Спасти твою любовь

Тишина, последовавшая за словом «утуру», затянулась, становясь почти осязаемой. Эй’лан чувствовала, как по коже пробегает холодок, и это было не от морского бриза. Она стояла перед ними в простой одежде рифовых На’ви — лаконичные плетения из морских трав и волокон, которые закрывали всё необходимое, но не говорили о ней ровным счетом ничего. На ней не было ни одной бусины, ни одной памятной нити, ни татуировок, которые покрывали тела Меткаина. Она выглядела как человек, потерявший не только память, но и всю свою историю. «Черт, зачем я ляпнула про утуру?» — пронеслось в голове. Мысли, еще недавно занятые латынью и препаратами, лихорадочно перестраивались под новую реальность. «Утуру — это же фактически просьба о политическом убежище. Зачем мне это сейчас? Нужно было просто попросить помощи». Она видела, как Ронал медленно опустила руку. В глазах цахик больше не было подозрения — только глубокое, почти научное любопытство. Она смотрела на Эй’лан так, будто пыталась разгадать загадку, которую выбросил на берег прилив. Тоновари переглянулся с Джейком Салли. Это совпадение казалось слишком странным даже для Пандоры: сначала семья лесных воинов, а следом — одинокая девушка-рифовица без прошлого. — Утуру — это серьезное прошение, — голос Тоновари стал мягче, в нем послышались нотки интереса. — Ты выглядишь как одна из нас, Эй’лан, но на тебе нет знаков твоего пути. Океан привел тебя в день, когда великий воин ищет защиты. Это знак Эйвы? Эй’лан поняла, что нужно срочно менять тактику, пока её не приписали к какому-нибудь пророчеству. — Я... я, возможно, поспешила с такими громкими словами, — она сделала глубокий вдох, стараясь говорить увереннее. — Я не прошу забрать меня в клан навсегда прямо сейчас. Я прошу временного убежища. Мне нужно время, чтобы вспомнить, кто я. Мой разум словно затянут илом. Я не помню своего дома и своей семьи, но я не хочу быть обузой. Позвольте мне остаться, пока я не вспомню свой путь. Океан привел меня сюда, и, возможно, здесь я найду ответы. Ронал подошла ближе. Теперь, когда напряжение спало, её присутствие ощущалось иначе — как мощная, спокойная волна. Она протянула руку и осторожно коснулась плеча Эй’лан, изучая чистоту её бирюзовой кожи. — Нет знаков клана. Нет песенных нитей. Словно ты только что родилась из пены, — почти шепотом произнесла Ронал, и в её голосе впервые проскользнуло что-то похожее на сочувствие. Эй’лан замерла. В этот момент она снова поймала на себе взгляд. Нетеям больше не переглядывался с Ло’аком. Он стоял, чуть подавшись вперед, и в его глазах читалось не просто любопытство, а какой-то странный, мгновенный интерес. Это не был взгляд на «диковинку» — он смотрел так, будто в этой растерянной девушке было что-то, что зацепило его сильнее, чем всё происходящее вокруг. — Хорошо, — Тоновари обвел рукой берег. — Мы не прогоняем тех, кого принес океан в час нужды. Живи среди нас, Эй’лан. Ищи свою память. Джейк Салли, всё это время молчавший, вдруг негромко хмыкнул. — Похоже, мы в одной лодке, — сказал он, бросив на Эй’лан короткий взгляд. — Мы тоже здесь гости. Эй’лан кивнула, чувствуя, как ватные ноги начинают дрожать от пережитого стресса. Она жива. Её не прогнали. И, судя по тому, как Нетеям всё еще не сводил с неё глаз, её пребывание в этом мире обещало быть гораздо более захватывающим, чем любая лекция по анатомии. Толпа начала медленно расходиться, возвращаясь к своим делам, но напряжение в воздухе никуда не исчезло. Тоновари жестом указал своим детям на гостей. — Цирея, Аонунг. Покажите нашим гостям их новый дом. Аонунг, который еще минуту назад стоял с таким видом, будто его заставляют чистить рыбу тупым ножом, вдруг выпрямился. Его взгляд, до этого лениво блуждающий по лесной семье, замер на Эй’лан. Он просканировал её с ног до головы: странная, без единого украшения, растерянная, но при этом с какой-то особенной статью, не похожей на повадки местных девчонок. — Пойдемте, — бросил он уже гораздо бодрее. — Здесь нельзя долго стоять на солнце, если не хотите облезть, как старые коряги. Цирея приветливо улыбнулась семье Салли, маня их за собой по плетеным дорожкам-сетям, натянутым над бирюзовой гладью. Эй’лан шла последней, всё еще пытаясь привыкнуть к тому, что её центр тяжести теперь находится где-то в районе мощного хвоста. Сетка под ногами пружинила, заставляя её покачиваться. — Осторожнее, — раздался голос рядом. Она обернулась. Нетеям шел вровень с ней, внимательно наблюдая за каждым её шагом. Его спокойствие действовало на неё странно — то ли успокаивало, то ли заставляло сердце биться чаще. — Привыкнешь, — добавил он, едва заметно кивнув. — Мы