Сшивая наши миры

Диана Покровская

30 декабря. Буквально вчера ночью мы вернулись в Москву. Это были лучшие дни в моей жизни. Я даже не побоюсь этого слова. Горы, домик, его день рождения, утро с блинами… Всё казалось каким-то отдельным миром, где есть только мы. Конечно, я всё обсудила с Полиной. Клянусь, она нас уже мысленно поженила, придумала имена детям и решила, где мы будем жить. Отец позвал меня отметить Новый год вместе. Я согласилась почти автоматически. Он редко просит о чём-то прямо. Но теперь, сидя на диване с телефоном в руках, я начинала сомневаться. Я говорила с Димой. — Может, я зря согласилась… — Почему сразу зря? — спокойно ответил он. — Наоборот. — Не знаю… просто как это всё будет выглядеть — я не знаю… Папа, его друзья, разговоры… вопросы… — Хочешь, я с тобой пойду? Я замолчала. — Дим, ты сказал, что будешь отмечать Новый год со своими родителями… Так что… — Они поймут. — А ты сам хочешь? Он на секунду задумался. — Если это хоть чуть тебя успокоит — то да. Я улыбнулась, хотя он этого не видел. — Я тогда напишу, скажу, что буду не одна… — Ты главное не переживай сильно. Я закусила губу. — Дим… может, приедешь? Пауза. — Буду через минут сорок. Я замерла. — Серьёзно? — Я уже собираюсь. Скоро буду. Я сбросила вызов и несколько секунд просто сидела, глядя в пустоту. Он серьёзно приехал через сорок минут. С клубникой и парой шоколадок — «для моральной поддержки», как он сказал. Мы сидели на диване, включили фильм, но больше разговаривали, чем смотрели. Я всё равно немного нервничала из-за завтрашнего вечера. В какой-то момент он вдруг сказал: — Можешь принести карандаш и листок бумаги… ну и книгу какую-нибудь. — Зачем? — я подозрительно посмотрела на него. — Надо. Я всё-таки принесла. Положила перед ним на журнальный столик. Он сел чуть дальше от меня, не вплотную, взял карандаш в руки и стал что-то выводить на листке. Медленно, сосредоточенно, будто рисовал. Я наклонилась ближе. — Что ты делаешь? — Не шевелись. — В смысле? Он даже не поднял глаз. — Просто сиди. Я замерла, глядя на него. — Ты меня рисуешь? — Возможно. Я фыркнула. — Предупреждать надо. — Тогда будет не то выражение лица, — спокойно ответил он. Я попыталась не улыбаться, но губы всё равно предательски дрогнули. — Диана, — он прищурился, — я сказал не шевелиться. — Я не шевелюсь! — Ты сидишь и хихикаешь Лишь закатила глаза. Он тихо усмехнулся и продолжил водить карандашом по бумаге. Я смотрела на него. Серьёзный. Сосредоточенный. — Покажешь? — Когда закончу. — А если мне не понравится? Он наконец поднял на меня взгляд. — Понравится. И снова вернулся к рисунку. Он рисовал около часа. Я сначала сидела ровно, потом поменяла позу. Потом снова выпрямилась. Потом опять села по-другому. — Я уже устала так долго сидеть, — протянула я, драматично закатывая глаза. — Ещё немного, — спокойно ответил он, даже не поднимая взгляда. — Ты так говорил двадцать минут назад. — Это были другие «ещё немного». Я фыркнула. — У меня уже спина затекла. — Зато потом будешь любоваться собой в художественном исполнении. — А если там нос кривой? Он наконец посмотрел на меня. — У тебя не кривой нос. — А вдруг ты его таким нарисуешь? — Диана. — Что? — Не разговаривай. Я специально чуть повернула голову. — Я не шевелюсь. — Ты только что повернулась. — Это микродвижение. Он вздохнул, но улыбнулся краешком губ. — Всё. Последние штрихи. Я притихла. Смотрела, как он аккуратно затемняет что-то карандашом, стирает, снова проводит линию. Через пару минут он отложил карандаш. — Готово. Я тут же вскочила и пересела ближе. — Показывай. Он на секунду задержал лист у себя. — Обещай не смеяться. — Не буду. Он протянул мне рисунок. Я замолчала. На листе была я. С тем самым выражением лица — немного напряжённая, но мягкая. Волосы спадали на плечо. Глаза — чуть прищуренные, живые. Даже складка на рукаве худи была прорисована. — Ты… — я подняла на него взгляд. — Ты серьёзно это за час нарисовал? — Да. — Дим… это очень похоже. Он чуть пожал плечами. — Я просто смотрел внимательно. Я снова посмотрела на рисунок. — Можно я оставлю? — Он для тебя. Я аккуратно рассматривала рисунок. — Спасибо. Он притянул меня к себе за талию. — Вот видишь. Сидела час — и не зря. Я положила голову ему на плечо. Он поцеловал меня в висок.

