Молодая жена

      Распущенные волосы мешались, и Лена собрала их в высокий хвост. Вооружившись валиком, получила от Виктора указание грунтовать стены дальше, пока он сам принялся клеить первую полоску обоев. Приступив к следующей, понял, что процесс, конечно, пойдёт быстрее, если они с Леной будут делать всё сообща, тем более что свою часть работы она уже заканчивала. Ведь всё равно не получится держаться на безопасном расстоянии друг от друга.       — Лен, — стоя на стремянке, позвал её нетребовательно, но она тут же оказалась рядом, смекнув, что надо разделить склеенный снизу край полотна и помочь стыковать края.       — Смотри, чтобы у тебя там рисунок сошёлся, — звучал его голос неподалёку от её макушки, — и вниз спускайся, а я сверху разровняю.       — Да вроде красиво всё сходится, — аккуратно работая пальцами, подобрала рисунок. И потянулась за вторым шпателем, чтобы уже в две пары рук с Виктором разглаживать обои каждый со своего участка.       Скупые фразы: её «чуть повыше» и его «подай мне кисточку» — то и дело скакали эхом по комнате, прерывая их молчание. Так, незаметно быстро кончилась одна стена, за ней проскочила вторая, потом из-за неидеально выровненной поверхности пришлось повозиться с углом. То бургами и пузырями, то с перекосом, но справиться получилось лишь с третьего раза. И в этом углу, будучи окружённой стремянкой и нависающим над ней Виктором, Лена готова была и десять раз переклеивать эту многострадальную обойную полоску, только бы стоять вот так близко и ждать, когда его дыхание пройдётся по её шее или край его футболки заденет её плечо. Отчётливо признавала, что её к нему тянет, оттого в груди ещё сильнее клокотало чувство вины и за свой выбор, и за то, что случилось с Виктором, и элементарно за то, что она не научилась вовремя брать телефон в руки. Для неё так и осталась загадкой хронология событий того вечера. Боялась вообще всё это представлять. Журнал вызовов она предусмотрительно подчистила, не изучив, во сколько Виктор позвонил в первый раз и когда его звонки уже сыпались один за другим. Но если последний год и стал для неё переломным, то точно научил её банальному смирению.       Зато Степнов о пожаре совсем не вспоминал, даже посматривая в окно на металлическое ограждение балкона, откуда его скинуло вниз. Давно уже перестал прокручивать в голове, как, не выдержав томлений после их поцелуев в подъезде, решился позвонить ей, чтобы просто послушать её голос; и как не дождавшись в ближайшие полчаса ответного вызова, повторил попытку. Пожелал бы стереть из памяти те моменты, когда в предновогоднем угаре ноги сами понесли его обратно к ней. А произошедшее после и без того было как тумане: мозги отрубило, действовал на инстинктах — спасти, сберечь.       Думал сейчас о другом. Ошибку он допустил гораздо раньше. И нет, не когда начал засматриваться на Лену, и не когда позволил себе забыться с ней на матах в спортзале. А больше всего корил себя за то, что вскоре после их близости отмахнулся от её брошенной в сердцах фразы: «Соскучилась потому что!». Призналась ведь в том, что испытывает, а, значит, и искала его намеренно, причём в разгар осенних каникул наверняка сперва ходила к нему домой, прежде чем пойти к школе. И Гуцула никакого у неё тогда уже не было, а скучать она начала уже по нему, по Виктору. Когда только успела? Но он всё нормами моралей своих прикрывался, в итоге довёл ситуацию до абсурда. И теперь есть, что есть: не укутать её тело в свои руки да губами не прижаться к непривычно оголённой шее. А лишь знай, что прыгай со стремянки на пол и обратно в нечаянных попытках уловить запах девушки в этом ремонтно-обойном благоухании.       — Ты с отцом помирилась? — вдруг подумалось ему, а попыталась ли Лена наладить отношения в семье, как он её просил.       — Он пока в командировке, через месяц вернётся, — звучал сухой ответ.       — М-м, жалко, что телефонов не изобрели, да? — он поджал с усмешкой губы и понимающе кивнул. — Собственно, я так и думал.       А Лену не задевали его вопросы, даже показалось, что звучат они неспроста. Поняла, что ничего не знает о семье Виктора. Может, и нет у него родителей — это объяснило бы его болезненную реакцию.       — У вас, видимо, какая-то травма, с родителями связанная, — поспешила озвучить эту мысль.       — А у тебя, видимо, родителей много, раз ты готова так ими разбрасываться, — чуть резче ответил, подхватив её логику. — Но ты ошибаешься, у меня с родителями замечательные отношения. И благодаря им я воспитан иначе, — прозвучало с упрёком. — Сколько ты с ним не общалась? Мне даже интересно. Месяц, два, больше?       «Четыре!» Сидевшая на корточках Лена бросила шпатель на пол и поднялась на ноги. Отошла и, скрестив руки на груди, гневно выпалила:       — Он обидел меня и оскорбил, а мириться должна я? Вы ведь даже не знаете, сколько всего он мне наговорил. Это унизительно и несправедливо!       — Вот поверь, я во всех красках могу представить, что отец может наговорить дочери. В твоей-то ситуации… — по-прежнему стоя на стремянке, он смотрел на Лену сверху вниз. Она выглядела маленькой обиженной девочкой, которую год назад никто не смог защитить и которую сейчас не защищает и он сам, подвергая осуждению. Пусть нападки отца могли быть справедливы, пусть наломали они с Гуцулом дров, но Ленину боль он почувствовал как никогда осязаемо в её вмиг остекленевших глазах. Отвёл взгляд. — Внизу ещё раз пройдись.       — Что?       — Клеем. Вон там, — кивнул вниз, где топорщился угол обоев. — Наговорил сгоряча? Бывает, — словно и себя оправдывал. — Только учти, что потом и год пройдёт, и десять — и сложнее всё будет. Жаль, что вашему поколению приходится такое объяснять.       Лена наблюдала, как Виктор спустился со стремянки и сам подклеил обои, когда она пропустила мимо ушей его указание. Начинало раздражать, что он видит в ней глупую школьницу. Выросла она давно.       — Мы не в школе. Не надо меня учить.       — Я не учу, — проворчал и бросил кисточку обратно в лоток. — Не понимаешь ты, что и проблемы у тебя только из-за этого?       Лена задохнулась как от удара, подавляя в себе желание рассмеяться в голос. Как у него всё легко! То есть помирись она с папой, тот заберёт её от мужа обратно в родительское гнездо? Ничего подобного! Ведь даже получив новость о потере ребёнка, отец не менял своего решения: штампы в паспортах стоят, свидетельство о браке выдано, семья опозорена, и теперь у неё уже есть муж. Мирись, не мирись — и сейчас ничего не поменялось бы, дороги назад не предусмотрено.       — Всё злитесь на меня, да? — надеялась, что за звучащим радио деду их разговоров не разобрать.       — Ответил бы я тебе, — буркнул и сделал паузу, — да не хочу: прозвучит обидно.       — О, да вы не стесняйтесь, — Лена махнула рукой с нарочито широкой улыбкой на лице, заинтересованная, что он ей может такого наговорить, — а то я понадумаю себе чего похлеще. Ну, что у вас там? — спросила, вскинув брови, когда Виктор остановился в шаге от неё. От синевы его глаз веяло холодом.       — Не злюсь я на тебя. Раньше я думал, что моя самая большая проблема — твой возраст. Проблема эта резко испарилась, потому что выяснилось, что ты у нас оказывается замужем, — потёр переносицу, удивляясь, как нелепо это звучит. — А злюсь я в первую очередь на себя, так как подумал, что ты не такая уж маленькая и взрослее своих сверстников. Но нет, Лена, не взрослее, — Виктор сократил расстояние ещё на полшага. — Ты — сопливая малолетка. И ведёшь себя так же. Тебе проще бегать от меня, от папы своего и даже от Гуцула, но проблемы ты решать не хочешь, — отвернулся, чтобы после этой заминки продолжить работу дальше. — Твоё право.       У Лены и мускул не дрогнул. Что-то такое она и ожидала услышать, правда думала, что он не удержится от того, чтобы обозначить свою неприязнь к ней. Но неприязни у него, видимо, так и не появилось.       — И этим вы боялись меня обидеть? Вы справедливо заметили, я действительно гораздо моложе вас, чего уж там. Но тогда и вы не обижайтесь, — расцепила руки и положила их на пояс, решив, что лучшая защита — это нападение, — что-то за эти тринадцать лет нашей с вами разницы вы не успели построить себе по-настоящему взрослую жизнь. Ни семьи, ни детей. Что же так?       — А я по мелочам не размениваюсь! Жду, Лена, — выделил её имя, — ту самую, неповторимую, — ехидно процедил, раскатывая по полу следующий рулон обоев.       Лена отвернулась к окну. Заветное громкое «люблю» не звучало бы от него так внушительно, как простое и честное «неповторимая». Без намёка на обременение, а просто, чтобы она знала это.       — Тогда… — начала нерешительно, но ручка двери щёлкнула, и девушка завершила фразу про себя: «…удачных вам поисков». В комнату вошёл дед, отнимая у неё возможность откреститься от слов Виктора.       — Молодёжь, идёмте к столу, ужин готов, — позвал их, и ароматы еды хлынули внутрь через открывшуюся дверь. Определённо, услышь он их разговор, точно затаился бы.       