Бесишь меня, коллега!

Это еще что за новости? Антон нахмурился. — От кого? От кого вообще можно прятаться в туалете? Телефон в кармане проклятуще завибрировал в очередной раз, и Антон понял, что от Ларисы он бы, пожалуй, в туалете спрятался, если бы это помогло. — Мне нужно, — сказал Матвей и замолчал. — Что тебе нужно? — после паузы поторопил Антон. Он мгновенно разозлился, потому что этот засранец бесил его еще и — вот этим. Почему нельзя просто говорить нормально?! Нет, надо, сука, каждое слово клещами тащить, если речь не заходит про тот сериал с синей полицейской будкой и тупейшим сюжетом. Захотелось уйти отсюда, от души хлопнув дверью. Остановило Антона только то, что Матвей в самом деле был нездорово бледным и, может, собирался помирать тут. Этого только не хватало: Оля расстроится — и возможность подкатить к ней отложится на сильно неопределенный срок. — Моть, алло! Не тормоз… — Мне нужно пойти на вечеринку! — выпалил Матвей, глядя в пол. Между ними повисла тишина, и Антон окончательно перестал что-либо понимать. — Ну иди, в чем проблема. Или?.. Сложности типа? Антон выразительно кивнул на унитаз, но Матвей этого не заметил, потому что на него не смотрел. Ну конечно. — Там… там люди. Матвей обхватил себя руками и принялся едва заметно раскачиваться вперед-назад. Одна его ладонь заколотила по плечу другой. Выглядело это все вместе… странно. Мягко говоря. Может, Матвей под чем-то? Обдолбался? — Ну да, это же вечеринка, там всегда люди, в этом и смысл, — пожал плечами Антон, пытаясь изогнуться, чтобы заглянуть в зрачки Матвея. — Слушай… — Я… Я не хочу. Точно обдолбался. — Ну не ходи тогда. Давай я тебе, может, такси вызову? Или типа того? Какое вообще Антону до этого дело? Ладно. Бабушек через дорогу переводит — и этого козла до такси доведет. С ним ехать Антон, конечно, не собирался, хотя… Может, ему тогда перепадет потискать кошку? Кто-то же должен за ней присмотреть, пока хозяин вне зоны доступа. Со вздохом Антон вытащил из кармана телефон и открыл приложение такси. — Так, тарифы тут конские сегодня, но ты вроде не бедный, потом мне отдашь, — резюмировал Антон. — Давай, пошли. Обопрись на меня. Он дотронулся до плеча Матвея, и тот вдруг врезал Антону по руке. — Я должен пойти! Антон удивленно заморгал. Матвей тяжело дышал, на коже выступила испарина, одна рука была нелепо вытянута в сторону, вторая барабанила по бедру. — В следующий раз пойдешь. Слушай, давай мы… — Мне нужно сегодня! — рявкнул Матвей, снова обхватывая себя руками и начиная раскачиваться. Он что, тоже собрался к Оле подкатить, как только она вроде как со своим парнем рассталась? А этот-то куда! Хотя конечно! Гений, и зарплата у него хорошая… Антон зло скрипнул зубами. — Да какое сегодня! Посмотри на себя, ты ж под чем-то, вообще неадекватный! Тебе домой надо. Матвей ничего не ответил, так и продолжил раскачиваться. Ну пиздец. И что с ним делать? Почему это вообще проблема Антона? Матвей что-то пробормотал. — Что ты сказал? — Под потолком. — Что? — Я не под чем-то, я под потолком. Дурацкая фраза. Как можно быть под чем-то? Как будто наркотики надо мной должны висеть, как облако. Но максимум, что они могут, это раствориться в крови. — Э-э-э… Слушай, это все, конечно, интересно, но давай ты домой поедешь. Антон опять потянулся к Матвею — Не трогай меня! — Ну и сиди тут обдолбанный, пока полиция не приедет! Матвей замер, а потом осторожно скосил взгляд в сторону кроссовок Антона. — Я не обдолбаный. Я ни разу не принимал наркотики. — Ага, конечно, а я блогер-миллионник. Слушай, Моть, давай ты просто… — Уйди. — Слушай… — Пошел ты на хуй отсюда, что непонятного! — заорал Матвей, поворачиваясь к Антону спиной. Вот мразь. Да и пожалуйста. Со всей дури захлопнув дверь кабинки, Антон дошел до выхода из туалета, злобно дернул на себя дверь и замер. Постоял так несколько секунд, а потом вернулся обратно. Дверь кабинки Матвея снова была закрыта, и Антон осторожно толкнул ее. Матвей сидел на закрытой крышке унитаза, охватив себя руками. Пальцы одной руки колотили по плечу другой, но спустя секунду Матвей замер, как будто не хотел, чтобы Антон это увидел. Он сглотнул. — Слушай, Моть, давай так. Я вижу, что с тобой что-то не то. Если это наркота, то… — Это не… не наркотики, — выдавил Матвей, сжимаясь в клубок, как еж. Стало его невыносимо жалко, примерно как дождевых червей на дороге, которых наверняка вот-вот раскатает по асфальту, и Антон постарался задавить внутри это нелепое чувство. — А что тогда? Скорую вызвать или… — Мне не надо скорую. У меня… у меня… — остаток фразы Антон не услышал. — Че у тебя? — У меня… — Матвей вдохнул поглубже. — У меня бывает. Психиатр говорит, такое бывает. Поищи там у меня