Яблоко от яблони 2. Кризис трех лет.

Годы, последовавшие за публичным признанием в любви Гарри и Гермионы, были сотканы из их общего смеха, тихого утешения и редких, впечатляющих происшествий. (Яблоко от яблони. Часть 10. Отголоски будущего). Глава 5. Нетихий послеобеденный чай. Следующим утром Гарри проснулся с обновленным чувством цели. Слова Ремуса нашли отклик в его душе. Ему нужно было быть твердым, обозначить четкие границы, выделить пространство для себя и Гермионы, обеспечить ей ту нормальность, в которой она действительно нуждалась. У него был план. Простой, эффективный план: тихое послеобеденное чаепитие, только он и Гермиона. Никаких уроков полета, никаких поисков сокровищ, никаких импровизированных песен. Только чай, печенье и сказка. Он нашел Гермиону в столовой, уже окруженную его семьей. Лили заплетала ей волосы, тщательно вплетая маленькие ленточки в непослушные локоны. Джеймс показывал, как заставить кашу волшебным образом закручиваться в миниатюрный водоворот. Сириус пытался научить ее сложному ритму щелчков пальцами. Дэниел и Каспиан вели ожесточенный спор о том, какой сок «более полезный» для юной волшебницы. – Доброе утро всем, – объявил Гарри ровным тоном, излучая спокойствие и авторитет, которого он, впрочем, не совсем чувствовал. – Доброе утро, дорогой! – Лили подняла глаза, ее пальцы все еще ловко перебирали волосы Гермионы. – Ты как раз вовремя! Гермиона почти готова к своему королевскому завтраку. Гермиона, увидев Гарри, засияла, ее лицо было испачкано вареньем. – Смотли! Мои волосы класивые! – она гордо указала на половину заплетенную косу. – Они прекрасные, Миона, – сказал Гарри, пытаясь не обращать внимание на хаотичную картину. Он подошел к столу. – Внимание, все. Я кое-что приготовил на сегодня после обеда. Джеймс прервал свой водоворот из каши. – Что именно ты приготовил, Гарри? – Мы с Гермионой спокойно проведем время за послеобеденным чаем, – завил Гарри, глядя прямо на родителей, а потом на Сириуса. – Только мы вдвоем. В маленькой оранжерее. Почитаем сказку. Поедим печенье. Немного… тишины. Сириус щелкнул пальцами. – Ага! Чаепитие! Замечательно! Можно я принесу волшебный чайный сервиз? Тот, который сам наливает чай и поет песенки? – Нет, – твердо ответил Гарри. – Никаких волшебных чайных сервизов. Никаких песенок. Мы будем пить из простых чашек. И вы… вы не будете нас тревожить. Ей нужно спокойствие. Глаза Лили, обычно такие теплые и понимающие, слегка сузились. – Гарри, дорогой, мы просто стараемся сделать ее счастливой. – Я знаю, мама, – ответил Гарри, стараясь говорить ровным тоном. – И я это ценю. Но это все еще Гермиона. А Гермионе, даже в три года, нужно спокойствие. Подальше… ну, подальше от всех нас. Он обвел рукой оживленную комнату, охватив всю семью, пусть и доброжелательную, но назойливую. – Вдали от нас? – Джеймс выглядел обиженным. – Гарри, мы же ее семья! – Она моя девушка, папа, – возразил Гарри, в его голосе прозвучала стальная нотка. – И сейчас я ее главный опекун. Ремус со мной согласен. Ей нужна стабильность. И немного тишины. Ремус, только что вошедший в комнату со стопкой старых газет, откашлялся. – В самом деле. Хотя любовь семьи – это прекрасно, ребенку, особенно тому, кто переживает такой… преобразующий опыт, очень полезны привычность и спокойствие. Гарри просто обеспечивает необходимый баланс. Лили вздохнула, тихо фыркнув от досады. – Ну, хорошо. Но только если она сама этого хочет. Гермиона, дорогая, ты бы хотела спокойно выпить послеобеденный чай с Гарри? Гермиона перевела взгляд с умоляющего лица Лили на решительное лицо Гарри. Она на мгновение задумалась, затем кивнула. – Чай! С печеньем! И сказка от Гавви! Гарри улыбнулся искренней, облегченной улыбкой. – Видишь? Она этого хочет. Сириус, однако, не собирался так легко сдаваться. – Но что, если ей станет одиноко? Что, если ей понадобится отвлечься? Что, если гигантский паук попытается украсть ее печенье? – Сириус, – предупредил Ремус с легкой ноткой раздражения в голосе. – Хорошо, хорошо, – проворчал Сириус, хотя его глаза все еще озорно блестели. – Но я буду рядом. На всякий случай. В