Яблоко от яблони 2. Кризис трех лет.

Годы, последовавшие за публичным признанием в любви Гарри и Гермионы, были сотканы из их общего смеха, тихого утешения и редких, впечатляющих происшествий. (Яблоко от яблони. Часть 10. Отголоски будущего). Глава 3. Битва за завтраком. Утренний свет, проникающий сквозь тяжелые бархатные шторы комнаты Гарри в поместье Поттеров, играл на старинном деревянном полу. Он потянулся, зевнул и перевернулся, инстинктивно шаря рукой по свободному месту рядом. Временная комната Гермионы была всего лишь в конце коридора, но тишина была тревожной. Он поднялся, чувствуя, как внутри сжимается комок беспокойства. Он должен был позаботиться о ней. Он выскользнул из постели, натянув удобные брюки. В поместье уже кипела жизнь. Он слышал тихий смех и звон посуды снизу. Неужели они… уже добрались до нее? Спустившись вниз, он обнаружил всю семью, собравшуюся в большой столовой. Перед ним предстала картина полного домашнего хаоса. Лили пыталась с ложечки покормить улыбающуюся Гермиону смесью, подозрительно похожей на тыквенное пюре, в то время как Джеймс оживленно рассказывал о матче по квиддичу из своих школьных лет. Сириус, сидя на спинке кресла, издавал серию преувеличенных птичьих криков, заставляя Гермиону смеяться, ее маленькое тельце дрожало от восторга. Ремус тихо сидел, попивая чай, на его губах играла легкая улыбка, и он время от времени мягко поправлял приукрашенные истории Джеймса. Дэниел и Каспиан сидели на полу, строя замысловатую крепость из подушек и одеял, явно предназначенную для их новой маленькой подружки. – Доброе утро, соня! – поприветствовала Лили, ее лицо сияло. – Смотри, кто уже встал! Гермиона развлекает нас все утро. – Мама, я собирался приготовить ей завтрак, – челюсть Гарри сжалась. – О, дорогой, ты выглядел таким умиротворенным, мы не хотели тебя беспокоить, – ответила Лили, ловко отбив тыквенное пюре, которое только что выплюнула Гермиона. – К тому же, она проснулась так рано, полная энергии. Одна птичка нашептала ей, что на кухне ее ждут блинчики. Сириус стремительно спустился вниз и легко приземлился на стуле рядом с Гермионой. – И этой птичкой был я, Гарри! Она была ужасно голодна. Ты только посмотри, она съела практически всю миску! – он гордо указал на половину съеденного тыквенного пюре. Малышка, увидев Гарри, засияла. Ее лицо озарилось. – Гавви! – пролепетала она, протягивая к нему липкую руку. Тепло тут же разлилось по груди парня, на мгновение смягчив его решимость. Он подошел ближе и нежно взял ее за руку. – Привет, Миона. Хорошо спала? – Ховошо! Дядя Сиви, пел песенку! – воскликнула она, тыча пухленьким пальчиком в Сириуса, который заговорщически подмигнул. Джеймс, сидевший недалеко, наклонился вперед, его глаза заблестели. – Он довольно впечатляюще исполнил «Танец гиппогрифа», не так ли, милая? – А потом мы играли в прятки! – объявил Дэниел, высунув голову из-за крепости из подушек. – Она, на удивление, отлично прячется. – Она просто заползла под стол, Дэн, – сухо поправил Каспиан. – Но это все равно считалась за попытку спрятаться! – настаивал Дэниел, показав брату язык. Гарри вздохнул. – Слушайте, я ценю ваши попытки помочь, но это все еще Гермиона. С ней не нужно общаться как с… малышкой, которая только что научилась ходить. Лили замолчала, держа ложку в воздухе. – Милый, она и есть малышка. Ей три года. – Но ей не просто три года, – возразил Гарри, слегка повысив голос. – Она – Гермиона Грейнджер. Ей нужно интеллектуальное развитие, а не только детские песенки и игры в прятки. Джеймс вскинул руки. – Интеллектуальное развитие? Гарри, ей всего лишь три года! Ты собираешься за завтраком проверить ее знание