Бесишь меня, коллега!

— Трахаться с коллегами — плохая идея. Плохая, говорила мне… Матвей замолчал и задумался. Мама ему такого не говорила, она вообще была верующей и от слова “трахаться”, еще и относительно двух мужиков, упала бы в обморок. — Говорил мне тикток, — поправился он и почесал за ухом Моню. Моня была старая, как Пизанская башня, подслеповатая и пухленькая, так что держать ее одной рукой тяжеловато. Хотя дело, наверное, в том, что Матвей просто дрищ — вдобавок ко всему остальному. — Плохая идея. Нельзя трахаться с коллегами. Но как там было удержаться? Это же был Антон. Правда, слегка Кобелев (ударение на первый слог, но Матвей уже знал, что логичнее — на третий). Вообще работать в офисе было несложно. Всего-то проснуться в восемь, позавтракать (овсянка, обязательно из цельного зерна, малиновый джем, обязательно однородный, без кусочков ягод, и кофе), спуститься в подземную парковку, сесть за руль, доехать до офиса, припарковаться, подняться на двадцатый этаж на лифте, пересечь офис — и вот Матвей уже на рабочем месте, поправляет после уборщицы любимую кружку в форме котика и протирает стол, чтобы не был липким. Он старался ходить в офис каждый день. “Вам нужно знакомиться с новыми людьми! — говорила ему психолог. — Выходить из зоны комфорта!” Сука, да Матвей в ней не был никогда, в этой зоне. О какой зоне комфорта могла идти речь, если он учился в обычной средней школе, а аутизм ему поставили только классе в седьмом? До этого он был просто “даун”, “ебнутый”, “тормоз”, ну и еще “ботан”, потому что учиться ему всегда было проще, чем вот это вот все, чем занимались на переменах. Общение. В спецкласс его, конечно, не перевели, но стали водить на какие-то занятия, после которых становилось легче и понятнее, чуть-чуть выносимее. Правда, обзывать его дауном и макать башкой в туалет это никому не мешало. К тридцати пяти Матвей окончательно освоился с тем, как работает его голова, — и все было отлично. Он даже рискнул пойти в офис. И справлялся с работой! И с тимлидом нашел общий язык. И вообще, оказалось, что в его отделе на хер надо кому-то с ним близко общаться, так что, Матвей мог поклясться, никто даже не заметил, что он — ебнутый. Хорошо все было. До того, как появился, сука, Кобелев, а Матвей решил, что ему — можно. Конечно, если прошел испытательный срок и даже не получил по итогам ревью “даун, блядь”, то легко поверить, что свидание с красавчиком — тоже потянешь, а там и до секса недалеко. Хуйня эта уверенность в себе. Ее переоценивают. Погруженный в свои мысли, Матвей подошел к рабочему столу, поднял взгляд и замер. На его кресле сидел Антон — в кислотно-зеленой толстовке, такой яркой, что она отпечатывалась на сетчатке. — Это мое место. Антон, качнувшись на стуле, обернулся. — А! Я как раз тебя ждал. Он широко разулыбался, и у Матвея сердце рухнуло в пятки, так захотелось до него дотронуться. — Это мое место. — Ну-у-у… Да, — замялся Антон и встал. — Тебя просто не было, и я решил… тебя подождать. Классная кружка, кстати! Он схватил котика, повертел его в руках. - Это моя. Матвей обогнул его, забрал и поставил кружку-котика на место, слева от монитора, ушком вправо, в центр подставки, и обернулся. Антон смотрел на него, как на дебила (такие взгляды он давно разучился узнавать). Взгляд Матвея прикипел к черному шнурку с кулоном на его шее. Кулон прятался под воротником футболки, а жаль. Матвею было интересно, что там на этот раз. Один раз он увидел у Антона на шее череп, а когда у них случилось то свидание, он носил на цепочке анатомическое сердечко. А еще у Антона тогда были трусы в сердечки, но уже обычные. Это Матвею тоже понравилось. И целовать его в шею тоже было хорошо. - Моть, слушай… - Я Матвей. - Да, но… Моть - это же прикольно, а? - Антон ухмыльнулся. - Мотя, Матюха… Прикольное имя. Вот тебя как в школе называли? В мозгу пронеслись все варианты того, как его называли в школе. - Я Матвей. Матвей обошел Антона и подошел к столу. Сел. Поправил кружку с котиком. — Слушай, я тут подумал… — раздался за спиной неуверенный голос. - Может, хочешь с нами вечером в бар? — Что? Матвей обернулся. — В бар! — Антон, следящий за его движениями, явно чувствовал себя неуютно. — Мы с ребятами собрались вечером, и я подумал — вдруг ты тоже хочешь. Ты же тут недавно и особо не общаешься ни с кем. Ну и я подумал… Вот обязательно было тыкать в то, что Матвей ни с кем не общается? Он, может, хотел бы. Собственно, ради этого-то он и устроился в офис — одичать на фрилансе раз плюнуть, даже если нет проблем с головушкой. А если они есть, можно внезапно обнаружить себя с тем, что твой круг общения в последние полгода: коррекционный психолог, слепая на один глаз кошка и родители — примерно раз в месяц, когда Матвей к ним приезжает в гости. Ну, сестра еще с мужем. И все. “Выйдите из зоны комфорта! Вы к этому готовы!” “Матвей, сыночек, ну когда ты приведешь невесту? Мы хотим внуков!” Матвей провел пальцами по липкому столу и поморщился. — Ну так? Что думаешь? Слушай, мы же, ну, коллеги. Никто не мешает нам просто общаться “Думаю, что мне это на хер не упало”, — подумал Матвей, но почему-то сказал: — Да, пойдем. Психолог бы им гордился.