целях… безопасности. Гарри решил закрыть на это глаза. Одна битва за одной, не все сразу. *** Небольшая оранжерея, обычно залитая солнцем и наполненная экзотическими растениями, казалась особенно безмятежной. Гарри организовал маленький низкий столик с простым керамическим чайным сервизом. На столике стояла тарелка с аппетитным песочным печеньем. Он принес экземпляр «Сказок Барда Бидля» с прекрасными иллюстрациями. Гермиона, в простом, но милом желтом платье, выбранном Лили, сидела напротив него, ее маленькие ручки бережно держали чашку чая. Она сделала крошечный глоток, а затем скривилась. – Не свадкий, – заявила она, нахмурив брови. Гарри усмехнулся. – Это просто вода, Миона. Я сейчас принесу тебе сок. Но сначала, сказка? Она с готовностью кивнула. – Сначала сказка! Гарри начал читать «Фонтан удачи», его голос был тихим и успокаивающим. Гермиона внимательно слушала, следя глазами за картинками, время от времени задавая простые вопросы. Это было именно так, как он себе и представлял: спокойствие, тишина и знакомая обстановка. В течение блаженных пятнадцати минут казалось, что это старые добрые времена, только более тихие и скромные. Затем раздался шорох из-за большого папоротника в углу. Гарри замер, прищурив глаза. – Сириус, я знаю, что ты здесь. Раздался приглушенный вздох, а затем появился Сириус, выглядевший смущенным. – Просто проверяю охрану, Сохатик. Убеждаюсь, что здесь не прячутся гигантские пауки, ворующие печенье, – он поднял маленькую, искусно вырезанную деревянную птичку. – Принес это для Гермионы. Подумал, что ей понравится маленький друг, который составит ей компанию. Глаза Гермионы загорелись. – Птичка! Гарри сердито посмотрел на крестного. – Сириус, мы уже это обсуждали. Вы не должны нас тревожить. – Я и не тревожу! – возразил Сириус, хотя его голос звучал слишком громко для спокойного чаепития. – Я пытаюсь улучшить обстановку! Каждому хорошему чаепитию нужно немного… птичьего сопровождения. Он заколдовал птичку так, что она начала порхать по оранжерее, издавая тихий, мелодичный щебет. Гермиона ахнула, протягивая к ней ручки. – Пой, птичка! Пой! Гарри вздохнул. Видя восторженную реакцию девочки, он не мог по-настоящему злиться. – Хорошо, но только на минутку, Сириус. Потом тебе нужно будет уйти. – Конечно, Гарри, – подмигнул Сириус. – Просто хотел немного поднять настроение. Он бросил на Гермиону быстрый, заговорщический взгляд, а затем незаметно вышел, оставив щебечущую птичку. Гарри попытался продолжить рассказа, но Гермиона теперь была очарована парящим в воздухе созданием, пытаясь заставить ее сесть на свой палец. Спокойная атмосфера была нарушена. Как раз когда Гарри собирался мягко уговорить Гермиону снова сосредоточиться на книге, дверь в оранжерею со скрипом отварилась. Джеймс заглянул внутрь, на его лице сияла широкая невинная улыбка. – Просто подумал, что тебе может понадобиться еще печенье! Лили только что испекла новую партию, – он поднял тарелку, доверху наполненную золотисто-коричневым печеньем. – Папа! – прошипел Гарри раздраженным голосом. – Что? Чаепитие не обходится без соответствующего ассортимента угощений! – Джеймс вошел, поставив тарелку на стол. – К тому же, Гермионе, похоже, не помешала бы порция сахара. Все эти размышления могут утомить… Он взъерошил волосы Гермионе, затем, бросив быстрый, извиняющийся взгляд на Гарри, ушел. Гермиона тут же потянулась за печеньем, ее глаза заблестели. – Печенье! Спасибо! Гарри почувствовал, как пульсирует вена на виске. Он терял контроль над ситуацией. Он снова попытался начать читать, но сахарное печенье было сильным отвлекающим фактором. Гермиона с удовольствием их жевала, крошки разлетались в разные стороны. Через несколько минут снаружи оранжереи послышался слабый, ритмичный стук. Он становился громче, сопровождаемый приглушенными криками. – Ну что еще? – Гарри закрыл глаза. Дверь распахнулась и перед ними предстали Дэниел и Каспиан, каждый с миниатюрной квиддичной битой в руках. На них были самодельные мантии. – Гарри! Гермиона! Мы придумали новую игру! – воскликнул Дэниел, запыхавшись. – Миниатюрный квиддич! Мы можем