Несмотря на появившееся напряжение, ужин проходил в непринуждённой обстановке стараниями фантаста. Пока он рассказывал истории о людях, которых повстречал в санатории, Виктор и Лена лишь изредка вставляли наводящие реплики, радуясь, что истории его не кончались. Пётр Никанорович, казалось, не замечал, что только он один и находится в истинно хорошем расположении духа. А на деле же каждый гонял свои мысли.       Действительно проголодавшись, Виктор с удовольствием уминал щедрую порцию плова. С физическим насыщением уходило горькое послевкусие от собственной несдержанности, а сидящая напротив хмурая Ленка стала вызывать у него улыбку. И вдруг его осенило, что давно не чувствовал себя так уютно, как будто он тут не гость, а часть их семьи. И пусть это всё не взаправду, но в груди уже разлилось тепло. Толкнув ногу Лены под столом, поймал её удивлённый взгляд и вопросительно кивнул ей. Что он спрашивает у неё, и сам не знал, ответ Лены был таким же неидентифицированным — она лишь повела плечом. По завершению обмена жестами черты её лица смягчились.       После ужина на Лену нахлынула дикая усталость, и не было никакого желания продолжать работу дальше. Сидя на табуретке посреди комнаты, лениво наблюдала, как Степнов вымеряет последние куски обоев.       — Может, на сегодня закончим? — широко зевнула, сонно поёжилась и потёрла друг о друга зажатые между колен ладони, пока те не стали горячими. Виктор изучающе посмотрел на неё, склонив голову набок.       — Я доделаю, иди отдыхай, — поспешил отправить её спать, пока не вздумал наговорить каких-нибудь нежностей.       — Виктор Михалыч, не засиживайтесь, ладно? Дед только недавно из санатория вернулся, сейчас режим собьётся, снова будет полуночничать, а ему вредно.       — Не переживай, лекцию ему прочту. Про циркадные ритмы, — пообещал ей, но Лена всё равно не торопилась уходить, медленно переводя взгляд с одной стены на другую и в проём открытой двери, за которой туда-сюда сновал старик Кулёмин. Виктор же приложил вырезанный кусок обоев к стене над батареей. — А ты бы какие выбрала?       — Что-нибудь нейтральное, но интересное. И точно не мрачно-серое, — пожала плечами, теряясь, а не подумал ли сейчас Виктор о том же, о чём и она: какие обои они выбрали бы вместе?       — Леночка, я положил тебе чистое постельное, — в мастерскую вошёл дедушка и приобнял внучку, она к нему прижалась в ответном объятии. — Ты уже закончила?       — Да, будьте добры, без сопливых тут как-нибудь разберитесь, а мне уже баиньки пора, — выдала с сарказмом, хотя и без тени издёвки: в это время она привыкла уже спать. Не оглядываясь, вышла из комнаты, а Виктор глубоко втянул воздух, на несколько секунд задержал дыхание и шумно выдохнул.       — Не вздыхай так, Виктор, — понимающе похлопал Степнова по плечу и уселся на место Лены. — Ничего, ненадолго это у неё.       — Думаете?       — Что-то я в этой жизни да повидал, уж поверь старику. Устаканится ещё всё. И я подожду, — он замурлыкал в тон песне Челентано, восхищённо любуясь новыми обоями. — Ну как красиво-то, а!       Быстро приняв горячий душ, Лена тенью прошмыгнула в свою комнату и уже через пять минут голова её коснулась подушки. Казалось, уснёт моментально. Музыка уже не играла, слышались только негромкие голоса и по большей части Виктора. Странно, стоило ей уйти, как он сразу стал таким словоохотливым. И пусть он хоть сотню раз ей скажет, что не злится на неё, не поверила она в это. Ворочалась с бока на бок и медленно погружалась в сон, забирая с собой из реальности голос этого мужчины. Сны её были сумбурные и бежали хаотичными отрывками, а он в них говорил что-то совсем неразличимое. Потом всё сменилось тихой темнотой…       Дыхание его, сбившееся и жадное, звучало возле её ушей. Под кончиками своих пальцев она чувствовала, как перекатываются под влажной кожей мышцы мужчины, вторя его поступательным движениям — глубоким, заполняющим. Она нетерпеливо прижималась к нему всем телом, ближе и ближе, вбирая в себя, но утолить страсть не получалось… С глухим стоном разочарования Лена открыла глаза. Выравнивая дыхание, села на постели, откидывая одеяло в сторону. Было очень жарко. Первой трезвой мыслью появилось намерение быстрее уснуть вновь в надежде досмотреть этот сладостный сон до конца, но понимала, что сны на паузу не поставить.       Кажется, она проспала уже целую вечность, но голоса по-прежнему доносились до её комнаты в оживлённом диалоге, и Лена поднялась на ноги. Босыми ногами ступала по полу в направлении кухни, уже различая фразы отчётливо.       — И зачем я только про это потепление начал, — сетовал дед.       — Какое потепление?       — Ну, глобальное потепление.       — Да какие проблемы? — сразу нашёлся Виктор. — Вся планета затоплена растаявшими ледниками. И многие оставшиеся стартуют с Байконура. Короче, девчонка за своим парнем кинулась на этот корабль. Её, естественно, хотят на капсуле обратно отправить. А девчонка оказалась смелая, с характером, покоряет капитана экипажа. Он за неё вступается, все естественно против. Конфликт! — победно заключает он.       — Ага, это интересно, слушай, надо записать, — под звуки отодвигающегося стула радостно говорит дед. — И напряжение какое в сюжете!       Лена резко открыла дверь и зашла на кухню, но тут же зажмурилась от яркого света. Прикрывая глаза ладонью на манер козырька, посмотрела на настенные часы:       — Третий час ночи! — постепенно привыкая к свету, бросила на Степнова рассерженный взгляд. Тот выглядел довольным и расслабленным. — И где ваша лекция про циркадные ритмы? Я же вас просила!       — Леночка, не кричи, мы заболтались просто, — тут же миролюбиво встрял дед на защиту гостя, слишком взбудораженный от дискуссии. — С хорошим человеком и время летит незаметно, а у Виктора столько идей! — и потеснив внучку, он вышел из кухни за блокнотом.       — Виктор Михайлович, — возмутилась она, — вы головой ударились так сильно? Какой Байконур? Какие девчонки?       — Ле-е-ен, — он еле сдерживал смех. — У меня, может, мечта детства сбылась — с кумиром юности сюжет книги обсудить. — Не стал отказывать себе в удовольствии подойти к разомлевшей ото сна девушке ближе, чтобы попытаться заглянуть в её сонные глаза и почти целомудренно и невесомо положить руки на её оголённые плечи. — Ну не ругайся, я больше так не буду. Я тебе обещаю. По утрам буду приходить.       А Лена вдруг поняла, что стоит сейчас перед Виктором в майке да пижамных шортах. Стало неловко за свой внешний вид и за то, что накричала. Глаза её скользнули ниже, вперившись прямо перед собой в точку у основания шеи мужчины, где ямка между ключицами при дыхании то становилась глубже, то снова выравнивалась. Вид его дыхания и смуглой кожи заставил смутиться окончательно. Почему-то на пару минут из головы вылетело содержание её прерванного сна. Ладонями нервно провела по волосам, приглаживая их. Согнутые в локтях руки так и остались прикрывать грудь. Подняла взгляд выше, теперь зацепившись за небольшой шрам на скуле Виктора — новогодняя отметина.       — Вы разбудили меня, — призналась, так и не осмелившись посмотреть ему прямо в глаза, будучи настолько близко.       Виктор нехотя отступил назад, и Лена вышла в коридор, где нагло забрала из рук дедушки блокнот с ручкой.       — Так, расходимся, мальчики, — сказала назидательным тоном. — Девчонок им на Байконуре… Совсем уже, — и, ворча себе под нос, скрылась в спальне.       

***

Прошла всего неделя, как Виктору удалось организовать матч по баскетболу с командой из соседней школы. Несмотря на соперничество, чувствовалось, что игра была дружеской. Лену действительно уговорили посидеть на скамейке запасных, убеждая, что на поле выходить не придётся. Она сперва удивилась, зачем она вообще там должна сидеть — это же не соревнования! Но и тут же заинтересовалась, заподозрив подвох, поэтому покорно согласилась быть в запасе.       Гуцул, как капитан команды, летал по полю, в основном работая в связке с несколькими наиболее сильными парнями. Игра оказалась неожиданно захватывающей, счёт постоянно сравнивался, вперёд вырывалась то одна команда, то вторая. Ребята триста сорок пятой в честной борьбе буквально вырвали свою долгожданную первую победу. Болельщики ликовали и радостно свистели. Мальчишки радостно прыгали, обнимая друг друга, тренер с одобрением хлопал по плечу своих подопечных. Дождавшись момента, когда Игорь окажется рядом со Степновым, Лена подошла к ним.       — Ай какие молодцы! И победу отхватили, и на скамейку меня посадили. Вы что, за дуру меня держите? — поглядывала на сообщников с неприкрытой иронией.       — Ну, почему сразу за дуру? — не стал отпираться раскрасневшийся Гуцул. — За хорошего спортсмена.       — Ладно, записывайте меня в вашу секцию, — разрешила, кивнув Степнову снисходительно. — Тоже мне, стратеги. А лёгкую атлетику ещё ведёте? — задала учителю вопрос, на что получила его не очень уверенный кивок. И уже недалеко отойдя, развернулась и воскликнула: — Как дети, ей-богу!       — Догадалась же! — упрекнул Степнов Гуцула.       — Но я ведь был прав! Сработало! — ликовал тот, ударяясь ладонями с тренером.