Молодая жена

      Наступило время отхода ко сну, и Лена последовала в спальню за Виктором. Хотела предложить ему спать рядом, но не знала, как ему это предложить. Может, напомнить ему, что диван неудобный, а при его росте — и подавно?       — Ложись здесь. Одеяло тебе отдельное дам, — Виктор открыл шкаф и потянулся к самой верхней полке.       — Только не очень тёплое, — проговорила своё пожелание. Притом что всегда любила спать под чем-то лёгким, сейчас, после двух кружек горячего чая, ей и так уже было жарко.       — У двери? У окна? — спросил обыденно, указывая на двуспальную кровать.       — У двери, — тоже сделала вид, что ничего необычного он ей не предлагает. Ведь и в одной на двоих кровати и на расстоянии вытянутой друг от друга руки, ясно одно: ничего у них сегодня не будет и быть не может.       Виктор ушёл принимать душ, заодно давая Лене возможность спокойно и без ненужного смущения устроиться в кровати. Вернулся он довольно быстро, взглядом зацепившись за сложенный на тумбочке халат. Почему-то подумал о том, до какого уровня доходит ей его футболка. Даже если всё сокровенное от глаз и скрывает, то ноги уж точно — соблазнительно бесконечные. Но удостовериться в этом он не смог бы: отвернувшись, девушка лежала укрытая тонким пледом. Выключил свет и, оставаясь в футболке и шортах, он лёг на спину, явственно ощущая, что Лена на него смотрит. Стойко закрыл глаза.       Вскоре послышался звук вибрации, и Виктор вышел в прихожую. Его мобильный, совсем ненужный в этот вечер, так и оставался в кармане ветровки. Прислушиваясь к происходящему, Лена нахмурилась от горечи уже знакомого ей чувства ревности. На какое-то время мужчина ушёл на кухню, а она представляла, как он сидит за столом и, обязательно улыбаясь, с кем-то переписывается.       Прежде чем опять вернуться в спальню, Степнов включил беззвучный режим, чтобы больше не отвлекаться, и небрежно кинул телефон на тумбочку, вновь укладываясь. Вскоре, когда в темноте спальни ярким пятном загорался экран, бросая тусклый свет на стены и потолок, он дотянулся и перевернул мобильник экраном вниз.       Лена же в этот момент с недовольством перелегла на другой бок и стала уговаривать себя поспать. Как будто ей переживаний сейчас мало! Не о том надо думать, не о том.       — Не спится? — услышала Лена его голос сбоку спустя неизвестное ей время и потёрла глаза.       — Мне кажется, я только начинаю проваливаться, но долго проспать не получается, — опять повернулась к мужчине лицом, напрочь забыв, что успела на него обидеться. — В итоге ворочаюсь много и вам, наверное, мешаю.       — Не мешаешь. У самого ни в одном глазу. Не мудрено, чая крепкого налакались, — попытался оправдать то, что и ему не удается уснуть. А по дыханию девушки, которое становилось ровным не дольше чем на десять минут, Виктор понимал, что сон её был очень поверхностным, после чего она вздрагивала, как будто сама себе запрещала полноценно отдыхать.       — Лена, — осторожно позвал её.       — Что?       — Скажи, ты… совсем не хочешь этого ребёнка?       Лена вздохнула, сперва думая уйти от ответа, но всё же решила пояснить свою позицию, так как не хотела, чтобы он считал её бездушной.       — Дело не в ребёнке как таковом. Я же понимаю, что так бывает часто, что дети незапланированные. Но я не могу представить, чтобы мы с Игорем вместе стали родителями, чтобы жили как настоящая полноценная семья. А как пытаюсь представить, меня трясти начинает, — Лена и сама слышала, как несуразно звучит её объяснение, но другого у неё не было. — Я помню прекрасно, что я его выбрала. Но то, что у нас сейчас, — вновь попыталась найти подходящие слова, — это всё больше становится похоже на какую-то игру, словно это всё не по-настоящему. И я знаю, что глупо всё очень, носом меня в это можно не тыкать.       — Я и не думал… — вклинился, обозначая, что упрекать не намерен. Напротив, её выбор был ему более чем понятен: школьница и должна была выбрать своего ровесника, а всё остальное, что за гранью норм и приличия, в чужих глазах оправдать было бы трудно. Вот только сейчас не та ситуация, чтобы думать о том, как это выглядит со стороны.       Некоторое время они лежали рядом, откинувшись на спины и не глядя друг на друга, но вперив глаза в потолок. Жестикуляции Лениных рук Виктор улавливал сперва боковым зрением, а затем чувствовал и лёгкие вибрации, от них исходящие.       — Мне всегда казалось, что, когда у меня будет ребёнок, я буду уже действительно взрослая. И представляла, что ребёнок этот будет от любимого мужчины, а не от первого парня, с которым я начну встречаться. Вот так, как оно происходит сейчас, — уточнила с нажимом, — мне не надо, я этого не хочу.       Виктор повернулся на бок, подпирая ладонью голову. Свет фонарей всё так же мягко падал Лене на лицо.       — Ты слишком молода, — произнёс это так, словно завидовал, — поэтому рассуждаешь категорично. И рисуешь идеальную схему. Но ты же понимаешь, — наклонился ближе, — что даже если ребёнок у тебя будет от любимого мужчины, никто не даст тебе гарантию, что это навсегда? Мало ли, — принялся рассуждать не без иронии, но вполне серьёзно, — может, он под машину попадёт. И умрёт, подлец такой. И ты останешься с ребёнком одна.       — Очень оптимистично, — фыркнула Лена, всё же улыбнувшись. Он же прекрасно понимает, что она сейчас в этой своей идеальной схеме представляла именно его: и как любимого мужчину, и как отца своего ребёнка. А он вот так легко берёт и говорит про свою смерть. Дурак.       — Но в любом случае, — понизил голос до шёпота, – одно тут будет неизменно: это будет твой собственный ребёнок, с твоими генами.       — А я хочу идеально, — упрямо гнула свою линию, и вдруг ощутила, как что-то неприятно кольнуло внутри.       — Но у тебя уже не идеально, — напомнил ей Виктор и, чтобы Лена не вздумала понять его как-то иначе, добавил: — Однако в этом нет ничего страшного. Всё будет хорошо в любом случае, я тебе обещаю.       — Я запомнила, — остановила его, и тоже развернулась к нему. Тусклый свет из окна подчёркивал лишь контур силуэта, а глаза Виктора она разглядеть не могла, к её большому сожалению. Хотелось видеть выражение его лица, когда он вновь говорит ей о том, что он — рядом, даже если в ней самой уже зародилась другая жизнь. И вновь: дурак.       В повисшем молчании еле слышно зашуршала простынь и чуть скрипнула кровать. Когда стало понятно, что сказать больше нечего, двое попытались опять уснуть, что у девушки получилось сделать довольно быстро, тогда как мужчина продолжал гонять мысли. Много думал про ребёнка Лены, про то, как ей сейчас закончить школу без лишней нервотрёпки, ещё много пытался стыковать временные отрезки, размышляя, сколько уйдет месяцев, чтобы она развелась, и сколько останется до родов. Совсем не хотелось вспоминать про отца ребёнка, но представлял, как они поделят с ним эту роль, ведь ребёнок должен знать, кто его настоящий отец. А вот Лену он ему больше не отдаст — и плевать на всех. Откуда-то взялась твёрдая уверенность в том, что и ей это нужно, хотя ни слова подтверждения тому он не услышал. Но уверенность эта всё больше и больше крепла, возможно, именно от звуков её дыхания рядом, так близко. Она здесь не просто так.       Ближе к утру сон сморил и его.       Проснулся Виктор, когда за окном начинало светать. Сперва услышал, как Лена встала, как уходила в ванную, потом — как шумела вода. В ожидании прикрывал глаза. Понимал, что сейчас либо что-то прояснится, либо их вновь ждёт неизвестность. День, два, неделя — не имеет значения, сколько ждать, если она по-прежнему будет рядом. Казалось, он задремал, потому что не услышал, как она вернулась, но лишь почувствовал, как кровать прогнулась под весом девушки. Открыл глаза. Немного взлохмаченная, но совсем не сонная, Лена сидела в его банном халате на углу матраса, несмело улыбаясь.       — Делала тест? — не выдержал молчания.       — Нет, — отвернулась, но вскоре бросила взгляд из-за плеча. — И нет у меня задержки.       — Тебя, значит, можно поздравить? — он мягко улыбнулся в ответ на её улыбку, до конца не понимая, рад он этому или нет. Новость, конечно, хорошая, но ведь получается, что его поддержка ей сейчас больше не нужна.       — Вот и всё, — пожала плечами, смущаясь. — А то развели тут панику. И… мне, видимо, домой пора, — сказала робко именно то, чего мужчина слышать не хотел.       — Ну уж нет, полежи ещё со мной. А то когда потом такое будет?.. — приподнялся и, обвивая Лену рукой за плечи, утянул к себе, под её тихий смех укладывая рядом с собой. — Во-от, так-то лучше, — произнёс довольным голосом, утыкаясь носом ей в макушку. Чувствовалось, что от тела её еле уловимо пахнет его же гелем для душа, но вперемешку с другим, более женским, запахом — получалась какая-то гремучая смесь. Его ладонь скользнула назад и немного ниже, пристраиваясь у Лены на изгибе талии. — Болит?       — Нет, — ответила тут же, забавляясь, что он спросил её об этом. Видимо, ему, взрослому, такие вещи обсуждать совсем не неловко.       — Я давно хотел извиниться за то, что между нами произошло, — и вот его ладонь касается её волос, приглаживая щекочущие нос пряди. — Не подумай, я ни о чём не жалею, правда, — и тут же хотел добавить, что их близости он хотел слишком сильно, буквально на грани одержимости, но смолчал, побоявшись сейчас развивать эту тему. — Просто… я совсем забылся, мозги отключило. Прости меня, — он продолжал успокаивающе и бережно гладить её по голове. — Ты побоялась забеременеть и пошла в аптеку.       — Да нет же, — Лена вывернулась из его объятий, усаживаясь так, чтобы видеть его лицо. — Это совсем другое. Дело было не только в вас, а в ситуации этой дурацкой с замужеством. И если бы не это, то уж точно, прежде чем в аптеку бежать, я бы сперва послушала, что вы мне скажете, — призналась в том, о чём в то время размышляла очень много. Если бы она была действительно свободна, то и сбежать бы от него не торопилась, и вообще, всё было бы как-то иначе. А теперь приятно узнать, что он, как и она, ни о чём не жалеет. — В конце концов, нас там было двое.       — Спасибо, — прошептал, толком не понимая, за что благодарит её. Стыдно было признаться, что дожил до своих лет, ведать не ведая, что существуют вот такие экстренные контрацептивы. Как-то жизнь не давала повода это узнать. А теперь и сам не мог понять, что больше его тогда задело: то, что ей, возможно, была противна сама мысль родить от него, или же то, что она не поставила его в известность, решая за обоих. Видимо, всё же второе. — Но ты всё сделала правильно.       — И поняла я, что вы извиниться хотели, не глупая, — усмехнулась, вспоминая их разговор в подсобке, когда одними только обрывками фраз он сказал гораздо больше, чем она рассчитывала услышать. Вздохнув, Лена плюхнулась обратно, позволяя рукам мужчины вновь крепко её обнять. Несмело положила ладонь на его пальцы и констатировала самую очевидную мысль: — А остановиться тогда мог каждый, и я в том числе. Просто не захотела, — с нежностью протянула последние слова, перебирая длинные пальцы Виктора своими. Но понимая, что не всё сказала, отодвинула его руки и вновь поднялась, с нажимом проговаривая: — И не собиралась я никогда от Игоря рожать, понятно?       — Понятно, понятно, от Игоря не собиралась, а от меня — хоть тройню, — заворчал шутливо сонным голосом. — Ляг ты уже спокойно, поспи ещё, рано ведь совсем, — и сгрёб в охапку так, чтобы она уже больше не вырывалась. Вырываться она не стала, только смеялась, подстраиваясь под изгибы тела до идеального совпадения.       — Я сейчас всё равно не усну, — хотя ей и было неожиданно удобно, но её биоритмы уже привыкли к ранним пробуждениям.       — Ну и ладно, — отозвался, пока не желая ослаблять хватку. И только он закрыл глаза, как они тут же распахнулись сами собой от осознания, что Лена ему сказала. В его объятиях она перестала ворочаться, наоборот, сперва замерла, дыша размеренно, потом уже было слышно, как дыхание её стало глубже, спокойнее. Она уснула.       Лене трудно было бы сосчитать, сколько раз она просыпалась и вновь засыпала, но каждое пробуждение вызывало в ней улыбку, когда она понимала, в кольце чьих рук сейчас находится и о чью щетину она пару раз нечаянно потёрлась щекой. И засыпать ей было ещё слаще, предвкушая, сколько раз после таких коротких падений в сон она сможет за одно только это утро проснуться с ним рядом. Хотелось за одно утро прожить неделю, не меньше.       Виктор же понимал, что больше не уснёт, но позволял Лене ещё понежиться, иногда приводя её в сознание. То на секунду стискивал объятия крепче, то проскальзывал рукой ей под голову, поворачивая лицом к себе. И понимал одно: она хоть ещё совсем маленькая, но уже — сильная женщина. А потом, когда по его ощущениям прошло не меньше часа, нехотя приподнялся, притягивая и Лену за собой. Она с глубоким вдохом проснулась вновь и уткнулись лбом ему в грудь. Пальцы её, удерживающие ткань его футболки, ослабли, и ладонь её теплая уже легла ему на спину.       — Мне правда надо идти, — прошептала, как будто уговаривая саму себя.       — Позавтракай со мной хотя бы, — попросил её, не особо надеясь на положительный ответ.       Лена выпрямилась, глядя на мужчину заспанными глазами.       — Кофе, может? С чем-то сладким, — уточнила мечтательно, не отказывая себе в удовольствии смутить его этим «сладким». Не дожидаясь ответа, соскочила с кровати и открыла дверцу шкафа, где она вчера сложила свои вещи. Развязала пояс белого пушистого халата и, не поворачиваясь, принялась натягивать на себя джинсы, зная, что Степнову ничего не разглядеть. Прищурилась от удовольствия, слыша, как он тихо рыкнул и завалился обратно в постель.       — А сладкое, Лена, надо ещё заслужить!       Её провокации Виктору однозначно нравились. Но, конечно, он на них не поддастся: очевидно, что Лена лишь пытается лишний раз удостоверится, что он к ней неровно дышит. Ладно, пусть просто это знает, а для всего остального ещё слишком рано. Пока им «светит» только кофе. Степнов подорвался с постели и, взъерошивая волосы, стремительно вышел из комнаты в сторону кухни. Щёлкнул кнопкой чайника, с минуту наблюдал, как нагревается вода, и пошёл умываться. Пусть Лена совсем скоро уйдёт, но, пожалуй, его день рождения и не мог начаться ещё лучше.