сыграть прямо здесь! Растения могут быть воротами. Каспиан поднял крошечный зачарованный снитч, не больше наперстка, который бешено жужжал. – И у нас есть мини-снитч! – Нет! – взревел Гарри, наконец потеряв самообладание. Он ударил рукой по столу, отчего чашки загремели. – Ни в коем случае! Здесь должно быть тихо! Вы не можете просто так ворваться и превратить это место в квиддичное поле! Дэниел и Каспиан замерли, их глаза расширились от шока. Гермиона, испуганная вспышкой гнева Гарри, уронила печенье, ее нижняя губа начала дрожать. – Гарри, ты ее пугаешь! – резкий, полный беспокойства голос Лили раздался из дверного проема. Она явно услышала крик Гарри и бросилась к нему. Джеймс и Сириус следовали прямо за ней, выглядя такими же растерянными. Гермиона тихонько всхлипнула, слезы навернулись ей на глаза. – Гавви селдится? Гарри тут же пожалел о своей вспышке гнева. Он посмотрел в заплаканные глаза девочки, его гнев улетучился, сменившись новой волной вины. Он опустился на колени рядом с ней. – Нет, Миона я не сержусь на тебя. Я просто… расстроен, – он нежно вытер слезу с ее щеки. – Я хотел спокойно выпить с тобой чаю. Лили тоже опустилась на колени, подхватив Гермиону на руки. – О, моя бедная козочка! Все в порядке, дорогая. Гарри не хотел тебя напугать, – она бросила на сына строгий взгляд поверх головы малышки. – Но, мама, они собирались играть в квиддич в оранжерее! – возразил Гарри, чувствуя себя совершенно непонятым. – Это была всего лишь игра, Гарри, – сказал Джеймс, теперь его голос стал мягче. – Они просто хотели развлечь ее и немного рассмешить. Сириус, однако, увидел искреннее беспокойство в глазах Гарри. Он положил руку на плечо друга. – Он прав, Сохатый. Мы немного… переборщили. Гарри пытается дать ей немного покоя. Лили посмотрела на сына, затем на все еще дрожащую Гермиону. Она вздохнула. – Ты прав. Но мы просто так сильно ее любим, Гарри. И видеть ее такую маленькую и уязвимую… это пробуждает в каждом из нас защитный инстинкт. – Я знаю, что вы ее любите, – сказал Гарри, смягчая голос. – И я это ценю. Но это все еще Гермиона. Ей не нужно постоянно развлекаться. Ей нужно… пространство. Просто быть трехлетней Гермионой. Ремус шагнул вперед, его присутствие разрядило напряженную атмосферу. – Возможно, нам удастся найти компромисс. Гарри, у тебя будет время тишины. Но, может быть, какой-то фиксированный час? Час, когда оранжерея будет строго закрыта для всех, кроме тебя и Гермионы. А в остальное время мы все сможем общаться. Джеймс медленно кивнул. – Час тишины. Думаю, мы сможем это устроить. Хотя это и будет сложно. Она такая очаровательная! – Но это для ее же блага, – добавила Лили, поглаживая Гермиону по волосам. – Ей нужно время с Гарри. Гермиона, уютно устроившись в объятиях Лили, посмотрела на Гарри, ее слезы высохли. – Сказка? Гарри улыбнулся усталой, но полной надежды улыбкой. – Да, Миона, сказка. После того, как ты немного пообнимаешься с мамой, – он посмотрел на свою семью. – И со всеми остальными. Попробуем еще раз завтра. Час. Только мы вдвоем. Сириус шутливо отсалютовал. – Понял, командор Поттер! Час абсолютной, ничем не омраченной тишины. Мы постараемся быть… незаметными. Гарри совсем не доверял этому обещанию, но это положило начало. Он наблюдал, как Лили вынесла Гермиону из оранжереи, за ней последовали Джеймс, Дэниел и Каспиан, их прежняя шумность сменилась спокойной, умиротворенной атмосферой. Маленькая деревянная птичка весело чирикала, не обращая внимания на семейную драму. Гарри снова сел за маленький столик, глядя на недоеденное печенье и брошенную книгу. Это будет долгая неделя. Он любил свою семью, искренне любил. Но их любовь была как ураган, а Гермиона в своем нынешнем состоянии – как маленькая, хрупкая лодка, попавшая на его пути. Он должен был стать для нее якорем. Ее тихой гаванью. Даже если это и означало постоянную борьбу с благонамеренным хаосом семейства Поттеров-Блэков. Он лишь надеялся, что Гермиона вспомнит обо всех его усилиях, когда наконец вернется к своему блестящему семнадцатилетнему «я». Он уже представил себе, какой выговор ему предстоит выслушать.