в рюкзаке. — Что поискать? — Успокоительные. Дай его сюда. Антон огляделся и увидел на полу возле стены черный рюкзак Матвея. У него вообще было много черных вещей и темно-синих — ему это шло невероятно. — А это… что с тобой вообще? — У меня бывает. Да блядь. — Что бывает? — Это. При аутизме. Это при аутизме бывает. Пока Матвей копался в рюкзаке и вытаскивал из плоской упаковки таблетки, Антон изо всех сил пытался вспомнить, что такое аутизм. На ум приходили только дети с синдромом Дауна, но это вроде бы не то. Таблетку у Матвея получилось проглотить не сразу, слишком сильно тряслись руки. — Спасибо, — спустя долгие несколько минут сказал он спокойно и тихо. Кажется, такого тона Антон у него вообще ни разу не слышал. Матвей по-прежнему сидел на крышке унитаза, а Антон поймал себя на том, что стоит напротив, хотя давно пора было уйти. Про аутизм вспомнить так ничего и не удалось. — Может, скажешь, что это было вообще? — откашлялся Антон. Нужно же было что-то спросить. — Я же сказал. У меня такое бывает. Это аутизма, — все так же уткнувшись в пол, сказал Матвей. Он выглядел очень несчастным. — Это ты типа тупой? — брякнул он. Подняв голову, Матвей соизволил посмотреть на Антона — аж на целое плечо. — Это я типа ебанутый. — Ну, это не новость, — хохотнул Антон. Матвей не засмеялся, просто замер и еще сильнее ссутулился, как будто его ударили. Снова повисла тишина. Запах приторного мандаринового освежителя для воздуха забивался в ноздри. Антон чувствовал одновременно неловкость, неприязнь, как будто вляпался в чужую жвачку, наклеенную под стол, и что-то странное. Это странное почему-то требовало немедленно притянуть Матвея к себе вместе с его трясучкой, ссутуленными плечами, потом на коже, черным свитером и пачкой непонятных таблеток в руках. Со злостью, угловатостью, с “пошел на хуй отсюда” и взглядом в пол. — Слушай… — начал Антон. — А зачем тебе на вечеринку? Не говоря уже о том, что там вечеринка — одно название. Собственно, то самое гордое “вечеринка”, которое придумала Оля и все незаметно подхватили, а на деле это была просто пьянка с пиццей, пивом и Ваней Дмитриенко в колонках. Кроме того, все наверняка уже разошлись. — Это в моем списке, — глухо ответил Матвей. — В каком списке? — В списке целей. — Прибухнуть в пятницу с коллегами? Кто бы ему раньше сказал, что можно ставить такие цели! Это вам не “купить дом” или “набрать подписчиков в тиктоке”! С таким Антон даже мог бы справиться. — Сходить на вечеринку. Ладно. Ничего не понятно, но очень интересно. — Ну… а проблема-то в чем? Иди, там как раз стол твой оккупировали возле окна, чтобы на закат смотреть. Впишешься как родной. — Там… люди. Антон почувствовал, что виски закололо. — И что? Матвей дернул плечами, но ничего не ответил. Ну точно — ебанутый. Самокритично, но очень точно. Надо все-таки погуглить этот его “аутизм”. Это как синдром Дауна, но другая форма? Или Матвей себе это просто придумал, потому что… ебанутый, ну? — А что еще в твоем списке? — осторожно спросил Антон, опускаясь на корточки. Ладонь сама по себе легла на колено Матвея, аккуратно сжала. Антон ждал, что Матвей сейчас снова раскричится и его оттолкнет, но тот просто продолжил сидеть. Ощущение было таким, как будто Антон выиграл джекпот. Сердце заколотилось, захотелось придвинуться ближе, заглянуть в теплые карие глаза — некстати вспомнилось, как классно каждый раз было целовать Матвея, хотя ощущение было, что опыта у него немного — но все равно было классно. В меру тепло, и мокро, и горячо — особенно когда Матвей прижимался к нему всем телом и доверчиво притягивал к себе. Даже тогда, в лифте. Даже во время их первого свидания, в три утра у подъезда — хотя Антон никогда не целуется с парнями у подъезда, он же не совсем идиот и помнит, в какой живет стране и в какое время. Тут даже рядом лучше не стоять, если очень близко. — Поцелуи. — О. — И секс. Матвей поднял голову, уставившись куда-то мимо его плеча. Глаза у него были мокрыми — Антон решил сделать вид, что ничего не заметил. Вместо этого он все никак не мог перестать гонять в голове смысл слов Матвея. — Секс? — И поцелуи. — В смысле ты тогда… Тогда типа пункт плана выполнял? — Да. — О. Антон замер, пытаясь переварить услышанное. Почему-то он почувствовал себя обворованным. Хотя с чего бы? Секс и поцелуи у него, как ни крути, случились. Но Антон-то думал, что он охуенный! И уложил Матвея в койку на раз-два, хотя тот явно тихоня и ничего такого не планировал. Похоже, все было наоборот: в койку уложили Антона. Он разулыбался и плюхнулся на пол, потому что от долгого сидения на корточках затекли колени. Вот зайдет сейчас кто-нибудь в туалет — будет ржака. — А что еще у тебя в твоем списке?