ингредиентов Оборотного зелья? – Нет, но… она обожает истории! – настаивал Гарри, бросив взгляд на Гермиону, которая теперь с удовольствием мазала свое лицо остатками тыквенного пюре. – Настоящие истории. Не просто… глупые песенки. Ремус, заметив раздражение Гарри, мягко вмешался. – Возможно, Гарри прав. Хотя игры и необходимы, нужно найти баланс. Гермиона, ты помнишь историю, которую Гарри рассказал тебе вчера вечером? Гермиона подняла глаза, широко раскрыв их. – Сказка из книфки! – Видите? – торжествующе улыбнулся Гарри. – Она помнит. Выражение лица Лили смягчилось. – О, Гарри, она такая сладкая булочка. Нам трудно устоять, чтобы ее немного не побаловать, – она вытерла лицо Гермионы салфеткой. – Хорошо, хорошо, как насчет того, чтобы после завтрака ты почитал ей очень серьезную, интеллектуальную историю. Тебе ведь это понравиться, зайка? Последние слова она произнесла, обращаясь к Гермионе, которая захлопала в ладоши. – Книфка! Книфка! Гарри ощутил небольшой вкус победы. – Договорились. Но я так же буду отвечать за ее купание. – Купание? – Сириус поперхнулся чаем. – Вот где начинается настоящее веселье! Пузыри! Резиновые уточки! У меня есть целая коллекция игрушек для ванны! – Нет! – твердо произнес Гарри. – Я буду купать ее один! Лили посмотрела на Джеймса, между ними завязался молчаливый разговор. – Гарри, дорогой, возможно, тебе потребуется небольшая… помощь. Она довольно непоседливая. – Я справлюсь, – заявил парень, скрестив руки. – Она моя девушка. – Что ж, желаю удачи. Она, может быть, и твоя девушка, но сейчас это – крошечная, прыткая мастерица побегов, – усмехнулся Джеймс. *** Осознание того, что его семья на все сто была права, пришло быстро. Купание с маленькой Гермионой было… приключением. Полным хаоса приключением. Она безудержно смеялась, пока Гарри пытался вымыть ей волосы, разбрызгивая воду повсюду и превращая ванную комнату в миниатюрный бассейн. Он вырвал у нее изо рта крошечную резиновую уточку, а затем пять минут пытался убедить ее, что мыло на самом деле не такое уж и вкусное лакомство. Когда он наконец вышел, весь мокрый и растрепанный, Гермиона была завернута в пушистое полотенце, а его семья столпилась в ожидании в коридоре. – Вы только посмотрите на нее! Вся свежая и чистая! – проворковала Лили, протягивая руку, чтобы пощекотать девочку под подбородком. – Выглядишь так, будто боролся с Гриндилоу, – заметил Сириус, пытаясь сдержать смех. – Она та еще проказница, – признал Гарри с гордой, но усталой улыбкой на лице. – Но она чистая, так что цель достигнута. – Теперь давайте ее оденем, – начал Джеймс, потянувшись за платьем на вешалке. – Нет! – Гарри отпрянул с Гермионой. – Я сам это сделаю. Лили подняла бровь. – Милый, не нужно быть таким ревнивцем. Мы просто пытаемся помочь. – Я знаю, мама, – вздохнул Гарри, проводя по влажным волосам. – Но это… это все еще Гермиона. И я думаю, ей не помешает некоторая привычность. Наверное, ей страшно быть такой маленькой. И я сейчас для нее самый знакомый человек. Ремус медленно кивнул. – У Гарри есть веские основания так думать. Хотя наш энтузиазм и заразителен, внезапный наплыв такого количества новых лиц, даже любящих, может оказаться слишком сильным потрясением для трехлетней девочки. Лили задумчиво посмотрела на него. – Ты прав, Ремус. Я об этом не подумала. Мы слишком увлеклись, очаровавшись ею, – она посмотрела на сына, ее взгляд смягчился. – Хорошо, Гарри. Ты возьмешь на себя заботу о ней, а мы сосредоточимся на… развлечениях. Гарри выдавил из себя легкую, благодарную улыбку. – Спасибо, мама. Он отнес Гермиону в ее комнату, закрыв за собой дверь. Ее охватило легкое чувство облегчения. Он