Бесишь меня, коллега!

— Антон, а ты заднеприводный? Прямо реально? — с энтузиазмом спросил Никита, их новый аналитик. Кажется, последняя кружка пива была у него лишней. Все остальные в компании примолкли, Антон прищурился. Кто-то “из своих”, что ли? Нет, не похож. Никита выглядел так, как будто мылся в последний раз месяц назад, а прыщи считал чем-то вроде изюминки. “Сам ты, блядь, заднеприводный”, — про себя пробормотал Антон. — Мы же вроде настолки обсуждали? Ты почему про машины сразу, я вообще на метро обычно езжу. Остальные засмеялись. Вечеринка по поводу последнего рабочего дня в этом месяце была в самом разгаре. Пицца, пиво, Ваня Дмитриенко из колонок, закат за панорамными окнами — все располагало к тому, чтобы провести вечер этой пятницы отлично, возможно, даже подкатить к Оле, чем Антон и собирался заняться чуть позже. — Ну ты реально скажи, — не отставал Никита, и с громким звуком хлебнул пива из офисной кружки. Антон открыл рот, собираясь спросить, с какой целью у него интересуются и, если с прикладной, то — прости, сладкий, ты не в моем вкусе. Но тут вмешалась Оля, которая неуловимо ему в такие моменты напоминала Гаечку из мультфильма. — Мы не употребляем такие слова в офисе! — Ну Оль, ну че ты ну… — Не употребляем! — Да, Оль, да все нормально, — попытался замять это дело Антон, но его Оля тоже тут же заткнула: — Ничего не “нормально”! Никита, я к тебе обращаюсь! Никита, кажется, что-то ответил, но Антон не услышал: у него завибрировал в телефон. Сунув руку в карман, он раздраженно сбросил вызов, но телефон зазвонил снова. Кто вообще сейчас звонит? Бред какой-то. — Я не могу сейчас говорить, — пробормотал он, подняв все-таки трубку. — Скотина! — разрезал ухо пьяный крик Ларисы. — То есть, ты меня трахнул — и все? Больше я тебе не интересна? Антон тут же отключился. Вот поэтому, поэтому он на дух не переносил алкоголь и никогда не пил. Ну он же все ей объяснил, даже два раза, что ей еще надо? Они с Ларисой познакомились в баре, провели вместе время — и все. Почему людям вечно нужно все усложнять? Нельзя, что ли, просто хорошо провести время и разойтись без проблем? Антон подошел к коробкам с пиццей и умыкнул себе кусочек той, что с грибами. — Нет, ну ты скажи! — пьяно протянул Никита, который непонятно откуда взялся рядом. — Это правда, что в офисе говорят? Что ты по мужикам? Он ткнул его в грудь рукой, в которой был зажат кусок пиццы. — А тебе зачем? — поднял брови Антон и на всякий случай отошел. Кусок салями с пиццы Никиты соскользнул вниз, шлепнулся на пол. — Ну как… Телефон в кармане снова зазвонил, и Антон ругнулся. — Вот ты мне скажи, тебе просто бабы не дают? — не отставал Никита. — Вот честно? Пока Оли нет. Как мужик скажи. Телефон в кармане разрывался, Антон дотронулся до него, чтобы сбросить вызов, но вместо этого умудрился отключить беззвучный режим, и в уши ударил громкий писк, который Антон когда-то по приколу поставил себе на звонок. Виски закололо, захотелось от души врезать Никите по пьяному ебальнику. Ну просто потому что на Ларису он наорать не мог, она же девушка. Хотя хотелось: она Антону весь телефон оборвала и даже караулила возле офиса. Антон отвернулся, чтобы отойти в место потише и еще раз объяснить Ларисе, что она очень клевая, но все не так поняла, когда Никита дернул его за плечо. — Куда это ты? — Мне отойти надо. Антон зашагал к своему столу, и тут ему дорогу загородил кто-то в белой рубашке. — О, Антон! — радостно воскликнул