Бесишь меня, коллега!

Он уже не мог разобраться, хорошо ему или плохо, приятно или больно, этого всего было просто слишком много. Матвей смутно сообразил, что лифт двинулся вниз, а Антон, кажется, этого вообще не заметил. Сейчас же двери откроются, их увидят, и тогда… От паники горло сжалось, Матвей оттолкнул Антона, а его кулак врезался во что-то твердо-мягкое. Когда двери открылись, он вылетел в холл, а оттуда — на улицу. Антон за ним не пошел, Матвей только услышал за спиной сдавленное “с-с-сука”. Матвей не помнил, сколько простоял рядом со входом в офисное здание. Кажется, кто-то спросил, не вызвать ли ему скорую, и у Матвея даже получилось сказать, что — не нужно. Психолог бы могла им гордится, но от этого было не легче. Потому что то, чего он боялся больше всего, случилось. Он ударил Антона. Антон Сука. Сука-сука-сука! Антон закончил мыть руки и уставился на себя в зеркало. Зеркало отразило такой огромный фингал под глазом, что можно было бы Лужники освещать. Ну, или служить предметом шуток всего офиса уже который день. Отлично, блядь. Этот козел его ударил! Прямо в глаз зарядил, тихоня хренов! Вытащив сразу несколько бумажных полотенец, Антон принялся остервенело вытирать руки. Ебанутый. Да пошел бы он! Да… Да он… Да это… Блядь. Скомкав салфетки, Антон уперся руками в края раковины и от души побился об нее головой. По правде говоря, фингал был полной ерундой, хуево было от другого. Что на Антона вообще нашло? Да, он любил секс, ему нравилось заниматься и им, и всем, что к нему ведет: обжиматься, целоваться, флиртовать, держаться за руки и желательно — с разными людьми, так веселее, чем циклиться на ком-то одном. Но он никогда, никогда и никого ни к чему не принуждал. Даже мысли такой не было, фу, блядь. Сейчас-то что на него нашло? Антон что, не слышал, как этот Матвей говорит “пусти”? Слышал, конечно. Обычно для Антона это было абсолютным стоп-сигналом. Хотя нет, не так. Обычно Антон не оказывался в ситуациях, где от него нужно было отбиваться и говорить ему “пусти”. Страшный сон какой-то. Вспомнив поцелуи в лифте, он опять повернул кран и, помедлив, сунул под холодную воду голову. И пофигу, что волосы намокнут. Антон стоял так довольно долго, перед глазами, как будто отпечатанные на обратной стороне век, мелькали картинки: приоткрытый рот Матвея, ладони с длинными белыми пальцами на груди, очки в тяжелой оправе, длинные ресницы. Узкая-узкая талия под руками Антона, которые казались на теле Матвея слишком грубыми и большими, длинный ряд мелких пуговиц на рубашке, выгнутая спина. — Ты еще и утопиться решил? — вдруг прозвучало прямо за спиной. Вздрогнув, Антон выпрямился, и тут же услышал: — Е-мое, ну давай, еще меня облей! — Сам виноват, — буркнул Антон. Сердце в груди колотилось. Он наклонился над раковиной, кое-как отжал волосы и вытянул из диспенсера сразу несколько бумажных полотенец. Выпрямившись, он попытался сделать вид, что ничего странного не происходит. Ну решил он в офисной раковине голову помыть, бывает. Дима, фыркнув, взял несколько полотенец и стер капли воды с лица и коричневого джемпера. — Кто тебя так разукрасил? — спросил он. — Неужели этот Матвей дал от ворот поворот? Что, целоваться не вовремя полез? Дима хохотнул и прошел мимо Антона к писсуарам. — Мгм, — неопределенно буркнул Антон. Ей-богу, может, проще было бы в гомофобном офисе работать. Хоть не пришлось бы отвечать на такие дебильные вопросы. Антон потянулся к телефону, чтобы сделать фотку или записать видео себя мокрого в зеркале, постоял немного и сунул телефон в карман. Когда-то он снимал все подряд, пригодилось бы для тиктоков или рилсов, а потом перестал. В последний раз Антону захотелось поснимать дома у Матвея, и он чуть не получил кружкой по ебалу. Хмыкнув, Дима подошел к писсуару и вжикнул ширинкой. По туалету разнеслось задорное журчание. Стоило бы выйти, но Антон так и остался стоять напротив зеркала, хотя это и выглядело странно, наверное. Да, он прятался. Теперь он сам был не рад тому, что выбил себе место напротив стола Матвея, но давать заднюю было как-то тупо. Матвей, блядь. Ходит еще в офис каждый день, как по часам. Антон вообще заметил, что у Матвея — все по часам, даже перекуры на балконе. Конечно. У кого-то в жизни порядок, а кто-то — Антон. До ближайшего перекура Матвея оставалось два часа. Будет очень странно два часа торчать в туалете?.. — Ну так что? — спросил Дима, стряхивая и застегивая