Уроборос

Hoch in den Wolken seh ich dein Gesich

Man sagt gebrochene Herzen heilen nicht

Man sagt aber auch, alte Wunden heilt die Zeit

Doch ich starre nur, starre nur in die Ewigkeit

Till Lindemann — «Übers Meer»

      — Ты можешь отследить его КПК? — Дегтярев нависал над своим рабочим столом в ДК Энергетик и все пытался решить загадку, ломающую привычный уклад жизни последние несколько дней.       Припять плакала, проливая слезы дождем на пустынные улочки, заброшенные многоэтажки, фонящие гаражи. Ей будто было больно от всего происходящего. Ведь все возвращалось к тому, от чего они все ушли уже так давно — Монолит снова рвался в центр города.       Это случилось внезапно и потрясло всех в Корпусе. Знакомая расцветка брони сначала вызвала закономерный вопрос — какого черта? Бродяга собирал всех на Диком острове, приглашал к нормальной жизни в том месте, где обезумевшие от мести сталкеры не направят оружие. Все бывшие монолитовцы стекались в Убежище, бежали прочь с Малой Зоны, Красной крепости, Генераторов.       Те, кому чуждо было прятаться и жить в тени, рано или поздно сливались с остальными группировками. Кто бы мог подумать, что дядя Леня, знаменитый проводник новичков в Залесье, окажется бывшим монолитовцем?       И все же. Потерявшие собственное прошлое, не умеющие жить без указаний мифического бога, они собирались вокруг Леши.       Полдень по праву можно было считать самой тихой и безопасной группировкой Зоны. Встретить их вне острова было очень сложно.       А сейчас они снова разбрелись по Зоне. Повторяли из раза в раз приказы Монолита, убивали каждого, кто попадался на пути. И не было четкой цели — молитвами Далина «Монолит» перевезли, охранять на ЧАЭС больше нечего. Огромная территория, кишащая неверными, требовали зачистки.       — Да, но сигнал слабый и прерывается, — Телеграф быстро печатал что-то на экране своего КПК и все сильнее хмурился. Даже те крупицы информации, которые удавалось вытянуть, радовали бы только какого-нибудь вольного. А он… Он проникся этим сочувствием к людям-марионеткам. Шура оказался очень заразным этой философией. — Ты уверен, что туда нужно идти?       — Да, — стальной голос Дегтярева заставил даже радио замолчать. Послышались помехи. Зубр попытался поменять положение антенны, но музыку это не вернуло. — Я должен его найти.       Телеграф только головой покачал. В решительности их полковнику равных не было. В упрямстве — тем более. Если он поставил себе цель, то точно добивался ее, даже если после приходилось отлеживаться на старом советском диване с температурой от воспаления с неделю.       — Направь координаты мне на КПК. На время моего отсутствия защита Припяти остается вам. Потребуется помощь — свяжись с Нором. У него достаточно информации о передвижениях противника, — с беспокойством на душе и явным нежеланием Дегтярев выдвинул ящик стола и очень долго смотрел на большой стальной кейс. — Не выйду на связь через сутки… Не посылай никого следом.