Следующий день

Я проснулась утром примерно около девяти. В комнате было тихо, за окном — серое московское небо, зимний свет мягко пробивался сквозь шторы. Рядом со мной спал Масленников — раскинувшись на полкровати, как будто специально тренировался занимать максимум пространства. Одеяло сползло, волосы торчали в разные стороны, а лицо было уткнуто в подушку с выражением полного и безоговорочного счастья. Я приподнялась на локте и несколько секунд просто смотрела на него. Спокойный. Без привычной серьёзности во взгляде. Просто сонный Дима, который сейчас был похож на большого лохматого медведя в спячке. Я наклонилась и оставила пару лёгких поцелуев на его щеке. Ноль эмоций. Даже ухом не повёл. Я попробовала ещё раз — поцеловала в шею, чуть ниже уха. — Мм… — протянул он довольно. Глаза не открыл, но на губах появилась лёгкая улыбка. — Дим, — прошептала я ему почти в ухо. — Надо вставать. Он что-то невнятно пробормотал. Судя по интонации — его категорически не устраивала сама идея вертикального положения. — Ещё пять минут… — выдохнул он в подушку. — Никаких пяти минут, — тихо засмеялась я. — Сегодня важный день. Он тяжело вздохнул — так, будто я предложила ему пробежать марафон голышом. Потом с огромным усилием перевернулся на спину и приоткрыл один глаз. — Важный для кого? — спросил он хриплым со сна голосом. — Для меня. Он приоткрыл второй глаз. Посмотрел на меня мутным взглядом. Помолчал пару секунд, переваривая информацию. — Тогда ладно, — выдохнул он трагически. — Ради тебя я готов на подвиги. Но сначала… Он не договорил. Вместо этого он вдруг потянулся ко мне, обхватил рукой за талию и притянул к себе. Я даже пикнуть не успела, как оказалась прижатой к его боку. А потом он перевернулся на бок и уткнулся носом мне в плечо. Прямо в открытую кожу между воротником халата и ключицей. — Дим… — засмеялась я. — Ты чего? Он глубоко вдохнул. Потом ещё раз. — От тебя так пахнет клубникой… — пробормотал он куда-то в моё плечо. Голос был сонный, тягучий, будто он всё ещё находился где-то между сном и реальностью. — Это гель для душа, — пояснила я, пытаясь не рассмеяться от щекотки. — Вкусно, — констатировал он. И вдруг я почувствовала лёгкое прикосновение зубов к коже. Он слегка укусил меня за плечо. Не больно. Совсем чуть-чуть. Так, будто пробовал на вкус. — Ты что, с ума сошёл? — я дёрнулась и засмеялась громче. — Ты меня ешь, что ли? — Ммм… — довольно протянул он, не отрываясь от моего плеча. — Клубничная. — Дима! — Что? — он поднял на меня глаза — виноватые, но с хитринкой. — Я просто дегустирую завтрак. — Я не завтрак. — А кто? — Я твоя девушка, которая пытается тебя разбудить. — Значит, клубничная девушка, — сделал он логичный вывод и снова уткнулся носом в плечо. Я закатила глаза, но улыбнулась. Он лежал, прижавшись ко мне, и явно не собирался никуда вставать.Его дыхание щекотало кожу, руки обнимали за талию, и во всём этом было столько уюта, что будить его на самом деле совсем не хотелось. — Дим, — позвала я тихо. — М? — Мы так никуда не уедем. — Успеем, — пробормотал он. — Новый год подождёт. — А моя паника? — Твоя паника пусть тоже подождёт. Я тут занят. — Чем это? — Дегустацией, — серьёзно ответил он и для убедительности снова чмокнул меня в плечо. Я рассмеялась. Потом вздохнула, сдаваясь. — Ладно. Ещё пять минут. Но потом — сразу встаём! — Договорились, — выдохнул он довольно и прижался крепче. Прошло пять минут. Он не шевелился. — Дим. — М? — Пять минут прошло. — Я в другой системе исчисления времени, — донеслось из плеча. — Тут минуты длиннее. — Врёшь. — Немного. Я покачала головой, но руки сами потянулись погладить его по волосам. Мягкие, тёплые, слегка растрёпанные — они путались между пальцами, и это было так приятно, что я сама забыла, что нам пора вставать. — Ты невыносим, — прошептала я. — Ага, — согласился он довольно. — Но ты же меня любишь. Я промолчала. Но пальцы в его волосах замерли всего на секунду. — Ладно, — сказала я. — Люблю. Но вставать всё равно придётся. — Когда-нибудь — да, — философски заметил он. — Но не обязательно прямо сейчас. Я засмеялась и чмокнула его в макушку.