Дима. — Слушай, я тут подумал, а если тебе пригласить этого на свидание и устроить ему… Этого еще не хватало. После того случая в лифте одна только мысль о Матвее вызывала у Антона ужас, но с Димой он делиться этим, конечно, не собирался. Он и так жалел, что разболтал ему про все остальное. — Прости, мне тут сейчас отойти надо, — пробормотал он. — Антон, — раздалось сзади. — Нет, ты все-таки скажи… — Да! — развернулся Антон. — Я по мужикам, но тебя… Договорить “я ни за что в жизни не трахну”, он не успел, потому что они с Никитой столкнулись, и пиво из его кружки хлынуло на толстовку Антона. Да блядь. Телефон зазвонил снова, и Антон вытащил его из кармана и рявкнул: — Что?! Я тебе сколько раз уже все сказал? Если Лариса сейчас еще раз назовет его скотиной, ей-богу, он ей все объяснит — в том числе про то, что пить надо меньше! Тогда и бывшим звонить не захочется. В трубке на несколько секунд повисла тишина. — Тош, ты утром обещал деньги прислать… — робко сказала мама. Да блядь. Тут же стало стыдно. — Прости. Да, сейчас. Он залез в банковское приложение, стремительно удаляясь от шума офисной вечеринки. И как вот теперь к Оле подкатывать в заляпанной толстовке? Застирать, что ли? Все одно к одному. Антон вломился в туалет, на ходу кликая “отправить перевод”. У родителей кредит, Кристинке поступать в следующем году, у Михи — спортивная секция. Мама никогда ничего не говорила, но Антон знал, что они с отцом на его деньги рассчитывают. Про то, что его вот-вот уволят, Антон так и не набрался смелости сказать. Как и про то, что его резюме успехом на хедхантере как-то не пользовалось. На какое-то время накоплений хватит, а потом… — Пиздец, блядь, — лаконично сказал он зеркалу. По белой толстовке расплывалось огромное пивное пятно, в центре красовался кусок салями — видимо, тоже от пиццы Никиты. Антон убрал салями, включил воду, и тут услышал какой-то странный звук, как будто вздох или всхлип. Не то чтобы звуки в туалете были редкостью, но, обычно — слегка другие. На звук пердежа или поноса Антон, например, вообще бы не отреагировал, с кем ни бывает. Он закрыл воду — тишина. Только Антон решил, что ему показалось, как вздох повторился, какой-то хриплый и больной. — Вам помочь чем-то? Хрен знает, вдруг там астма? У Кристинки была, зараза та еще, задохнуться можно на раз-два. — Ау? Все кабинки были открыты, кроме одной. Антон подошел к ней и постучался, чувствуя себя идиотом. — Вы если окей — так и скажите! — Я окей, — ответил сдавленный знакомый голос. Но дверь, до которой дотронулся Антон уже открылась, и он увидел замершего в кабинке Матвея. Занимался он там не тем, чем обычно занимаются в туалетных кабинках. Матвей там — просто стоял. С надетыми штанами. Он был бледным, карие глаза под очками казались огромными, рука оттягивала высокий воротник черного свитера. Антон механически отметил, как Матвею, белокожему и темноволосому, идет черный, но тут же оборвал эти мысли. После того случая в лифте они ни разу даже не разговаривали. Антону, по-хорошему, стоило бы извиниться, но он просто делал вид, что ничего не происходит, и молча ждал, пока по указке Матвея его уволят. Дима сказал, что ему на проверку дали два месяца, “чтобы отследить динамику”. Антон старался, как мог, но динамика все равно была хуевой. — Ты… — Антон откашлялся. — Ты чего тут? Он ожидал очередного “да пошел ты на хуй!”, но Матвей дернул плечами и обхватил себя руками. Его, кажется, колотило. — Прячусь.