занки, и лёгкими поцелуями обрушиться на того сверху.  Занка, что молча продолжал прижиматься к нему, не выказал никакого недовольства, а лишь крепче вжался в тело Джаббера. Тело ещё дрожало, но это больше не было похоже на ту панику, что настигла его в штаб квартире, теперь это было только лёгкое волнение с которым он мог справляться самостоятельно. Только вот от внимания мужа ему никак не хотелось отказываться ради своей гордости. Ведь именно такие моменты тихой поддержки он ценил больше всего. - Теперь тебе лучше? - тихим шелестом слышится голос Вонгера над его ухом.  Он заботливо заправляет выбившуюся прядь его пепельных волос и, еле касаясь губами, целует его в самый краешек губы. Этот жест был таким милым и приторным, что Занка подумал, что его сейчас стошнит прямо на их ковёр, потому что ощущение того, как противные насекомые вгрызаются ему в его внутренности граничило с испепеляющим жаром, что теперь покрывал его щёки. Казалось бы, он должен был бы уже привыкнуть к этим неожиданностям со стороны своего, чёрт его возьми, мужа, но его сердце всё не могло перестать слишком громко стучать в ушах, каждый раз, когда он вытворял нечто подобное.  С тихим шипением Занка слегка толкает Джаббера локтем в бок, но это кажется совсем не мешает Вонгеру продолжать покрывать его кожу поцелуями, что были сравнимы скорее с ощущением ветра на теле.  - Со мной всё в порядке, идиот! - Занка шипит и тихо ругается, и это со стороны совсем не делает его угрожающим, но Джаббер всё же немного отодвигается от него, дабы иметь возможность взглянуть в его покрытое красными пятнами смущения лицо. Он прищуривает свои красивые глаза, обрамленные этими длинными ресницами, и с тихим мычанием утыкается лицом в грудь своего мужа. Руки его сильнее запутываются в старой футболке, грозясь почти разорвать её, и Занка в какой-то момент думает, что и сам Джаббер может немного волноваться из-за всего этого бардака вокруг. - А сам то как? - выпаливает он прежде чем успел хорошо обдумать данную мысль. Он знает, что это глупо - спрашивать такое у самого Вонгера, что никогда толком и не волновался ни о чём (кроме того случая, когда Цикута проглотила случайную дрянь с пола в его лаборатории), но отчего-то ему кажется это правильным, хоть в кои-то веки поволноваться и за мысли своего  мужа. Джаббер этого заслуживает. Голова на его груди некоторое время ёрзает и качается из стороны в сторону, но в конечном итоге подбородок мужа, всё же, удобно устраивается на нём, и эти пурпурные глаза устремляют своё взор всецело на него. Они молчат, только смотрят и считают ресницы на веках друг друга, и Занка уже начинает забывать о том вопросе, что так  неаккуратно слетел с его языка, как тут Вонгер всё же решил заговорить. - Вполне сносно, просто...я наверное слишком много думаю о тебе. - его губы почти не шевелятся, когда он это говорит и Ниджику готов поклясться, что в тот момент даже ветер за окнами затих и оставил их в глубокой тишине дома, где было слишком тепло и уютно чтобы чувствовать себя некомфортно.  - Обо мне? - недоумевая спрашивает он, сжимая пальцы в кулаки и слегка впиваясь ногтями в свою кожу. Но это длится совсем недолго, ведь руки Джаббера слишком неожиданно меняют своё положение и вплетаются в его ладони, так плавно и незаметно, будто так и было всё это время.  - Да, ведь чёрт его знает в какую передрягу ты вляпаешься в следующий раз, Зан-Зан! - хитрая улыбка расплывается по лицу Джаббера и сердце Занки в очередной раз делает кульбит. - Не говори ерунды! - восклицает Ниджику, прежде чем его муж даже успеет моргнуть. - Все мои проблемы появляются сами собой, я их совершенно не ищу!  - Да, у тебя просто судьба такая горькая. - дразнясь, тянет гласные Джаббер. - Повезло тебе, что в твоей жизни теперь есть такой прелестный человек как я!  - Едва-ли. - резко отрезает Ниджику. В ответ на это губы Вонгера в очередной раз обрушиваются на Занку с поцелуями. В тот вечер они так и не обсудили, что будут делать с гостями о которых так сильно и волновался Занка. Благо хоть им хватило ума доковылять до спальни и не травмировать бедную кошку ещё больше нежели уже есть. --------------------- Занка судорожно бегал по дому уже с шести утра. Он, конечно,  понимал, что слишком сильно начинает волноваться, но поделать с собой ничего было нельзя. Как бы Джаббер не пытался заобнимать и зацеловать его вчера, всё это напускное спокойствие испарилось стоило ему только вспомнить, что именно сегодня в их дом придут его самые важные люди, мнение которых очень много для него значило и могло оказаться решающим для всего. Сейчас же Занка пытался погрузиться в тихий стук тарелок и стаканов по столу, где уже было раставлено несколько любимых блюд его друзей и мужа (внутри ему хотелось называть именно их своей семьёй), но тревожность била в колоколы и отстукивала чечётку на его нервах. Именно из-за этого сосредоточиться на чём либо было почти невозможно, ведь в голове роилось слишком много мыслей с которыми было так тяжело справиться, от чего он больше пытался игнорировать их чем разбирать на составляющие, как обычно.  Судорожно поправляя салфетки на накрытом столе, Занка в сотый раз прокручивает слова, что собирается сказать. Хоть он и пытался на протяжении всей этой длинной недели как бы то ни было намекать на личность своего мужа, но казалось, что будто бы все трое его современников совсем отупели и не могли ничего воспринимать достаточно серьёзно. Хотя говорить такое о Риё было довольно странно, ведь глупой её нельзя было назвать, отнюдь, она славилась как раз таки своей проницательностью. Или она просто сейчас притворялась, чтобы подпортить нервишки Занке? Кто ж её знает... Поставив графин с лимонным соком на середину стола, Занка молча оглядел результат своих трудов. Еда на тарелках была ещё тёплая, дымящаяся и источающая самый приятный аромат, что когда либо был в этом доме. Тарелки, вилки и стаканы с бокалами стояли как можно ровнее, уже ожидая прихода гостей, салфетки аккуратно положены под тарелки так, чтобы выглядывали только кончики. Цикута была искупана, высушена и причёсана, так что больше не источала запах своей недавней прогулки в подвал. Джаббер был одет в нормальную одежду и теперь заканчивал приводить в порядок свои дреды. Никакая одежда или мусор не валялись по углам, так что, всё было просто идеально. По крайней мере так хотелось думать Занке. - Выглядит просто великолепно! - пропел Джаббер неторопливо спускаясь по лестнице, чтобы не наступить на кошку, что вилась у его ног.  Накрахмаленная рубашка была закатана до локтей, открывая приятный вид на его сильные предплечья покрытые старыми и новыми шрамами от сражений, и это было просто прекрасным зрелищем, ведь контраст между светлыми полосками заживших ран и смуглой кожей Джаббера, вызывал у Занки неожиданное скручивание внизу живота.  - Поправь воротник, а то выглядишь просто ужасно. - безразлично бросил ему в ответ Занка, совершенно не смотря на то как бугорки мышц перекатываются под чужой кожей. - Тогда подойди ко мне и сделай как будет лучше всего, ты же в этом профи. - промурлыкал Джаббер слегка выжидающе задрав подбородок. Прищурив глаза, Ниджику внимательно оглядел мужа с ног до головы, после чего молча подошёл к нему торопливо поправляя его одежду, что на самом деле была хорошо заправлена. - Иди ты...- он мог бы сейчас расцеловать Вонгера, но понимание того, что они не смогут остановиться после, заставляло его ограничиться лишь лёгким прикосновением к его губам. Тук, тук, тук. -Чёрт возьми! - встрепенулся Занка, готовый уже бежать к двери со всех ног, но рука Джаббера на его талии заставила на мгновение приостановить шаг. - Что...? Губы мужа неожиданно впиваются в его собственные так остервенело, что весь воздух будто выбивает из лёгких самым сильным пинком, и Ниджику готов поклясться, ещё немного и он бы мог задохнуться, но Вонгер успевает вовремя отстраниться. - Просто не волнуйся так сильно, детка. Уверен, всё будет в порядке. - хитро усмехнувшись в самые губы Занки, Джаббер на последок сцеловывает свой след на его устах и наконец отстраняется чтобы подтолкнуть мужа в спину к двери, за которой их уже ожидали долгожданные гости.