штаны. — С чем? — Ну с Матвеем этим. — Подойдя к Антону, Дима поиграл бровями. — Нашел к нему подход? — Какой, блин, подход? — разозлился Антон. — Ты правда думаешь, что так можно работу сохранить? Допустим, Антон тоже немного на это надеялся, когда решил заговорить с Матвеем в тот день. Но жизнь тут же макнула его головой в то, что они тут не в сериале, и схема “соблазни шефа” не сработает. Может, это потому, что в сериале на месте Антона была бы грудастая красотка в юбке-карандаше? Ну, или на месте Матвея. Воображение тут же нарисовало Матвея в юбке-карандаше, и член заинтересованно дернулся. Да чтоб его. Почему Антона вообще так на этом Матвее заклинило? Он даже не особо симпатичный и уж точно трахается так себе. Но, с кем бы Антон ни спал после него, ему вечно чего-то не хватало. Того, что Матвей ему в лицо не смотрел? Антон тогда думал, что Матвей просто стесняется, то ему, кажется, было противно. Представлял кого-то другого? Почему тогда он так тянулся к рукам и мягко, как-то мурлыкающе стонал? Охотно раздвигал ноги и давал себя трахать? Называл по имени? Ерунда. Антон же не прыщавый подросток, чтобы его вело от секса. Это же просто секс, его в мире — куча. Как конфеток, только успевай разворачивать. Может, Антону просто с тех пор во время секса не хватало потешной толстенькой кошки Матвея, которая в процессе скреблась к ним в дверь и обеспокоенно мяукала? Идиотизм. Нужно выбросить это все из головы. Дима засмеялся. — А почему нет? Он же будет решать, уволят тебя или нет. Так это все-таки он тебя так? Реально? Как ты умудрился? Антон уже открыл рот, чтобы послать Диму нахер, а потом заржал от общего дебилизма ситуации: — Целоваться полез. Дима поперхнулся. — В смысле? — В лифте, — поправил Антон. Вытянувшееся лицо Димы было бесценно. — В офисном? — Да. — В нашем? — Именно. — Так он же… — С камерой, ага. Антон уже столько раз сам себя за это отчитал, что слушать снова не было никакого желания. — Долбоеб, — выдохнул Дима. — Ты в курсе… вас же увидеть могли. В полицию заяву могли написать! Или ты забыл уже, где мы живем, в какой стране? Нет, конечно, Антон же не совсем идиот. Просто… он сам, по правде говоря, не знал, что на него нашло. Это… да блядь, это невозможно! Этот… Матвей! Какого хера он ведет себя как говно? Сказал бы Антону просто отъебаться, и тогда… Хотя он же сказал. — Ты совсем дебил? — спросил Дима, когда пауза затянулась. Изо всех сил положив хер на внезапно организовавшуюся внутри пустоту, Антон усмехнулся и окинул Диму оценивающим взглядом: — Не, я просто страстный. Не обращая внимания на то, что у него до сих пор мокрые волосы, и выглядит Антон, мягко говоря, странно, он шагнул к Диме. Между ними осталось совсем немного расстояния, но Дима не отошел, только смотрел на Антона со странным выражением лица. Хороший знак. — Хочешь проверить? — тихо спросил Антон. Если он что-то и умел в этой жизни, так это чувствовать его — момент. Лучше бы деньги умел зарабатывать, честное слово. Зрачки Димы расширились, а потом он тряхнул головой и отшатнулся. — Так. Ты тут блядь… Без этих своих пидорских штучек! Выглядел он не очень-то уверенно. — Боишься, что захочется? — низким голосом спросил Антон и заржал: — Да я шучу, че ты. Или нет? Дима был в пятерке тех, с кем из офиса он хотел бы заняться сексом, а еще там была Оля. Матвей… Матвея не было даже в двадцатке, просто он быстро легко и быстро согласился пойти с Антоном в бар, поехать к нему домой и, собственно, трахнуться. Антон любил такое. Быстро, весело, без проблем. С какой-то стороны даже хорошо, что Матвей сам его выгнал. Ну и какого хера Антон тогда не может выкинуть его из головы? Дима, когда Антон отвернулся к зеркалу — он как взрослый человек принял решение прятаться в туалете и собрался его придерживаться, — фыркнул. — Ты лучше не про меня думай, а про то как своего нового шефа в койку уложить. — Я уже уложил, толку с этого. Дима, который уже взялся за ручку двери, замер и обернулся. — Гонишь. Реально? И как он? Ну, ты понял. — Да на троечку, — пожал плечами Антон. Слюна во рту почему-то стала едко-горькой. — М-да… Говорю же, там на хромой козе не подъедешь. Там любовь нужна, чувства всякие. Ты посмотри на него, он же ебанутый. — Не. Чувства — это точно не ко мне. Телефон в кармане завибрировал. Почему-то Антону показалось, что это может быть Матвей, но это было всего лишь напоминание о том, что скоро нужно платить за квартиру.