Бесишь меня, коллега!

Так и вышло, что спустя почти девять часов, после рабочего дня, Матвей оказался в том же баре, куда его Антон водил на свидание. Темный, с увешанными картинами стенами, с бутафорским деревом в центре и странным меню, где были такие коктейли, как “Крюки капитана”, “Бродяга для леди” и “Соски Сальмы Хайек”. Почему-то было обидно. Матвей-то думал, что это все — для них двоих, что это особенное место. Но оказалось — Антон всех сюда водит. Сейчас за их с Антоном столом сидело человек десять друзей Антона, а он сам куда-то запропастился. — Вот же трахарь-пахарь, — прокричала ему в ухо Оля, и Матвей вздрогнул. — Что ты говоришь? Это она про Матвея? Спорное утверждение. Допустим, сейчас он думает о том, как бы хотел Антона трахнуть, но, во-первых, это несбыточно, во-вторых, ей-то откуда это знать? Хотя Оля работала эйчаром, они вообще все про всех знали, работа такая. — Да я про Антона! — ответила она, перекрикивая музыку, и показала в сторону барной стойки. — Часа не прошло — он уже кого-то клеит! Вздрогнув, Матвей поднял взгляд и почувствовал, как будто его ударили. Антон болтал с какой-то блондинкой: стройной, в красном платье — ну прямо полный набор. Блондинка смеялась, как будто Антон рассказал ей анекдот про сантехника. Матвей вот смеялся, когда Антон ему рассказал анекдот про сантехника. — Вот же неугомонный! — покачала головой Оля и влила в себя залпом ярко-красный шот. — Скоро на мужиков перейдет такими темпами. Матвей дернулся. Можно считать, что Антон на него перешел? Технически секс у них случился. Фактически… Он вздохнул — и в этот момент Антон вдруг обернулся и уставился на него. У Матвея сжалось горло. — Я пойду покурю. Оля кивнула, кто-то из сидящих за столом загомонил, но Матвей отмахнулся. На улице было по-ноябрьски прохладно, изо рта вырывались облачка пара. Рядом курила какая-то компания людей, они смеялись, и Матвей запоздало сообразил, что курить в таких ситуациях ходят группами, и это обычно помогает завязать более тесное знакомство, а он, как дурак, выперся один. Хотя он никого не знал из друзей Антона — кроме Оли, которая его собеседовала. Они все работали в их офисе, но Матвей никогда ни с кем не общался. Он сейчас покурит — и уйдет. Зря вообще пошел. Дверь за его спиной открылась, Матвей посторонился, чтобы дать пройти кому-то, но этот кто-то — в кислотно-зеленой толстовке, высокий, с толстой цепочкой на шее — вдруг оказался прямо напротив него. — О, Матвей. Закурить есть? — Не курю, — откликнулся Матвей, выпуская Антону в лицо струю дыма. И он же почти не соврал! Он и правда не курил эти сладкие одноразки, как Антон, только обычные сигареты, которые уж точно угробят его легкие. Как говорится, курение убивало медленно, но и Матвей не торопился. Он затянулся снова, и вдруг Антон рявкнул: — Слушай, знаешь что, я хотя бы стараюсь! А ты ведешь себя как… как говна кусок! Отлично. “Говна куском” Матвея еще не называли. Новая ачивка. Захотелось потушить об Антона сигарету, чтобы ему тоже стало больно. –- Как говна кусок? — Да! Заносчивый кусок говна! Типа раз ты самый умный — тебе все можно? Типа весь такой на понтах и насрать тебе на всех?! — Ну и отвали тогда от меня, — Матвей шагнул вперед, чтобы уйти уже домой, но Антон перегородил ему дорогу. — Блядь, знаешь, вот неплохо бы извиниться! Я хотя бы стараюсь! Нормальные отношения какие-то рабочие построить, а ты… А Матвей, видимо, говна кусок. — Мне извиниться? За что? — Ты, сука, в меня кружку кинул! — рявкнул Антон. — Не в тебя, а в стену! — въедливо уточнил Матвей. Ну потому что он никому никогда не вредил, окей? И уж точно он никогда бы не навредил Антону, даже если на другой чаше весов находилось бы спасение мира. Просто кружка была еще половиной беды. Если бы только кружка — Матвей бы еще мог что-то объяснить, оправдаться, извиниться, на колени даже встать, а так… Кто-то из курящей рядом компании к ним обернулся, но Матвею было похер. Это крыльцо хиппи-бара, девять вечера, среда, еще и ноябрь. Вот уж где орать можно что угодно. — Ебанутый, — бросил Антон и вернулся в бар, хлопнув дверью. Матвей втянул носом воздух, но почувствовал только табак и осенний ветер. Он знал, что от Антона-после-душа вкусно пахнет. Не этими его духами дурацкими. Просто сладко-молочный запах кожи, теплый, нежный. Но почувствовать это можно, только если уткнуться Антону за ухо носом, а такое счастье Матвею больше не перепадет.