сами тут как рыбы на суше. — Да уж, рыбы, — фыркнула Эй’лан, едва не запутавшись в собственных ногах. Они подошли к ряду маруи, расположенных на окраине жилой зоны, где было чуть тише. Аонунг остановился у самого большого дома, предназначенного для Салли. — Это ваше, — он указал Джейку и Нейтири на просторное жилище, а затем, почти не глядя на Ло’ака и Кири, обернулся к Эй’лан. Его губы растянулись в самоуверенной ухмылке. — А твое место — вон то, соседнее. Маруи чуть поменьше, зато прямо рядом с ними. Будете делить одну платформу. Эй’лан посмотрела на небольшое, уютное строение из плетеных листьев пандуса. Оно действительно находилось всего в паре метров от дома Салли. — Отец просил показать вам деревню, — Аонунг подошел к Эй’лан чуть ближе, чем того требовали приличия, игнорируя Ло’ака, который уже начал недовольно ворчать. — Я могу начать прямо сейчас. Покажу, где лучшие рифы для охоты и где вода самая прозрачная. Тебе ведь нужно поскорее всё вспомнить, верно? Нетеям, стоявший за спиной Эй’лан, едва заметно нахмурился. Он перехватил взгляд Аонунга — прямой, собственнический и вызывающий. Между ними словно проскочила искра, и это явно не было связано с гостеприимством. — Она только что из океана, Аонунг, — ровным, но холодным голосом произнес Нетеям. — Ей нужно отдохнуть. И нам тоже. Аонунг лишь повел плечом, не отрывая взгляда от Эй’лан. — Я просто предлагаю помощь. У нас, у Меткаина, не принято бросать своих в одиночестве. Особенно таких... интересных. Эй’лан перевела взгляд с одного парня на другого. Один — спокойный, серьезный, с глубоким взглядом лесного воина. Второй — дерзкий, местный «принц», который явно привык получать то, что хочет. «Отлично», — подумала она, чувствуя, как внутри просыпается азарт. — «Первый день на Пандоре, а я уже в центре навийских разборок. Куда там моим зачетам по биохимии». — Я сначала разберусь с домом, — ответила она Аонунгу, стараясь сохранять нейтралитет. — Но от экскурсии не откажусь. Чуть позже. Аонунг довольно кивнул, бросив торжествующий взгляд на Нетеяма, и, насвистывая что-то сквозь зубы, зашагал прочь по сетям. Цирея, заметив неловкую паузу, быстро позвала всех внутрь маруи, чтобы помочь с вещами. Эй’лан осталась стоять на платформе перед своим новым жильем. Нетеям задержался на секунду дольше остальных. — Если он будет слишком навязчивым — просто скажи, — тихо произнес он, прежде чем зайти к своей семье. Оказавшись внутри маруи, она замерла. Запах сушеных трав, морской соли и какой-то сладковатой древесины ударил в нос. Жилище было простым: плетеные циновки, пара чаш из скорлупы крупных плодов и гамак, подвешенный к несущим опорам. Всё выглядело настолько дико и непривычно, что мозг непроизвольно начал анализировать окружение, пытаясь найти хоть что-то логичное. «Какой сюр», — пронеслось в голове. Она присела на край плетеной платформы, чувствуя, как та слегка пружинит. — «Я что, типа Мэри Сью? Свалилась из ниоткуда, и теперь на меня все пялятся. Бред какой-то». Она осторожно спустилась к самому краю настила, где маруи обрывался над лагуной. Вода внизу была настолько прозрачной, что дно казалось обманчиво близким. Она глубоко вздохнула и, набравшись смелости, склонилась над зеркальной гладью, уцепившись за плетеный край. Вода дрогнула, а затем замерла. На неё смотрело существо с кожей цвета светлой бирюзы и огромными, светлыми глазами. Но чем дольше она вглядывалась, тем сильнее у неё по коже пробегал мороз. Несмотря на непривычный разрез глаз, форму носа и острые уши, это было её лицо. Те же скулы, та же линия губ, даже взгляд — всё то, что она привыкла видеть в зеркале перед парами. Она не просто стала На’ви — она словно «переформатировалась» под этот мир, сохранив свои черты. — Реально родилась из пены, что ли? — вслух произнесла она, вспоминая слова Ронал. Голос, ставший более глубоким и резонирующим, эхом отразился от водной глади. Она провела пальцами по скуле. Кожа была гладкой, но под ней чувствовались крепкие кости и мощные мышцы. Это тело было создано для охоты и жизни в океане, а не для сидения над учебниками. — Ну, привет, красотень, — сказала она своему отражению. Она выпрямилась, глядя на горизонт. В соседнем маруи послышались голоса семьи Салли — кажется, Ло’ак и Кири о чем-то громко спорили, а Тук что-то весело выкрикивала. Эй’лан почувствовала странное облегчение от того, что рядом есть такие же «чужаки», как и она сама. Она обернулась на звук шагов по сетчатому настилу, который соединял их дома. Нужно было обустраиваться, но мысли всё время возвращались к Нетеяму. Почему он смотрел так, будто видел её раньше? Или это просто шок заставлял её замечать лишнее?