надел на нее удобный комбинезончик, а затем посадил на ковер, вручив ей книжку с яркими картинками. Пока он завязывал ее шнурки на ботинках, в дверь постучали. – Гарри? Можно войти? – это был голос Дэниела. Гарри открыл дверь, на пороге с ноги на ногу переминались смущенные близнецы. – Мы кое-что ей принесли, – сказал Дэниел, протягивая нелепый рисунок дракона. – Это для Гермионы. Она сказала, что ей нравятся драконы. Каспиан продемонстрировал горсть ярких, гладких речных камней. – А это для крепости. Чтобы сделать ее еще крепче. Гермиона, увидев принесенные подарки, захлопала в ладоши. – Двакон! Квасивые камушки! Сердце Гарри немного растаяло. Его братья, несмотря на все свои шалости, искренне ее обожали. – Спасибо, ребята. Это очень мило. – Можно… можно нам теперь с ней поиграть в крепости? – сиял Дэниел. – Хорошо, – Гарри посмотрел на Гермиону, которая уже потянулась к рисунку дракона. – Но никаких рассказов о стратегиях квиддича. Близнецы радостно воскликнули и бросились в комнату. Гарри наблюдал, как они осторожно помогали Гермионе забраться в крепость из подушек, объясняя сложные оборонительные сооружения их миниатюрной крепости. Он понял, что несмотря на ошеломляющий энтузиазм его семьи, он исходил от чистого сердца. Ему просто нужно было понять, как направить эту любовь в нужно русло, и оградить Гермиону от через чур навязчивого внимания, не обидев при этом свою семью. *** Остаток дня был похож на деликатный танец. Гарри пытался поддерживать хоть какое-то подобие распорядка дня: читал Гермионе сказки, следил за тем, чтобы у нее было время для тишины, при этом пытаясь объяснить своей семье, что она не домашний питомец, которого можно передавать из рук в руки. – Гарри, она уже целую вечность сидит на полу с книжкой в руках, – заметил Джеймс тем же днем, прислонившись к дверному косяку детской Гермионы. – Ты не думаешь, что ей нужно немного побегать на свежем воздухе? – С ней все в порядке, пап, – сказал Гарри, не поднимая глаз от упрощенной версии книги «Фантастические твари и где они обитают», которую он читал вслух. Гермиона сидела у него на коленях, ее глаза были широко раскрыты от восхищения. – Но она почти целый день сидела на месте, – настаивал Джеймс. – Лили устроила в саду целый пикник. А Сириус как раз собирался научить ее призывать бабочек. – Папа, ей всего лишь три года. Она едва может складывать слова в связные предложения, не говоря уже о призыве бабочек, – пробормотал парень себе под нос. – Я слышал тебя, Гарри, – раздался голос Сириуса из сада. – И к твоему сведению, у мини-Мионы отличный магический потенциал! Ей просто нужен хороший учитель. – Ладно, ладно, – вздохнул Гарри, закрывая книгу. – Мы пойдем на пикник. Но никаких попыток научить ее сложным заклятиям, Бродяга! Сад был полон красок и смеха. Лили действительно устроила очаровательный пикник с крошечными бутербродами и фруктовыми пирожными. Гермиона, освободившись от хватки Гарри, тут же побрела к поляне с подсолнухами, ее маленькие ручки тянулись к ярко-желтым лепесткам. Однако Сириуса не остановили предостережения крестника, он опустился на колени рядом с Гермионой, в его глазах мелькнул озорной блеск. – Хорошо, мини-Миона. Смотри внимательно. Это очень важное заклинание. Тебе нужно сосредоточить всю свою энергию на бабочке. Подумай о ней. Представь ее в своем воображении, – он взмахнул палочкой в преувеличенном жесте. – Акцио Папилио! Прекрасная бабочка-монарх спустилась с ближайшего розового куста и мягко приземлилась на протянутый палец Гермионы. Малышка ахнула, ее глаза расширились от изумления. – Квасивая! – прошептала она, ее лицо озарилось чистой радостью. Гарри наблюдал