Дмитрий Масленников

Стрёмно ли мне? Конечно, стрёмно. Показываю ли я это? Нет. Я же мужик. Я же Масленников. Я должен излучать уверенность, даже если внутри всё сжалось в тугой узел и хочется развернуться и уехать куда нибудь подальше. Мы уже подъехали к дому её отца. Я заглушил двигатель и на секунду задержал руки на руле. Сделал глубокий вдох. Спокойно. Ты взрослый мужик. У тебя бизнес. Ты умеешь разговаривать с людьми. Просто Новый год. Просто знакомство с отцом. Просто вечер, на котором могут быть люди, которые тебя не переваривают. Ничего особенного. Я вышел из машины и обошёл к её двери. Диана вышла — и я на секунду реально забыл, куда мы приехали. Чёрный корсет, который подчёркивал всё, что можно подчеркнуть. Блестящая юбка в пол. Локоны мягко спадали на оголённые плечи. Макияж — аккуратный, но глаза выделены так, что в них хотелось смотреть вечно. Она поправила пальто, запах парфюма я уловил сразу. Лёгкий, сладкий, с нотками чего-то цветочного. Боже, клянусь, я этот запах запомню на всю жизнь. — Ты чего так смотришь? — тихо спросила она. — Запоминаю, — ответил я. Она чуть улыбнулась, но я заметил — нервничает. Пальцы теребили край пальто, дыхание чуть чаще обычного. Я взял её за руку. — Всё будет нормально. Мы зашли в дом. Тёплый свет, запах еды, мандарины, хвоя, тихая музыка. Я помог ей снять пальто, аккуратно повесил. Рядом — своё. Мы прошли в гостиную. И тут я понял, что обратно дороги нет. Людей было человек двенадцать. Кто-то сидел за столом, кто-то стоял у ёлки с бокалами. Тёплый свет, мерцание гирлянд, уют. И вот что меня напрягло — несколько лиц я узнал. Пару лет назад у меня были тёмные времена. Молодость, глупость, неправильные знакомства. И с некоторыми из них я тогда конкретно разошёлся во взглядах. Слово за слово, дело до драки дошло. Был вспыльчивый, хотя, такой же и остался. И, судя по тому, как двое мужчин в углу переглянулись, когда я вошёл — они меня вспомнили. И вспомнили явно не с теплотой. Отлично. Просто прекрасно. Разговоры чуть стихли, когда мы появились в проёме. Я выпрямился. Плечи расправил, подбородок чуть приподнял. Спокойное лицо. Руку Дианы не отпустил — наоборот, чуть сжал. Мы команда. К нам подошёл мужчина. Высокий. Седой, но крепкий. Взгляд — спокойный, изучающий. Отец Дианы. —Александр, отец Дианы. — Пап, — Диана улыбнулась, но в голосе проскочила нервная нотка. — Это Дима. Я протянул руку. — Дмитрий. Молодой человек вашей дочери. Крепкое рукопожатие. Он смотрел мне прямо в глаза пару секунд. Оценивал. — Наслышан, — спокойно сказал он. Интересно, в каком именно ключе. От Дианы? От тех двоих в углу? От кого-то ещё? — Надеюсь, в хорошем, — ответил я так же спокойно. Он чуть приподнял бровь. Не улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Диана рядом чуть сжала мою руку. Я понял — она волнуется. За меня. — Проходите, — сказал он. — Чувствуйте себя как дома. Это всегда звучит как проверка. Мы прошли дальше. Я чувствовал взгляды. Оценивающие. Любопытные. А от того угла — откровенно холодные. Те двое смотрели в упор. Без улыбок. Без приветствий. Я сделал вид, что не замечаю. Диана взяла два бокала с шампанским, протянула один мне. — Ну как ты? — тихо спросила она. — В норме, — ответил я. — Не ври. — Ладно. Стрёмно. Но я справлюсь. Она улыбнулась — тепло, ободряюще. И встала чуть ближе, будто защищая. — Ты главное будь собой. Я посмотрел на неё. На этот корсет, на эти глаза, на эту улыбку. Ради неё я готов был пройти через что угодно. Даже через вечер с людьми, которые меня не любят. — Я и так, — ответил я. — Просто чуть более нервный, чем обычно. Она тихо засмеялась и чокнулась со мной. — За нас, — сказала она. — За нас, — повторил я. Я сделал глоток. Краем глаза снова посмотрел в тот угол. Они всё ещё смотрели. Ну что ж. Долгий вечер обещает быть очень долгим.