***

      «Да что ж это такое».       Казалось бы, план прост и понятен, надежен, профит нереальный. А что по итогу? Никакой тебе квартиры, спокойной жизни, кошмаров о Зоне. Потому что все происходило наяву.       Скиф тащил в рюкзаке жутко тяжелый регенератор и забинтовывал запястье левой руки, продолжая возмущаться. Предложения и идеи Доктора всех помощников в могилу сводили или кому-то везло схожим образом?       — Пожалуйста, не убивайте их, — он выплюнул эти слова, с грустью посмотрел на рыжую воду и размякшие листья, скривил губы, но пошел дальше. Прав был Бродяга — нужно было отговаривать Далина от эксперимента, а потом брать ситуацию в свои руки и забирать альфа-артефакт. Да кто ж знал, что такая подстава будет? Не сам же Дмитро виноват.       Зато теперь светило науки явно сидел в каком-нибудь кабинете на Химзаводе и слушал «лестные» комментарии от Коршунова. Тяжела судьба ученых, особенно если хочешь блага для всех, но не следишь за тем, что происходит.       Голубоватый купол, окружающий дом Доктора, не сулил ничего хорошего. Даже отдыха. А Скиф очень, невероятно хотел отдохнуть. Этот регенератор стоил ему вывихнутого запястья, парочки пуль чуть выше макушки и нескольких тренировок по рукопашному бою. Каким бы отстраненным по отношению к Полдню он ни был, Бродяга и его подопечные смерти без попыток все исправить не заслужили.       На крыльце было пусто, как и в комнатах на первом этаже. Скиф уже собирался открывать КПК, чтобы таким образом найти единственные две живые души в окрестностях, но прервали его звуки борьбы. Они доносились со стороны лестницы в подвал и ничего хорошего не обещали.       Могло ли быть что-то хорошее в такой ситуации?       У Доктора не было шансов против Бродяги. Ни одного, даже самого маленького. И Скиф среагировал так быстро, как только мог, отвлекая внимание на себя.       Пистолет был выбит в сторону, правая рука от стального захвата начала ныть. Невидящий взгляд белых глаз будто в самую душу лез. Хотя сам Бродяга владельца этой души успешно пытался убить, не отступая даже после двух ударов в голову. И ладно, первый ему только нос разбил, но второй-то! Какая машина для убийств выдержит «пощечину» огнетушителем?       Бродяга и выдержал. Только немного замедлился, чтобы в следующий момент крепко схватить Скифа за горло и повалить на пол.       А Доктор, ну, даже не торопился. Медленно, из-за стычки с монолитовцем, скользил по грязной плитке к железному лотку с хирургическими инструментами, да все поглядывал на придушенного Скифа. Тот как можно активнее бил ладонью по полу, чтобы привлечь внимание к проблеме — воздух заканчивался со страшной силой, а руки Бродяга даже не думал убирать.       К счастью, в последний момент, со скальпелем в руке, Доктор подошел ближе и…       Выстрел, кровь, ругань.       Темнеющая от недостатка кислорода картинка перед глазами начала рябить, но даже так Скиф увидел возмущенный, полный боли взгляд Доктора с простреленной ладонью, темный силуэт незнакомца и шприц в шее у Бродяги.       Последний пальцы ослабил, тут же вынул его и, покачавшись, свалился без сознания на пол, более не представляя опасности. Только грудная клетка медленно вздымалась от дыхания.       — Не вам решать, кому жить, а кому умирать, — строгий голос разрезал шум воды, концентрирующийся в ушах Скифа. Его обладатель без особых усилий закинул бессознательное тело на плечо, забрал регенератор и тяжелым шагом покинул подвал, оставляя Доктора в недоумении.       Очередная чертовщина не закончилась смертью? И на том спасибо.       Только Скиф все никак не мог понять, кому, кроме долбанутого Фауста с мыслями о возрождении Монолита, мог понадобится Бродяга? Тем более в таком состоянии?

***

— Всегда держи при себе запасной шприц. На всякий… — На какой случай? Какой, Леш? Все закончилось. Больше никакого Монолита, убийств и следования приказам. Пожалуйста, поверь мне. — Шур, побудь и в этом вопросе реалистом. Никто не может гарантировать спокойствия. Даже если нам кажется, что эти проблемы решены, не значит, что не появятся новые, более глобальные. Озерский и Герман слишком долго ломали голову над этой формулой. Она единственная, что сможет помочь. К тому же кошмары еще случаются, как и лунатизм. Оставь их у себя, а один шприц всегда носи с собой. Если я снова… снова забуду все, что успел узнать, и перестану тебя узнавать — используй. И свяжись с Институтом. В их интересах благополучие в Зоне, а я смогу помочь найти способ возвращения разума. — Станешь подопытной крысой для НИИЧАЗ? Я не могу допустить этого. — Тогда убей меня.

***

      — Почему ты оказался прав?       Бродяга все еще лежал в отключке. Доза препарата была рассчитана почти на шесть часов сна. Специально, чтобы за это время можно было или выспаться, или нейтрализовать угрозу со стороны разбушевавшегося сознания.       Сейчас не было ни того, ни другого. У Леши просто отобрали снова все, что он так долго собирал по всей Зоне, искал в Припяти, выстраивал на Диком острове. Кому-то очень сильно захотелось разбавить будни теневого противостояния группировок появлением понятного, привычного врага?       А этот умник думал о том, чего хотят полденцы? Нужен ли им Монолит, превративший так много людей в убийц? Почему личные желания стояли выше молчаливой просьбы большинства?       Дегтярев с грустью смотрел на спокойное лицо Бродяги, отражающее все те ужасы, которые он успел пережить, и никак не мог поверить. Ни во что.       Казалось, что встреча на Янове произошла всего неделю назад, а Леша возмужал, окреп, перестал выглядеть отстраненным парнишкой без воспоминаний. Теперь он был отстраненным мужчиной, который так и не смог найти прошлое, но переключился на будущее.       Его любимый, тихий, немногословный Лешка, не умеющий показывать чувства, но переживающий сотни их за долю секунды. Едва удерживающий такой неподъемный груз ответственности и рефлексирующий о том, как сильно его руки по локоть в крови.       — Я найду способ вернуть тебя. Обещаю.