за происходящим, и его переполняли смешанные чувства: раздражение и невольное восхищение. Черт бы побрал Сириуса! Он всегда умел превратить заклинания в увлекательное зрелище. – Превосходно, Бродяга! – Джеймс похлопал друга по спине. – Видишь, Гарри? Она прирожденная волшебница! Представь, что она могла бы сделать с настоящей палочкой! – Ей три года, пап, – повторил Гарри, чувствуя себя заезженной пластинкой. – Настоящая палочка дается детям с одиннадцати лет. – О, Сириус, это просто чудесно! – Лили была в восторге от происходящего. – Посмотри на нее, Гарри. Она совершенно очарована. Гермиона осторожно протянула палец и нежно погладила крыло бабочки. Создание, ничуть не смутившись, просто взмахнуло крыльями, а затем взлетело. Гермиона смотрела ее вслед, слегка нахмурившись. – Улетела, – грустно сказала она. – Не волнуйся, милая! – произнес Сириус, нежно взъерошив волосы ребенка. – Таких еще много. Хочешь попробовать сама? Он протянул ее крошечную игрушечную палочку, явно заколдованную так, чтобы реагировать на детские намерения. – Сириус, ты же не думаешь, что она сможет наколдовать бабочку игрушечной палочкой? – нахмурился Гарри. – Верь в чудеса, Сохатик! – подмигнул Бродяга. – Магия исходит от чистого намерения. А у нее этого предостаточно. Заинтригованная Гермиона взяла палочку в руки. Она крепко сжала ее, а затем неопределенно направила ее в ту сторону, куда улетела бабочка. – Назад, касавица! – сказала она, нахмурив брови от напряжения. Ничего не произошло. Сириус выглядел разочарованным. – Что ж, не помешает еще немного практики, мини-Миона. В этот момент из-за большого розового куста вылетела еще одна бабочка-монарх, идентичная первой, и села на голову Гермионы. Малышка вскрикнула от восторга, хихикая, когда крошечные лапки бабочки пощекотали ей кожу головы. Все уставились на нее, ошеломленные. – Она что, только что…? – начал Джеймс, его челюсть отвисла. – Да! – выдохнула Лили, широко раскрыв глаза. – Она действительно ее призвала! Гарри посмотрел на бабочку, затем на сияющее лицо Гермионы. Он знал, что это было не настоящее заклинание призыва. Вероятно, это была случайная магия, подпитываемая ее чистым желанием. Но все же. Это была Гермиона. Даже в три года она была блестящей. – Видите? Я же говорил! – Сириус, однако, уже присваивал ее заслуги себе. – Она рождена для этого! Ей просто был необходим толчок. Кто лучший учитель в мире? Правильно, дядя Сириус! Гарри испытывал странное сочетание гордости и желания защитить. Его семья была права – она была очаровательна. Но она также была и невероятно сильна, даже в таком беззащитном возрасте. Он должен был быть осторожен. Он должен был защитить ее не только от внешнего мира, но и от благонамеренного, но потенциально хаотичного влияния своей семьи. В тот вечер, когда он укладывал Гермиону спать, она прижалась к подушке, сжимая игрушечную палочку, которую ей подарил Сириус. – Гавви, – пробормотала она, глаза ее были сонными. – Бабочка. – Да, милая, – улыбнулся Гарри, поглаживая ее волосы, – ты призвала бабочку. – Магия, – на ее лице появилась довольная улыбка. – Верно, магия, – согласился он. – Ты просто чудо, Гермиона. Он долго сидел после того, как она заснула, наблюдая за ее умиротворенным лицом. Это будет долгая неделя. Ему предстояла тяжелая битва со своей семьей за каждый миг нормальной жизни, за каждую крупицу контроля над заботой о Гермионе. И, глядя на нее, такую крошечную и невинную, но все еще излучающую эту врожденную искру гениальности, он понимал, что готов к этой битве. Он будет защищать свою Гермиону, даже от всепоглощающей любви собственной семьи. Он лишь надеялся, что при этом не сойдет с ума.