Рассвет хрупкой мелодии

Вечер был морозным и удивительно тихим. Фонари вдоль аллеи горели так ярко, что каждая снежинка, пролетая мимо них, казалась крошечным алмазом. Снег был свежим, пушистым и идеально липким — мечта любого, в ком ещё теплилось детское озорство. Бан вовсю трудился. Он стоял на коленях в глубоком сугробе, его волосы выбились из-под шапки и покрылись инеем, а нос стал ярко-красным. Он сосредоточенно похлопывал ладонями по второму снежному шару, пытаясь придать ему «идеальную форму». Капитан стоял в паре шагов, держа в руках два стакана с горячим чаем. Он наблюдал за этим процессом с выражением лица человека, который изучает странный биологический вид. — Если ты продолжишь утрамбовывать снег с такой силой, плотность материала превысит допустимую норму, и верхний ярус просто раздавит основание, — спокойно заметил Капитан. — Цыц, профессор! — Бан даже не обернулся. — Ты мешаешь творческому процессу. Я создаю шедевр. Самый скучный шедевр в истории человечества. Спустя десять минут «шедевр» был готов. Это был снеговик, который... выглядел на удивление специфично. Затем Бан снял свой запасной тонкий шарф и повязал его на снежную шею туго, аккуратно, петелька к петельке, именно так, как это всегда делал Капитан. — Готово, — Бан гордо отступил на шаг, едва не свалившись в сугроб. — Познакомься, это Снежный Зануда. Он сейчас начнет читать мне лекцию о том, что стоять на коленях в снегу это нерационально с точки зрения сохранения тепла по его мнению. Капитан подошел ближе. Он посмотрел на снеговика, который в свете фонарей выглядел как его ледяной двойник, а затем перевел взгляд на Бана. Тот стоял, победно вскинув подбородок, весь в снегу, с горящими глазами и совершенно счастливый. — Сходство действительно есть, — тихо признал Капитан. — Но ты забыл одну важную деталь. Капитан подошел к снеговику и пальцем аккуратно нарисовал на его «лице» крошечную, едва заметную дугу улыбку. — Я не всегда ворчу, — Капитан повернулся к Бану и, прежде чем тот успел что-то возразить, протянул руку и аккуратно стряхнул снег с его ресниц. — Особенно когда смотрю на одного очень упрямого скульптора, который забыл надеть перчатки. Бан замер. Гневная тирада о том, что «зануды не улыбаются», застряла у него в горле. Капитан взял его ледяные ладони в свои, согревая их своим дыханием. — Идем домой, — мягко сказал Капитан. — Снежный я, присмотрит за парком. А настоящему зануде нужно срочно отогреть свою «постоянную величину», пока она окончательно не превратилась в ледышку. Бан уткнулся носом в плечо Капитана, пряча счастливую улыбку в воротнике своей огромной кофты. — Ладно... Но только если ты пообещаешь, что дома мы не будем смотреть документалки про космос. — Посмотрим, — усмехнулся Капитан, уводя его в сторону теплого дома. — Но только если ты пообещаешь больше не соревноваться со снеговиками в холодности. Они уходили, оставляя за собой два ряда следов и одного очень правильного снеговика, который продолжал улыбаться яркому свету фонарей.